Окончание цикла публикаций по обозначенной в заголовке теме. Для тех, кто не читал и желает прочесть сначала см. по ссылкам ниже (в каждой публикации вкладка со ссылкой на предшествующую, переходя по ним читатель выйдет на начало первой публикации - первая часть).
Подчеркиваю, что изложенное - это субъективное мнение автора по оценке картины событий на основе военного анализа с использованием сведений собранных при помощи любительского OSINT. На абсолютную истину не претендую.
Из рассмотренных в предшествующих публикациях, исторических примеров и примеров нынешней войны, их анализа можно сделать следующие выводы:
1). Войны выигрываются на стратегическом уровне, не на тактическом.
2). Ошибка с выбором стратегии влечет тяжёлые последствия. В дальнейшем их бывает очень сложно, иногда невозможно исправить.
3). Стратегический просчёт и неправильно избранную стратегию нельзя компенсировать тактическими успехами.
4). Чем больше времени упущено, тем труднее исправить стратегические ошибки.
5). Ведение войны по стратегическому плану противника, рано или поздно приведёт к поражению или к не достижению целей войны, ради которых она начата.
Рассматривая текущую ситуацию в российской-украинской войне путём применения указанных постулатов можно сделать следующие выводы:
Стратегия изнурения «в долгую» с применением концепции «тактического измора» для России могла быть правильной при ведении войны с Украиной, в случае отсутствия:
-военно-экономического содержания Украины со стороны альянса союзников;
-ведения этим альянсом экономической войны против России.
В ином случае, российское ресурсное превосходство «размывается», а возможности балансируются.
Следовательно, для России воевать в рамках этой стратегии, лишь адаптируясь к ней, является неправильным, так как соответствует планам врага.
Последствия:
Воюя в рамках вышеуказанной стратегии, Россия, несмотря на многочисленные тактические и даже ограниченные оперативные успехи, если не проиграет Украине - более слабому в военном отношении противнику в любом случае, то и однозначно победить не сможет - достичь даже урезанных целей СВО, которые опубличены нашим ВПР, являющихся мерилом победы/поражения.
Следовательно, России необходимо изменить ситуацию на стратегическом уровне.
Какими способами это возможно в сложившейся обстановке?
При сохранении прежней стратегии изнурения «в долгую» с применением концепции «тактического измора» в позиционной войне.
1). Развал союзного альянса Украины, исключающий ее дальнейшее военно-экономическое содержание и/или дальнейшее ведение им экономической «войны» против России.
Фактически оставление Украины «один на один» с Россией, без поддержки или ее сокращение до минимума, Либо освобождения России из под пресса экономической войны. В идеале - и то, и то в совокупности.
В таком случае Украина рано или поздно не сможет обеспечивать сбалансированность вооруженной борьбы при применении стратегической обороны, сохранять позиционный характер войны и целость фронта на ТВД в силу невосполнимого ресурсного истощения.
Например, бассейн не наполняется, если воды вытекает больше, чем в него втекает. Так и в указанном случае - за счёт снижения объёма «втекающей струи» военных ресурсов.
Достижение подобного результата лежит во внешнеполитической плоскости, но связано с положением дел на фронте.
Вероятность реализации способа, отмеченного в пункте 1:
Альянс союзников Киева не намерен давать возможности для победы РФ над Украиной.
Военная победа РФ являлась бы крупным политическим поражением альянса на сцене мировой политики.
Нужны глобальные потрясения, внутри этого союза или его концентрация с переключением на более важную для него цель, чем глобальное, гибридное противостояние с РФ и поддержка Украины в войне, как отчасти произошло с США при Трампе. Ничего такого пока на политических горизонтах не просматривается. Изменения внешней политики США само по себе ещё недостаточно.
Просто бросить Украину в войне никто не собирается. Оставление «опеки» Украины альянсом, возможно только в случае «слива» российского ВПР на «компромиссный договорняк», без достижения однозначной победы в войне и заявленных политических целей СВО, ещё и с каким-либо политико-экономическим наказанием - «покаяться и заплатить».
2). «Технический рывок» и война «в технику» - опережение РФ в темпе процесса перевода ресурсов в военно-технические средства ведения войны альянса союзников и самой Украины или создание новых военных технологий.
Это могло бы обеспечить:
А). «Клин клином вышибают».
Подавляющее превосходство в количестве инновационных средств вооружений и технических войск в тактической зоне боя, в связи с.чем становилось бы возможным системное подавления огнем в позиционном противостоянии («закидывание тучами» дронов всяких и разных).
