Три часа ночи. Тишина. Свеча в дрожащих руках старика
28 октября 1910 года. За окнами Ясной Поляны непроглядная тьма. В особняке все спят. Но в одной из комнат — свет. Трепещущее пламя свечи освещает измождённое лицо 82-летнего человека, который меняет историю русской литературы прямо сейчас.
Лев Николаевич Толстой, автор «Войны и мира» и «Анны Карениной», классик мировой литературы, человек, которого знает весь цивилизованный мир, готовится к побегу. Из собственного дома. От собственной жены. В никуда.
Операция «Исчезновение»
В три часа утра Толстой осторожно закрывает три двери, отделяющие его спальню от комнаты жены Софьи Андреевны. Каждый скрип половицы — как выстрел. В халате, в туфлях на босу ногу, со свечой в руке, он пробирается к комнате доктора Маковицкого.
— Я решил уехать. Вы поедете со мной, — шепчет он другу взволнованным голосом. Лицо писателя страдальческое, но решительное. — Только не разбудите Софью Андреевну.
Что может заставить великого старца бежать из родного дома? Что превратило счастливую когда-то семейную жизнь в ад, из которого можно спастись только побегом?
Когда любовь превращается в тюрьму
48 лет назад, в 1862 году, 34-летний граф Лев Толстой женился на 18-летней Софье Берс. Она родила ему 13 детей. Переписывала его рукописи, издавала его книги, вела хозяйство огромного поместья. Была идеальной женой по меркам того времени.
Но что-то пошло не так.
Последние 20 лет их брака превратились в настоящую психологическую войну. Толстой проповедовал отказ от собственности и простую жизнь. Софья Андреевна цеплялась за богатство и комфорт. Он хотел отдать все свои сочинения народу. Она требовала сохранить авторские права для семьи.
А потом в их жизнь вошёл Владимир Чертков — преданный ученик Толстого, его издатель, человек, который, казалось, понимал гения лучше, чем родная жена.
Треугольник обречённых
«Я ревную Льва Николаевича к Черткову. Я просто чувствую, что он отнял у меня душу моего мужа», — писала Софья Андреевна в дневнике.
Летом 1910 года Чертков поселился рядом с Ясной Поляной и стал постоянным гостем. Софья Андреевна теряла рассудок. Она следила за каждым шагом мужа. Ночами прокрадывалась в его кабинет и рылась в бумагах. Толстой прятал свой секретный дневник в голенище сапога — наутро дневник исчезал.
Напряжение росло. Каждый день — как пороховая бочка с зажжённым фитилём.
Тайное завещание и ночь побега
За три месяца до побега Толстой совершил то, что Софья Андреевна считала предательством: подписал тайное завещание. Все авторские права на его произведения переходили не жене, а дочери Александре и другу Черткову. Для семьи это был удар ножом в спину.
Когда Софья узнала об этом, начался настоящий кошмар.
3 октября у Толстого случился обморок с судорогами, длившийся несколько часов. Все решили — это конец. Софья Андреевна рыдала, каялась, молилась: «Раскаяние, угрызение совести, безумная любовь и молитва с страшной силой охватили все мое существо».
Но Толстой выжил. И принял решение.
Ночь 27 на 28 октября
Очередная ссора. Софья Андреевна снова ночью прокралась в кабинет мужа. Толстой проснулся от шороха. Всё. Предел.
В три часа утра он разбудил доктора. Собрали вещи. Самое важное — записные книжки, самопишущее перо. Дочь Александра прячет дневники отца от матери.
На столе — письмо. Прощальное.
Письмо, от которого стынет кровь
«Отъезд мой огорчит тебя. Сожалею об этом, но пойми и поверь, что я не мог поступить иначе. Положение мое в доме становится, стало невыносимым», — пишет Толстой дрожащей рукой.
Он благодарит жену за 48 лет честной жизни. Просит прощения. Прощает её. Но уходит.
«Я не могу более жить в тех условиях роскоши, в которых жил, и делаю то, что обыкновенно делают старики моего возраста: уходят из мирской жизни, чтобы жить в уединении и тиши последние дни своей жизни».
И самое страшное:
«Пожалуйста, пойми это и не езди за мной, если и узнаешь, где я. Такой твой приезд только ухудшит твое и мое положение, но не изменит моего решения».
В кармане старика — 50 рублей. В сердце — решимость никогда не возвращаться.
Утро. Крик. Пруд
Утром Софья Андреевна находит письмо. Читает. И бросается топиться в пруд.
Её еле успевают вытащить. Горе не поддаётся описанию. В газете «Тульская молва» появляется сенсационная заметка: великий Толстой пропал. Вся Россия замирает в ожидании.
Десять дней до смерти
Толстой едет к сестре в Шамординский монастырь. Но даже там ему не найти покоя. 31 октября он пишет жене ещё одно письмо, последнее: «Свидание наше и тем более возвращение мое теперь совершенно невозможно».
Он садится в поезд. Но в дороге ему становится плохо. Воспаление лёгких. Высокая температура. На маленькой станции Астапово поезд останавливается. Толстого выносят в дом начальника станции.
Весть разлетается по всей стране. Журналисты осаждают станцию. Телеграфируют несколько раз в день. Мир замер.
Софья Андреевна приезжает. Но муж отказывается её видеть. Она стоит под окном, как нищенка, слушает каждый его вздох. Её не пускают. Не пускают к умирающему мужу, с которым она прожила почти полвека.
7 ноября 1910 года. 6 часов 5 минут утра
Толстого впускают к Софье Андреевне только за несколько мгновений до смерти. Он уже без сознания. Не узнаёт её.
Великий старец умирает на чужой станции, вдали от дома, в окружении чужих людей. Его последнее желание исполнено — он умер свободным. Но какой ценой?
Эпилог: что это было?
До сих пор историки спорят: что заставило Толстого сбежать?
Одни говорят — желание примириться с церковью. Другие — чувство приближающейся смерти. Третьи обвиняют Черткова, который якобы подбил писателя на побег.
Но правда, скорее всего, проще и страшнее.
82-летний гений просто устал. Устал от лжи. От подглядываний. От контроля. От жизни в золотой клетке, которую он сам себе построил. От невозможности жить так, как велит совесть.
«Не думай, что я уехал, потому что не люблю тебя. Я люблю тебя и жалею от всей души, но не могу поступить иначе, чем поступаю» — написал он Софье в одном из последних писем.
Любовь и ненависть. Преданность и предательство. Гений и безумие.
Побег Льва Толстого — это не просто уход из дома. Это крик души человека, который всю жизнь искал истину и в конце понял: иногда единственный способ остаться собой — это бежать. Даже если тебе 82. Даже если за окном октябрьская ночь. Даже если впереди — неизвестность и смерть.
Через 10 дней после побега Лев Николаевич Толстой умер на станции Астапово. Софья Андреевна пережила его на 9 лет и скончалась в 1919 году от воспаления лёгких. Похоронена в Ясной Поляне, в семейном склепе, рядом с мужем, от которого когда-то сбежала его любовь.