Однажды осенью 1911 года Сергей Калмыков переступил порог мастерской Петрова-Водкина, чтобы показать наставнику свежий этюд. На картине были изображены купающиеся фигуры и рыжие кони. Кузьма Сергеевич работу осмотрел, но восторга не выказал, бросив лишь:
- Написано точно молодым японцем.
Студент молча забрал подрамник и удалился. Кто мог знать, что ровно через год весь Петербург будет говорить о «Купании красного коня», а в седле огненного зверя будет сидеть тот самый Калмыков?
Его отвергнутая работа, кстати, называлась почти так же - «Купание красных коней», только во множественном числе.
Сегодня этот лист хранится в коллекции музея искусств в Алматы.
Совпадение ли это? Или учитель присвоил идею ученика?
Читатель, давайте разбираться.
Начало пути
Сергей Калмыков появился на свет в Самарканде в 1891 году. После раннего ухода из жизни отца семья перебралась в Оренбург. Именно там, в годы гимназической юности, он впервые взялся за кисть.
Едва достигнув совершеннолетия, юноша отправился покорять Москву, поступив в студию Юона, но столичный ритм быстро сменился петербургским: вскоре он уже числился учеником школы Званцевой, где наставниками были Мстислав Добужинский и Кузьма Петров-Водкин.
Сам Калмыков вспоминал о той школе с благодарностью. Четыре года обучения, блестящая подготовка. Однако едкое замечание учителя («Точно молодой японец, только что научившийся рисовать») он запомнил на всю жизнь и записал в дневник.
Впрочем, читатель, Петров-Водкин вряд ли хотел обидеть ученика специально.
Он сам в молодости прошёл через насмешки, его называли «иконописцем, случайно попавшим в будущее» и, признаться, было за что.
Иконы и кони
Ещё мальчишкой Кузьма наблюдал за работой иконописцев-староверов и пробовал писать образа сам. Однако церковь его первые опыты не приняла: бабушка отнесла икону внука в храм, но священник лишь рассердился, назвав Богородицу «плясовицей», которая «глазами стрекает».
Другую работу всё же освятили, хотя и отметили, что живопись слишком уж светская, «картинная».
Так Петров-Водкин сделал выбор в пользу светского искусства, но магию иконописи не забыл. Образы красных коней с икон Георгия Победоносца навсегда врезались в его память.
К 1911 году он уже был мэтром: за плечами учеба у Серова, жизнь в Париже, членство в «Мире искусства» и поиски собственного стиля на стыке модерна и древнерусских традиций.
Летом 1912 года, живя на хуторе Мишкина Пристань под Саратовом, художник задумал написать сцену купания лошадей. По его воспоминаниям, натурой служила старая гнедая кляча, зато с благородной мордой.
Было три попытки.
Первая пошла под нож. Вторая сохранилась лишь на черно-белом фото. Для финальной версии позировал кузен художника Шура Трофимов и конь по кличке Мальчик.
Но как гнедая лошадка вдруг стала огненной?
Петров-Водкин ссылался на новгородские иконы и любовь старых мастеров к киновари. Но есть и неудобный факт: за год до этого он раскритиковал ученическую работу Калмыкова с точно такими же красными конями.
Знал ли он, что заимствует идею? Или она всплыла в памяти неосознанно? История об этом молчит.
Кто в седле?
Тот факт, что прототипом всадника послужил именно Калмыков, подтвержден документально самим учеником. В его дневнике уцелела весьма ироничная запись, адресованная потомкам:
«К сведению будущих составителей моей монографии. На красном коне наш милейший Кузьма Сергеевич изобразил меня. Да! В образе томного юноши на этом знамени изображён я собственной персоной».
Художник подтверждает, что он и есть тот самый всадник, хотя и не удержался от шпильки в адрес учителя: «Только ноги коротки от бедра. У меня в жизни длиннее».
Сам мастер в разное время давал противоречивые показания: то утверждал, что на коне его брат, то признавал черты Калмыкова.
Но каково было ученику?
Его картину обругали, его идею использовали, его самого посадили на чужой холст. И он промолчал.
Знамя революции или икона?
Премьера состоялась в декабре 1912 года на вернисаже «Мира искусства». Организаторы отвели картине особое место...не в общем ряду, а над входной дверью, словно это был манифест.
Эффект оказался взрывным.
Обозреватель журнала «Аполлон» Всеволод Дмитриев писал, что полотно выглядит как «высоко поднятое знамя», вокруг которого можно сплотить ряды художников.
Зрители гадали о смыслах:
одни ждали перемен, другие боялись грядущих бед.
Автор же твердил о традициях иконописи, так и не вспомнив о работе своего студента. Лишь с началом Первой мировой художник воскликнул, что наконец понял, зачем написал этот сюжет.
А когда грянула революция, полотно и вовсе окрестили её предвестником, хотя сам Петров-Водкин иронизировал над тем, как задним числом критики подгоняют искусство под историю.
В 1914 году «Коня» отправили в Швецию, в город Мальмё, на выставку. Обратному пути помешали сперва война, потом революционные вихри, затем снова война. Шедевр застрял за границей почти на сорок лет и вернулся на родину лишь в 1950 году благодаря усилиям вдовы художника.
Сам Петров-Водкин до этого момента не дожил, туберкулез свел его в могилу в феврале 1939 года. К концу жизни врачи запретили ему дышать парами масляных красок, но уходил он признанным мастером и заслуженным деятелем искусств.
А что же Калмыков?
Великий костюмер
Читатель, судьба ученика сложилась иначе. После революции он вернулся в Оренбург. Спасаясь от репрессий, Калмыков в 1935 году уехал в Алма-Ату, где до самой пенсии прослужил декоратором в оперном театре.
В городе он слыл местным сумасшедшим: гулял в фантастических нарядах, которые мастерил сам из лоскутов и консервных банок. Колоритный образ этого «городского чудака» обессмертил писатель Юрий Домбровский в своем романе «Факультет ненужных вещей».
Сам Калмыков объяснял свои причудливые наряды особой космической философией:
«Вот представьте-ка себе, - рассуждал он. - Из глубины вселенной смотрит миллион глаз, и что они видят? Ползёт по земле скучная серая масса. И вдруг как выстрел яркое красочное пятно! Это я вышел на улицу».
Свои работы он продавал редко, чаще просто раздаривал. Материалом ему служило всё, что попадалось под руку: обрывки картона, географические карты или обычная оберточная бумага. Он создал больше полутора тысяч работ, называя себя «гением первого ранга земли», но официальная критика при жизни его так и не приняла.
Запоздалая слава
Земной путь Сергея Калмыкова оборвался 27 апреля 1967 года в психиатрической лечебнице. У него была пневмония на фоне крайнего истощения, ему было 75 лет.
Могила художника долго считалась утраченной и была обнаружена совсем недавно.
Однако после его ухода главврач больницы спас наследие «пациента», передав работы в музей. Сегодня коллекция Музея искусств имени Кастеева насчитывает более тысячи его произведений.
Его картины продаются на аукционах за десятки тысяч долларов. В Казахстане выпустили почтовую марку и монету с его картинами.
Так признание всё-таки пришло через полвека после смерти.
В Третьяковской галерее туристы толпятся перед «Купанием красного коня», фотографируют, слушают экскурсоводов, которые рассказывают про символ революции, про иконописные традиции, про пророческий дар художника.
Юноша на картине смотрит вдаль. Томный, задумчивый взгляд...
Почти никто не знает, что это реальный человек, ученик, который первым написал красных коней и молчал об этом полвека.