Как следствие, в этой зоне у противника происходили бы, в большей степени, чем у российских войск:
-нарушение связи и сетецентрического управления войсками/оружием;
-лишение маневра;
-уничтожение тяжелых вооружений, средств МТО, нанесение потерь личному составу;
-дезорганизация логистики на всю глубину;
В целом деградация оборонительной боеспособности, не говоря уже о наступательной.
Б). Перевод борьбы «с ближнего с земли на дальний в небе»
Изменение содержания войны с наземного дроно-пехотного в тактической зоне фронта ТВД на воздушный «дроно-ракетно-авиационный» в оперативной и стратегической глубине ТВД.
Подавляющее превосходство в количестве средств вооружений для ведения боевых действий «длиной рукой» («закидывание» дронами оперативной и стратегической глубины, ракетами, нанесение ударов авиацией), позволило бы преодолеть системы ПРО/ПВО противника. Если не дезорганизацией технической разведки в воздухе/в космосе и с уничтожением радаров, пусковых установка ПРО/ПВО на земле, а авиации ещё и в воздухе, то их «разряжением» за счёт израсходования средств перехвата целей.
Достижение этого результата создало бы возможности для «воздушных наступлений» с постепенным захватом абсолютного господства в воздухе над территорией противника и сокрушения его военной, промышленной, энергетической и транспортной инфраструктуры в тылах.
В). «Чудо оружие».
Технологическое «ноу-хау» в средствах вооружения, лишающее противника возможности наносить существенно сопоставимый урон.
При наличии научно-технического и технологического прорыва в создании такого оружия достигается качественная, техническая несопоставимость в войне.
Исторический пример появление у американцев в единственном числе из всех в 1945 году в войне с Японией атомной бомбы и ее демонстративное применение, наглядно доказывающее намерение - «мы убьём вас всех и без разбора, если продолжите сопротивляться».
При наличии научно-технической и технологической возможности реализовать в полной мере какой-то из перечисленных факторов указанных в подпунктах «А» - «В» пункта 2, а в идеале в их совокупности, при сохранении прежней стратегии ведения войны Россия могла бы наносить противнику такой несопоставимый урон, который не мог быть восполнен за счёт совокупности собственных ресурсов и содержания предоставляемого альянсом его союзников.
Получался бы тот же самый эффект упомянутого выше в пункте 1 примера с бассейном, но только не за счёт сокращения вливаний, а за счёт увеличения «расходной течи».
То есть, то самое, что разгоняют в своих фэнтази «турбопатрио и охранители тронов», распространяя в медийных трендах, и что ранее популярно было в наших официальных пропагандистких СМИ: «у Украины уже не осталось ничего своего - повыбивали», «западную технику щелкаем, как орешки», «их склады пусты, а ВПК не способен», «из денег снаряд не сделаешь», «потери противника 7 к 1 в нашу пользу», «они идут, как бараны, к ЛБС, где наши перемалывают их, как мясорубка», «поэтому так воевать правильно, мы сберегаем свои силы и экономим средства», и т.д.
Однако если бы что-подобное, хотя бы наполовину из этих басен имело место в действительности, то война никак не продолжалась четыре года и дальше, «смололи бы в муку» давно весь вражеский потенциал.
Возможности реализации способа, отмеченного в пункте 2:
Для оценки лучше поцитировать кое-что:
Только за первую половину 90-х годов прошлого века сокращение…привело к потере примерно 300 современных технологий…были потеряны технологии производства 36 % видов материалов.
По этой причине в отечественных образцах вооружения и военной техники иностранная элементная база составляла до 65 %.
Более 22000 различных наименований комплектующих для создания российского оружия завозилось из стран СНГ.
Замечу, что большинство из них с Украины.
…уровень обеспеченности замкнутых технологических циклов отечественной элементной базы не превышал 10 %.
В этом контексте в оборонной промышленности назрели качественные изменения самой ее структуры…целью которых является максимизация прибыли, а вопросы развития инноваций, связей с наукой и внедрения перспективных технологий производства эффективного вооружения отошли на второй план.
Отсюда и отставание в разработке, создании и массовом выпуске новых образцов ВВТ.
