Галина Николаевна тяжело опустилась на диванную подушку и прикрыла глаза. Даже короткий разговор с нотариусом отнимал последние силы. Женщина понимала — время уходит, и нужно успеть всё уладить.
— Вы уверены в своём решении? — уточнил нотариус, разложив перед ней документы. — Ваш сын может оспорить завещание. Хотя... учитывая обстоятельства, шансов у него немного.
— Уверена, как никогда, — твёрдо произнесла Галина Николаевна. — Моя невестка Оля заслужила это. А сын... пусть сам учится зарабатывать.
В соседней комнате гремела посуда — Оля готовила ужин после работы. Вечером ей ещё предстояло сделать уборку, постирать бельё, помочь свекрови принять лекарства. При этом сама девушка выглядела измотанной — синяки под глазами, худые руки, натруженные пальцы скрипачки.
Галина Николаевна вспомнила, как шесть лет назад впервые увидела эту хрупкую девушку с огромными серыми глазами. Оля пришла на прослушивание с потёртым футляром скрипки и такой надеждой в лице, что отказать ей было невозможно. Уже через пять минут стало ясно — перед ней настоящий талант.
А потом появился Тимур. Галина Николаевна знала своего сына как облупленного — пустышка, привыкший жить за чужой счёт. В свои тридцать восемь лет он так и не нашёл себя, перебивался случайными подработками и считал, что мир ему обязан.
— Мама, я женюсь на Оле, — заявил он однажды с видом победителя.
— Только попробуй, — холодно ответила Галина Николаевна. — Загубишь талантливую девочку.
Но разве остановишь влюблённых? Свадьба состоялась через три месяца.
*
Первый год совместной жизни превратился для Оли в настоящее испытание. Тимур работал охранником в торговом центре, получал около сорока тысяч рублей, но на семейные нужды не давал ни копейки.
— Ты сама должна себя обеспечивать, — заявлял он, когда Оля робко просила денег на продукты. — Я плачу за интернет и свой телефон. Этого достаточно.
— Но мы семья, — не понимала девушка. — Разве не муж должен содержать жену?
— Устаревшие понятия, — отмахивался Тимур. — Живёшь в моём доме, пользуешься благами — изволь вносить свою долю.
При этом «его дом» был квартирой Галины Николаевны. Сама женщина получала неплохую пенсию — почти шестьдесят тысяч как заслуженный деятель искусств, плюс давала частные уроки. Этих денег хватало на всех троих, но копить на будущее не получалось.
Оля работала в муниципальном оркестре, зарплата — тридцать пять тысяч. Из них двадцать уходило на еду, пять — на проездной, остальное — на мелкие расходы. О карьере сольной скрипачки пришлось забыть — требовались вложения в продвижение, концертные туалеты, поездки на конкурсы. Тимур на все просьбы отвечал:
— Это твоё хобби, сама и вкладывайся.
Ситуация усугубилась, когда Галина Николаевна сломала шейку бедра. Операцию сделали по полису ОМС, но реабилитация требовала постоянного ухода. Нанять сиделку было не на что — частники просили от семидесяти тысяч в месяц.
— Я возьму отпуск за свой счёт, — решила Оля. — Галина Николаевна не может оставаться одна.
— Как хочешь, — безразлично бросил Тимур. — Только за квартиру платить всё равно тебе.
С тех пор прошло четыре года. Оля совмещала работу с уходом за свекровью, спала по пять часов в сутки, забыла, когда последний раз покупала себе новую одежду. Руки, которые должны были создавать музыку, стирали, мыли полы, меняли постельное бельё.
Тимур же появлялся дома два-три раза в неделю. Остальное время проводил у любовницы Аллы — разведённой тридцатилетней маникюрщицы с собственным салоном. Она зарабатывала около ста пятидесяти тысяч в месяц и не стеснялась тратить деньги на любовника.
— Ты хоть понимаешь, как некрасиво себя ведёшь? — спросила однажды Оля, когда терпение лопнуло. — Твоя мать лежит больная, а ты...
— А я что? — нагло усмехнулся Тимур. — Ты же при ней. Зачем мне толкаться? Надо что — позовёшь.
К матери он заглядывал раз в неделю, на пятнадцать минут. Галина Николаевна молчала, только грустно смотрела вслед сыну. А потом говорила Оле:
— Прости меня за него. Я виновата — избаловала в детстве.
— Что вы, — Оля гладила сухую морщинистую руку. — Вы самый дорогой для меня человек.
И это была правда. Родную мать Оля потеряла в восемнадцать лет — женщина умерла от рака. Отец спился и исчез из жизни дочери ещё раньше. Галина Николаевна стала той семьёй, которой так не хватало.
*
В феврале 2024 года Галина Николаевна позвала невестку и тихо сказала:
— Оленька, я всё для тебя устроила. Потерпи ещё полгода. Обещай, что потерпишь.
