И вот одним хмурым утром, спросонья бросающим тусклые лучи на облезлый мир, едва трепещущий на ветру, на фабрике появились корейцы. Мы готовились к их появлению заранее – мы накупили сотни литров моющих жидкостей и горы одноразовых прокладок, соорудили новенький унитаз посреди общаги, водрузив вокруг него кровати и тумбочки, призывно и пригласительно –умильно зияющие своими пустотами, а на немногочисленные окна понавесили бумажные жалюзи, скрывающие унылую стройку очередного небоскреба, сереющего посреди неба ломанным причудливым миллионогранником. Ах, да, ещё мы приобрели бесчисленное количество машинок, лампочек в тысячу ватт, а также нитки, и ещё другие нитки, и даже немного еды. Вообще, в инструкции по эксплуатации указано не было, что их надо кормить. Но мало ли…
Они появились тихо и вдруг, боязливой стайкой маленьких женщин невнятного возраста и тщедушной комплекции промелькнули мимо приемной и скрылись в цеху, рассыпавшись по стульям и неподвижно замерев в ожидании грядущих указаний свыше. «Вот, смотрите, какая дисциплина - восторженно ухнул директор-папа – Ни звука, ни шороха. Пять часов сидят как влитые, не шелохнувшись. Какая мощь!», и довольно потер руками. «О да – прозвучали мы вразнобой в ответ, привычно и разболтанно невпопад шелохнувшись туловищами. «Мы выйдем на новый уровень с этой производительной силой» – мечтательно протянула мама-директор, а директор-сын нетерпеливо заерзал ногами, задумавшись о чем-то своем.
Теперь каждое утро в 8.00 северокорейские посланцы появлялись в цеху и смиренно усаживались в углу, а мы совещались, строили планы, рисовали на белоснежных листах А4 умопомрачительные прогнозы, вычерчивали всевозможные диаграммы – перспективы казались поистине грандиозные. «Да, мы вообще сдадим этот объект за месяц такими темпами» - папа-директор уверенно покачал головой, блеклым отеческим светом своих старческих глаз озаряя каждую из нас. «Абсолютно точно» – отрезала мама-директор, с удовлетворением изучая данные очередной таблицы и барабаня по калькулятору, раз за разом перепроверяя сто раз перепроверенную теоретическую информацию. А директор – сын, закусил губу и зачарованно засмотрелся в окно, явно видя там совсем не то, что мы, придавленные к действительности ограниченным воображением и не менее ограниченной зарплатой.
"Осталось совсем малость - только научить их шить» - деловито сообщила начальник цеха Света, буравя глазами бумажки, обрекающие её на какие-то смутно-осознаваемые, но пока не вполне оформившиеся в реальность грядущие неприятности. «Что? – слаженным хором в едином порыве удивления воскликнули директора - мама, папа и сын – и трехголовым драконом уставились на неё. «Ну, как что? – пожала та плечами – шить-то они не умеют. Вообще. Машинок в глаза не видели». «Оооо. Но это же корейцы – всплеснул руками папа-директор, со снисходительной усмешкой ласково похлопав ту по спине». «Корейцы это не узбеки, а тем более не русские» – безапелляционно изрекла бесспорную истину мама-директор и мы поневоле все согласно склонили головы. На это и впрямь нечего было возразить. «Они вполне могут ночью учиться, а днём работать» - выдал гениальную мысль директор-сын, на чём все и сошлись. Это же корейцы, в конце концов, а не капризные узбеки, а тем паче не избалованные русские. В инструкции по эксплуатации вообще не указано, что им надо спать.
Первый месяц корейцы вызывали несомненный восторг у всех окружающих. Они ни на что не жаловались, ничего не просили, не разговаривали друг с другом, при встрече с русскими низко кланялись и, слегка шепелявя, мурлыкали «здравствуйте», которое звучало в их вариации как «властвуйте». И от этого становилось одновременно неловко и как-то умильно жалостливо, хотелось их подкормить чем-нибудь , пропадающим в кухонном шкафчике, подарить какую-нибудь свою ненужную кофточку, залежавшуюся на верхней полочке, в общем, явить свою доброту открыто и без особого ущерба для кошелька и психики.
Шить они на самом деле научились весьма быстро. Уже через пару недель я сидела подле каждой и высчитывала количество деталей, производимых за час, чтобы занести в очередную таблицу в качестве нормы, утвержденной за каждой работницей. Итоги я предоставила руководству и несколько удивилась, когда на основании моих данных на очередном совещании, им выставили норму, превышающую мои показатели почти вдвое. «Нет – рассмеялась я, ознакомившись – это какая-то дичь. Например, я пишу, что в час эта работница делает 160 деталей. Заметьте, не отвлекаясь ни на что, не выходя в туалет, не разгибая головы, выдает 160 деталей. Значит, за 10 часов больше 1600 деталей ей ставить нельзя. А у вас – 2600 шт. Это как? Простите как, она должна выполнять эту норму?». «Ну, я округлил немного - директор-сын лениво повертел бумажку – Сроки поджимают. У нас скоро пеня за просрочку начнет капать. Они должны работать быстро. Быстро. Ничего не снижаем. Справятся». «Абсолютно точно – уверенно поддержала его директор-мама – По ночам пусть работают. Фабрика открыта круглосуточно. Нужен результат». А папа-директор с доброй сентиментальной улыбкой подытожил: «Да они же такие трудяжечки. Что же им ещё делать. Чай не в поле. Знаешь, как они там, в полях колупаются – с утра до ночи. Оооо, бедняжки. Палками их подгоняют, если кто отстает. А у нас просто рай. Тепло, светло, печенюшки, чай, кофе. Сиди себе, жужжи на машинке. Надо просто связаться с этим, их начальником из Кореи. Он им быстренько объяснит, что к чему».
Им и впрямь, видимо, очень доходчиво всё объяснили. Через неделю выяснилось, что доблестные кореянки улучшили свои количественные показатели на 15%, ещё через неделю, что – на 25, а к началу следующего месяца вышли на рекорд, почти выполнив предписанный им план. Беда только, что брак изготовленных изделий составлял более 80 процентов. И выяснилось, петельки надо перешить на другую сторону, и ещё с окантовкой что-то там не так, но это косяк конструктора. В общем, даже если бы не напортачили корейцы, всё равно бы пришлось переделывать. «Почему никто не контролировал процесс? – взревела директор-мама, услышав неприятное известие. «Ай,яй, яй – укоризненно покачал головой директор-папа, разочарованно уставившись на нас, и только директор-сын ничего не сказал, ибо уже 20 дней отдыхал в каких-то далеких теплых странах и возвращаться в стылый мороз Владивостока не собирался. «А кто должен контролировать, что они делают по ночам? – возмутилась начальник цеха – Им же поставили ультиматум, сказали, чтоб быстро. Или они выполнят план, или их отправят обратно домой. Они, жуть, как боятся этого, вот и шпарили, как могли».
В общем, надо теперь быстренько всё переделать. Сроки горят, пеня капает – русских, в результате, лишили доверия, корейцев – полдника. А я безответственно ушла в отпуск и отключила телефон.