Здесь же стоит упомянуть и проблемы импортозамещения, обновления станочного парка и многие другие…
Требует пересмотра и радикальных решений кадровая политика, поскольку практический опыт значительной части нынешних «эффективных менеджеров» в оборонной промышленности сформировался главным образом в процессе освоения государственных средств. Подобная квалификация не позволяет рассчитывать на грамотное решение…
Это цитаты из военно-теоретического журнала «Военная мысль». Издается нашим Министерством Обороны, предназначен для широкого круга офицеров и других военнослужащих ВС РФ, доступен и гражданским, не секретный. Статья «Технологический суверенитет России как важный фактор победы в мировой гибридной войне» (2023), ещё при Шойгу написано.
Но то, о чем там изложено в течение пары лет по нашей жизни не изменишь. Тем более, с учётом сохраняющихся:
-доминации не индустриальной и высокотехнологичной экономики ориентированной на выпуск промтоваров, в том числе инновационных, а полуфабрикатно-сырьевой экономики России ориентированной на торговлю природными ресурсами и полуфабрикатами;
- отстающая от передовой научно-практическая база, так как передовая практическая наука, да и фундаментальная, для такой экономики не особо и востребована.
Все это быстро не перестроить, нужно поколение или больше, а тем более в текущий момент в условиях:
-экономической войны в глобальном гибридном противостоянии в отношении РФ;
-политики ограниченной войны, соответственно исключения резкого повышения уровня милитаризации государства.
Несмотря на то, что российский ВПК давно работает по полной, открываются новые производства, есть и другие изменения, влекущие в последние пару лет положительные сдвиги в техническом аспекте на стратегическом уровне, что выражается:
-в достижении паритета по беспилотникам и соответствующим войскам в тактической зоне боевых действий ко второй половине 2025 года, в создании и в дальнейшем развитии Отдельного рода войск беспилотных систем;
-в наращивании производства беспилотников оперативной и стратегической глубины, ракет, корректируемых авиабомб, сохранения темпов производства боевой авиации, а равно в проявлении со второй половины 2025 года отдельных признаков «воздушного наступления»;
-в модернизации имеющихся и в создании новых, отдельных образцов ВВТ с принятием на вооружение;
не получится достичь «технического рывка» на стратегическом уровне для формирования подавляющего технического превосходства (по количеству и качеству) в вооружениях и технике, в ином военном оборудовании над противником, содержащимся альянсом союзников. Также как не получится изобрести, сделать практический образец, провести полный цикл испытаний, принять на вооружение и запустить в промышленном масштабе какое-либо «чудо-оружие», военные технологии «ноу-хау».
Следовательно, одержание однозначной военный победы путём реализации на стратегическом уровне способов отмеченных в пункте 2, на что многие у нас уповают - маловероятно.
Таким образом, ведение военных действий с применением прежней стратегии - изнурение «в долгую» в концепции «тактического измора» при позиционном характере войны, выглядит достаточно тупиковым вариантом для России.
По-сути, перечисленное в пунктах 1-2 в практике реальных возможностей является лучшей адаптацией России к условиям неменяющейся военной стратегии. Но маловероятно достижения результативности и эффективности такой стратегической адаптации, как в политическом, так и в техническом аспектах, за счет чего мог бы быть достигнут стратегический перелом в войне.
Однако именно на обозначенных аспектах и сосредотачиваются сейчас усилия нашего высшего политического и военного руководства, как и с ориентирована большая часть нашего социума, приветствующая проводимую ВПР политику ограниченной войны, с ее ведением по существующим стратегическим лекалам.
Три года такой войны наглядно демонстрируют, что для одержания однозначной стратегической победы необходимо не адаптироваться к условиям войны в рамках данной стратегии, ведением войны «в тактику» и в попытках изменения ее содержания на техническом уровне, зачастую находясь в положении «догоняющего» в инновационных технологиях, а кардинально менять эту стратегию на иную.
Изменение существующей стратегии на манёвренное сокрушение
Для перехода от стратегии изнурения «в долгую» на стратегию «маневренного сокрушения» в российско-украинской войне в настоящее время должны быть нивелированы «скрепы», обеспечивающие ее позиционность, это:
-расчёты беспилотников и сами дроны;
-средства связи и технической разведки;
-автоматизированные системы сетецентрики в управлении войсками и оружием.
препятствующие использованию традиционных вооружений с прежней их эффективностью - артиллерии и бронетехники, инженерной техники, в наземном бою для преодоления оборонительной завесы сил, инженерно-фортификационных заграждений, укрепленных позиций/объектов в узлах обороны, огневых средств и средств МТО в их подземных и иных «схорнах».