— О чём вы? — испугалась Оля. — Вам нельзя волноваться, врач говорил...
— Наши врачи только и умеют, что запрещать, — слабо улыбнулась женщина. — Слушай меня внимательно. Завещание составлено. Всё тебе. И квартира, и накопления, и моя скрипка. Тимур получит только то, что заработает сам. Пусть учится жить по средствам.
— Но...
— Никаких «но». Ты шесть лет отдала этой семье. Отказалась от карьеры, от личной жизни. Ухаживала за мной, как за родной матерью. А мой сын... — голос Галины Николаевны дрогнул. — Он не заслужил ничего.
Через неделю женщины не стало. Оля нашла её утром — Галина Николаевна ушла во сне, тихо и спокойно.
Похороны собрали множество народу. Ученики, коллеги, музыканты — все пришли проститься с легендарной скрипачкой. Тимур изображал убитого горем сына, принимал соболезнования вместе с конвертами. К вечеру набралось около трёхсот тысяч рублей.
— Я на три дня к Алле, — бросил он Оле после поминок. — Нужно прийти в себя.
«Прийти в себя» означало спустить все деньги в ресторанах и магазинах. Алла радостно скупала косметику и наряды, Тимур не отставал. Когда средства закончились, любовница холодно сказала:
— Всё, иди домой. Я за тобой ухаживать не собираюсь. Позвонишь, когда наследство получишь.
Тимур вернулся злой и голодный. Открыл холодильник — пусто.
— Оля! Почему нет еды?!
Девушка пожала плечами:
— А ты покупал что-нибудь? Нет? Тогда откуда ей взяться?
— Ты что, совсем обнаглела?! — взревел Тимур. — Это мой дом! Захочу — сегодня же выброшу тебя на улицу!
— Собирать вещи? — спокойно уточнила Оля.
Тимур хлопнул дверью и умчался. Вернулся через час — Алла не пустила на порог.
*
Через шесть месяцев пришло время оглашения завещания. Нотариус настоял на присутствии обоих.
— Это какая-то ошибка! — побелел Тимур, услышав содержание документа. — Мать не могла! Я оспорю!
— Можете попробовать, — равнодушно ответил нотариус. — Но завещание составлено в присутствии свидетелей, заверено должным образом. Ваша мать была в здравом уме и твёрдой памяти. Кстати, она оставила вам письмо.
Тимур развернул лист дрожащими руками. Там было всего несколько строк:
«Сын, я всю жизнь содержала тебя. Пора научиться зарабатывать самому. Оля заслужила всё, что я оставляю. Она была мне дочерью. Ты — только балластом. Мама».
Оля вышла из нотариальной конторы в состоянии шока. Квартира в центре Москвы, оценённая в восемнадцать миллионов рублей. Накопления — три миллиона на счетах. И бесценная скрипка работы мастера Гварнери, стоимостью около пяти миллионов.
У подъезда разворачивалась драма. Алла, узнав, что наследства не будет, устроила Тимуру публичную порку:
— Ты ничтожество! Пустое место! Даже в постели посредственность! Думал, я из-за твоих глаз с тобой встречалась?!
Женщина вытащила из машины свою сумочку и несколько раз огрела бывшего любовника. Собравшиеся прохожие снимали сцену на телефоны. Тимур пытался увести скандалистку, но та вырывалась и кричала ещё громче.
Вечером он явился домой с повинной головой:
— Оленька, прости дурака! Я всё понял, осознал! Мы же любим друг друга! Начнём всё сначала, я изменюсь!
Оля молча указала на две сумки в прихожей:
— Твои вещи. Я подала на развод сегодня утром. Через месяц всё будет оформлено. Можешь не приходить.
— Ты не имеешь права! Это совместно нажитое имущество!
— Нет, — спокойно возразила Оля. — Завещание составлено до вступления в наследство, квартира досталась мне лично. По закону, ты можешь претендовать только на накопления, сделанные в браке. А у нас их не было — помнишь, ты считал, что каждый должен содержать себя сам?
— Я оспорю! Найду адвокатов!
— Найди. Только предупреждаю — любая попытка оспорить завещание будет стоить минимум триста тысяч рублей. И это без гарантии результата. Подумай, есть ли у тебя такие деньги.
Тимур хлопнул дверью. Больше Оля его не видела.
*
Спустя год она дала сольный концерт в Московской консерватории. Зал был полон. В первом ряду сидели ученики Галины Николаевны — те самые люди, которые когда-то помогли составить завещание.
Оля играла на скрипке Гварнери, и музыка лилась из-под её пальцев свободно и светло. Впервые за много лет она чувствовала себя по-настоящему счастливой.
А Тимур так и работал охранником, снимая где-то комнату. Алла вышла замуж за владельца сети автомоек и больше не вспоминала о нем.
Всё встало на свои места. Каждый получил по заслугам.