— Мам, ну ты серьёзно? — голос Лены звучал устало. — Домработницу? На последние деньги?
— А что такого? — спокойно ответила Галина, наливая себе кофе. — Я устала.
— Ты же целую жизнь сама! Какая ещё домработница? Это же смешно!
Галина поставила чашку на стол, аккуратно, чтобы не расплескалось. Кофе остыл, но она не спешила. Из окна тянуло серым светом — короткий зимний день едва ворочался за стеклом. На подоконнике стояли горшки с фиалками, запущенные, пыльные.
— Я всю жизнь сама, — сказала она тихо. — Вот поэтому и устала.
— Маман, не начинай, — Лена схватила телефон, выдохнула. — Просто... Ну, хочешь, я к тебе по субботам заезжать начну, помогать?
— Не надо. У тебя дети, работа.
— Но платить чужой женщине — это бред!
Галина усмехнулась — коротко, с горечью.
— Ага. Лучше умереть, заваленной грязной посудой, тогда всё логично?
Молчание. Слышно было, как за стеной стучит молотком сосед. Скрипнула дверь в подъезде. Потом — лай собаки с улицы.
Лена встала, пошла к окну, постояла.
— Я просто не понимаю, мам. Ты же всегда говорила — “что можешь сделать сама, не жди помощи”.
— Это когда силы были, — Галина потерла виски. — А сейчас... я не хочу больше быть примером выносливости. Хочу просто, чтобы кто-то за меня помыл пол.
Через три дня пришла та, кого Галина нашла по объявлению.
Невысокая, лет сорока пяти, с простой сумкой и тихим голосом.
— Зовите меня Зина, — сказала она. — Я быстро всё делаю, не мешаю, могу и приготовить что-то.
— Не надо готовить, — отмахнулась Галина. — Просто порядок наведите.
Пока Зина возилась в кухне, Галина сидела на диване и прислушивалась. Звук метлы, журчание воды, какой-то напев вполголоса.
“Как странно, — подумала она. — Сидеть и ничего не делать.”
Но внутри тревожно кольнуло: совестно.
Всю жизнь руки не знали покоя — теперь лежат без дела.
Когда Зина вышла, вытянув шнур от пылесоса, Галина неожиданно сказала:
— Я и сама бы могла, просто... трудно стало.
— Конечно, могла бы, — кивнула Зина и улыбнулась. — Только зачем?
Эта фраза прозвучала мягко, почти ласково. И в то же время — как удар.
Галина отвернулась, делая вид, что ищет пульт от телевизора.
— Мам, — вечером позвонила Лена. — Ну как твоя домработница?
— Нормально. Работящая.
— И что, приятно тебе?
— Приятно.
— Странно ты, мам. На пенсии экономить бы надо, а ты чужим платишь.
Галина ответила не сразу. На столе стояла кружка, рядом раскрытая пачка печенья. В углу всё ещё пахло хлоркой. Воздух — чистый, как в гостинице. Тишина.
— Знаешь, Лена, — наконец сказала она, — я на жизнь экономила сорок лет. Хоть под занавес поживу не в долгах, а в чистой квартире.
— На пенсии надо думать! — не унималась дочь.
— Думаю. Просто впервые про себя.
Наутро Галина пошла в аптеку. Гололёд, ступеньки обледенели. Лифт опять не работал. Она поднялась пешком, тяжело дыша.
На площадке соседка ухмыльнулась:
— Галка, ну ты даёшь! Домработницу завела? Мы думали, ты не из таких.
— А из каких я? — спокойно спросила Галина.
— Ну, гордая. Всё сама!
Галина кивнула:
— Вот именно. Пора быть не гордой, а мудрой.
Она открыла дверь ключом, замок заело. Опёрлась о стену, отдышалась. В квартире пахло чистотой и чем-то тёплым.
Зина стояла у плиты — грела борщ.
— Я же просила, не готовьте! — строго сказала Галина.
— Так остывший был. Грех выбрасывать.
Галина хотела осердиться, но вдруг увидела: Зина поставила рядом с кастрюлей круглый тетрадный блокнот. Старый, в серой обложке.
— Это что? — спросила.
— Там список, что починить надо. И... кое-что от себя добавила. Не обижайтесь.
Зина быстро сняла фартук, ушла в прихожую.
Галина осталась одна, медленно протянула руку к блокноту.
На первой странице, под аккуратным почерком, было написано:
“Чтобы не забыть: вы заслужили отдых. Вы просто не научились просить о помощи. Я это знаю.”
Галина опустилась на стул.
Кофе снова остыл.
Она смотрела на строчки и не могла понять — как эта чужая женщина увидела то, чего не видела родная дочь.
"Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...