Устранение «скреп» позиционности в нынешней войне приводило бы в краткосрочной перспективе к фактическому исключению в тактической зоне наземного фронта на ТВД:
-дроно-пехотного содержания войны;
-ведения боя с применением микрогрупповой тактики в максимально рассредоточенных и раздробленных боевых порядках - «по-партизански» в передовой полосе на ЛБС;
-негибкость тыла.
Перечисленные компоненты в совокупности более выгодны в боевых действиях, именно, менее мощной по традиционным вооружениям и количеству живой силы стороне, а не наоборот, так как минимизируется возможность использования традиционной мощи и ее концентрации.
При нивелировании перечисленных «скреп позиционности», обеспечивался бы возврат к традиционному (довоенно-уставному):
- арто-броне-пехотному содержанию наземной войны;
-к ударной тактике с концентрацией и массированием сил/средств в передовой полосе на ЛБС;
-к гибкому тылу.
Тем самым, возникали бы возможности не оттеснения противника в тактической зоне, а ударами на прорыв:
-рассечения его оборонительного боевого построения;
-к охватам из прорыва с отсечением от тылов или их разгрома, окружения или рассеивания крупных масс сил/средств противника, с нанесением высоких единовременных потерь;
-выход в свободные пространства за тактической зоной.
В итоге достигался бы быстрый перевод успехов с тактических в оперативные и далее на стратегический уровень, а не их «замирание» без дальнейшего развития.
Такое содержание войны и стратегия маневренного сокрушения, выгодны именно России, как более сильной стороне в традиционных вооружениях, имеющей сейчас превосходство в личном составе.
В ситуации отсутствия стратегических возможностей:
-разрушить военно-экономико-политические союзы противника;
-превзойти его качеством вооружений, техники и иного оборудования;
-при близкой сопоставимости с противником в тактических качествах войск;
изменение стратегии видится возможным посредством «войны количеством» путем «скачка» в темпах преобразования всех наличных и уже готовых для войны ресурсов в военный потенциал:
-с упором на превосходство в людских ресурсах и запасах ВВТ,
-с отказом ВПР от политики ограниченой войны, необходимым дополнительным мобилизационным развёртыванием страны и повышением уровня милитаризации ресурсов государства, без попыток сохранения баланса во время войны между «пушки и масло» в сторону дисбаланса «больше пушек, меньше масла».
Враг оказался настолько сбалансирован с нами по качеству войск, вооружений, техники и достаточен по количеству, что для однозначной победы над ним и изменения стратегии в сложившихся условиях войны, требуется, именно, подавляющее количество, достигаемое подъемом на более высокие ступени милитаризации государства с усилением тяжести бремени войны на гражданский сектор экономики и гражданское общество.
Первым кто в нашей стране из известных лиц сообразили и выступили за такую стратегию, бОльшую тотализацию ведения войны были два полковника: фээсбэшник Гиркин-Стрелков (ныне арестант «за язык») и старик-спецназовец ГРУ Квачков (отсидевший за то, что кажется собирался грохнуть Чубайса).
Их видение «войны количеством» с применением стратегии маневренного сокрушения Украины строилась на достижении количественного преимущества над противником за счёт:
-кратного превосходства в людском ресурсе;
-наличии огромного запаса советских вооружений;
-существующей разницы в экономическом потенциале;
-быстрого перераспределения финансовых потоков с гражданской на военную сферу.
Такую милитаризацию этих ресурсов и мобилизационное развёртывания России необходимо было осуществлять в высоком темпе, с опережением:
-мобилизационного развёртывания противника;
-затвердевания «кооперации» его союзного альянса;
-развёртывания альянсом в противостоянии с Россией необходимого балансирующего военно-экономического содержания Украины;
-до возникновения негативных последствий экономической войны, развязанной и усиливающейся в гибридном противостоянии названным альянсом против России.
Решение задачи ими предполагалось:
Нанесением быстрого военного стратегическое поражение Украине за счёт создания и удержания дисбаланса в милитаризации ресурсов для военного потенциала, одновременного количественного превосходства в силах и средствах.
Тем самым обесцениванием усилий альянса союзников Украины по созданию близко сопоставимого баланса и по переводу войны в позиционную стадию на изнурение «в долгую».
В итоге исключением условий, когда может быть использовано влияние на военные действия ресурсного превосходства над Россией «кооперации» альянса союзников Украины и последствий ведения ими экономической войны.
Это стратегия маневренного сокрушения в концепции блицкрига, в данном случае, за счёт наличия возможности изначального количественного превосходства над противником.
Стрелков резко критиковал высшую российскую власть за не проведение соответствующих мероприятий, потерю времени для этого, предсказывал военное поражение и стратегический тупик в войне в противном случае.
Момент для блицкрига был упущен окончательно ещё к началу осени 2022 года. Вместе с тем, можно полагать, что сохранялись возможности стратегического исправления тяжелых стратегических ошибок посредством воплощения ведения «войны количеством».
- О «войне количеством».
Во-первых, она не подразумевает загон масс пехоты и боевой техники на плотный и точный огонь мощной и подготовленной к долговременной обороне рубеж противника, с «заваливанием врага своими трупами», типо «четырёхслойной атаки» - когда четвёртый слой наступает по трём лежащим, израсходовавших собой боезапас врага.
Но так сразу представляется многим читателям, когда они читают это словосочетание.
Во-вторых, идея «войны количеством» состоит в использовании ширины фронта и единства по времени для этого.
Она применима, когда у обороняющегося противника недостаточно сил/средств и резервных ресурсов, чтобы создать в пространстве, имеющейся ширины фронта:
1). Прикрытие всех участков местности удобных для наступления, где войска наступающих будут иметь наименьшую уязвимость от поражения их обороняющимися.
2). Фортификационно-инженерные сооружения (ИФС) для задержки наступающих и эффективной защиты от их ударов, нивелирующие в значительной степени наносимый урон.
3). Плотность боевых тактических единиц и вооружений в обороне в эквиваленте более чем 1 к 3 (по классике такая превосходящая плотность в сопоставимых по тактическим качествам силах/средствах приводит к невозможности отражения наступления, росту потерь обороняющегося и снижению потерь у наступающего).
Проще говоря, иметь на нынешнем ТВД с протяженностью более 2100 км за счёт достаточного для этого количества сил/средств полосу не 800 км активных боевых действий с 2-4 участками наступательных операций с оперативными целями, а например в два раза больше. Само собой для этого понадобится и в два раза больше сил/средств.
Однако такое увеличение средств в техническом смысле, гораздо меньшее, чем если бы вести позиционную войну, побеждая в ней преимущественно «в технику» и не требует изобретений «ноу-хау» (см. пункт 2).
В этом случае, предполагается, что противник не сможет, имеющимися у него силами/средствами и ресурсами, в том числе с учётом существующего объема военно-экономического содержания от альянса союзников, обеспечить необходимую боеспособность своей стратегической обороны для удержания и сохранения целостности фронта. Будет неизбежно растянут и распылён в силах/средствах с потерей оборонительной устойчивости.
Перспектива такой обстановки:
-линия фронта будет прорвана, причём возможно сразу в нескольких местах;
-фронт обороны придется вынуждено сокращать отступлениями на многих участках на более выгодные естественные рубежи.
Например, отход противника со всей Восточной Украины за Днепр.
Выход к Днепру на большом протяжении создавал бы для наших возможности огневого влияния на центральные регионы Украины уже не стратегическими видами вооружений, а даже тактическими и оперативно-тактическими, с переносом ударов стратегическим оружием и их сосредоточением по западной части Украины.
Это, как говорится, совсем другой «коленкор», в том числе и в смысле ответных ударов по территории России. Одно дело наносить их по западным и центральным европейским областям РФ с позиций на востоке Украины, приближённым к госгранице, и совсем другое дело попробуй дотянись с позиций на Западенщине.
Признаки возникновения подобной ситуации однозначно бы вынуждали Киев и его союзников согласиться с требованиями заключения мира на условиях Москвы, в том числе и по территориальному вопросу.
Для врага безусловно лучше было бы отдать 4 области, которые уже в значительной степени под контролем ВС РФ, чем потерять всю Левобережную Украину, в том числе и крупные административно-политические, промышленные, транспортно-дорожные областные центры.
Это все кардинально отличается от того, что сейчас есть на фронте в позиционной войне. Когда кричат во вражьем стане: «Путин, не пугай, иди попробуй возьми хоть городишко Доброполье, когда весь Донбасс требуешь».
Для удержания же Востока и левобережных регионов в стратегической обороне при ведении «войны количеством», Украине пришлось бы перейти в тотальную войну на ее пике, как СССР и Германия во время ВОВ. Вряд ли сейчас какое-либо современное общество в развитых государствах, изнеженное благами цивилизации потребительства, морально готово к подобной военной тотальности.
Альянсу союзников Украины в этой ситуации уже никак было бы не отделаться для дальнейшего ее военно-экономического содержания прежним принципом кооперированного дозирования - «с миру по нитке». Тут возникала бы необходимость «снимать с себя рубаху». И вот здесь то и возможно бы и появлялось злое зерно крупного раздора в союзном стане противника в виде вопроса - стоит ли «овчинка выделки». Учитывая то, что альянс союзников не единое государство, а симбиоз членов со своими национальными интересами, вряд ли готовых жертвовать своими благами ради Украины, либо находящими понимание таких жертв в своих социумах.
При данных обстоятельствах и политические возможности у России «разбивать союз», поселяя в нем «раздор и мраки ужаса» значительно могли возрасти.
Есть исторические примеры военного искусства в той же ВОВ, как со стороны немецкого, так и нашего командования, когда вопросы возникновения позиционности на одном участке фронта, решались созданием давления и прорывом на другом.
Там тоже возникали «позиционные мясорубки» (Ржев, Сталинград, оборона Одессы, Севастополя, Ленинград). Но следует прорыв на другом фронте - и ситуация в итоге разрешается и на этом:
- Глубокий прорыв немцев к Ростову и Харькову сделал бесполезным оборону Одессы (1941).
- Катастрофа нашего Крымского фронта предопределила падение Севастополя (1942).
- Ржев наши не могли взять 14 месяцев, но разгром немцев на юге и обвал фронта там - заставил фрицев самих вывести войска из Ржевско-Вяземского выступа (1943).
Ещё много примеров можно привести того, когда упирались на одном участке, но решали вопрос на другом и «крепкий орешек» тоже падал.
Война это сочетание элементов: силы, пространства, времени, местности и климата/погоды.
Чтобы использовать пространство при наличии сопоставимой мобильности сил, в отсутствие возможностей выигрыша во времени, скрытности маневра и внезапности действий, тупо нужно превосходящее КОЛИЧЕСТВО сил.
В этих условиях, противник будет знать о маневре, видеть его, но ничего не сможет противопоставить ударам, кроме отхода. Иначе будет разгромлен. Поскольку у него элементарно не хватит сил для того, чтобы отбить удар в слабое место, а если будет для этого ослаблять свои сильные места, то они превратятся в слабые и у него не хватит возможностей отбить удар уже здесь.
В этом суть «войны количеством» в том, что преимущество в количестве сил создает перспективы для преодоления сопротивления противника путем использования широкого пространства и давления на многих его участках одновременно.
Но если у тебя недостаточно сил, чтобы одновременно давить и в сильное и в слабое в пространстве. При этом твои войска и техника близко сопоставимы с противником по тактическим качествам. Нет возможности выиграть время за счёт мобильности, обеспечить скрытность и внезапность. Тогда в своих наступлениях будешь обречён годами «грызть турецкий бетон», в лучшем случае побеждая «в тактику» без развития успеха на стратегический уровень, пытаясь продавить сильным сильное с огромными потерями либо застынешь в позиционном тупике, когда ресурсы для подкидывания «дровишек в топку войны» иссякнут.
Вот и вся политика ограниченной войны против близко сопоставимого по тактическим качествам противника, которого недооценили и пытались вместо стратегии победить «в тактику». Вот и весь баланс «пушек и масла», который так стремились не нарушить дабы не волновать общество. А в итоге - в войне «слив на компромиссный договорняк», в лучшем случае.
Можно ли через четыре года нынешней войны, изменить стратегию, для чего попытаться «воевать количеством», а соответственно прежде поменять военную политику - это вопрос риторический.
Может ещё да, а может уже и нет.
По крайней мере, автор за то, чтобы попробовать.
Хотя как учил в своих трудах Клаузевиц - компромиссный договор следует тогда, когда цена победы может быть дороже результата достижения целей, являющихся ее мерилом, ради которых собственно и началась война, либо успех все равно невероятен.
Заключение
Вряд ли можно назвать победой ведение войны, когда она начата при неправильной военной политике, с допущения стратегических ошибок, упущено драгоценное время для их исправления стратегически и возможности для этого могли оказаться утрачены, а в итоге приходится сливаться с достижения ее целей, идя на компромиссы в договорняк с неразгромленным врагом.
При таких обстоятельствах - компромисс вынужденная неизбежность и никак не победа, особенно для той стороны, которая начала войну и посредством ее стремилась добиться своих политических целей.
Такие дела.
Личное мнение:
Войну начинать было необходимо, ибо уступать и отступать дальше было некуда, а значит и воевать все равно надо, даже если теперь на «авось, да небось и куда вывезет».
Победы нашим!