— Убирай его. Сейчас же. Или он вылетит в форточку, или я сам уйду ночевать в гараж!
Виктор швырнул кухонное полотенце на стол. Ткань сбила солонку, и белая горка рассыпалась по клеенке, как первый снег, что уже неделю лежал во дворе.
— Витя, не начинай, — тихо попросила Галина, прижимая к груди худой, дрожащий комок серой шерсти. — На улице минус пятнадцать. Куда я его дену? Он же замерзнет за час.
— А я, значит, должен терпеть эту вонь? — Виктор навис над ней, тяжелый, угрюмый, совсем не тот Витька, за которого она выходила тридцать лет назад. — В доме и так дышать нечем, сырость, вентиляция ни к черту, а ты еще этот зоопарк развела. Я сказал — завтра чтоб духу его не было.
Он резко развернулся и вышел из кухни, громко шаркая стоптанными тапками. Дверь в спальню хлопнула так, что звякнули стаканы в серванте.
Галина опустилась на табурет. Серый кот — она назвала его Дымком, хотя муж упорно звал «блохастым» — перестал дрожать и посмотрел на нее желтыми, внимательными глазами. Он был неказистый, с надорванным ухом, прибился к их крыльцу всего три дня назад. Галина увидела в этом знамение: дети разъехались, дом опустел, и этот кот показался ей единственной живой душой, которой она была нужна.
А Виктор… Виктор стал чужим.
Последние полгода мужа словно подменили. Он стал раздражительным, дерганым. Экономил на каждой мелочи — лишний раз свет не включи, воду не лей. Когда Галина попросила купить новые сапоги взамен треснувших, он устроил скандал, кричал, что она «транжира» и «не понимает реальной жизни». А ведь раньше последнюю рубаху снимал, лишь бы ей было хорошо.
— Ну что, Дымок, — шепнула она, гладя кота по жесткой холке. — Не ко двору мы с тобой. Мешаем.
Кот муркнул, спрыгнул с ее колен и тут же направился к двери, ведущей в котельную — маленькую пристройку, где гудел старый газовый котел.
— Нельзя туда, — устало сказала Галина. — Папа ругаться будет.
Но кот не слушал. Он сел у закрытой двери и начал скрестись. Сначала тихо, потом настойчивее. Когти царапали крашеное дерево с противным, зудящим звуком.
Галина встала, налила себе остывшего чая. В горле стоял ком. Ей было пятьдесят пять, и сегодня она впервые отчетливо поняла: она не хочет так доживать свой век. Не хочет вздрагивать от хлопанья дверей, не хочет прятать глаза, когда просит деньги на продукты, не хочет чувствовать себя виноватой за то, что пригрела живое существо.
Она посмотрела на часы. Половина двенадцатого.
В спальне за стеной было тихо. Виктор, наверное, уже спал. Он всегда засыпал мгновенно, словно выключался, наработавшись за день. А работал он много — брал «халтуры» по ремонту машин, пропадал в гараже до ночи. Галина думала: копит. Может, на новую машину, может, себе на что-то. С ней он планами больше не делился.
Кот продолжал скрестись. Шкряб-шкряб. Шкряб-шкряб.
— Да что тебе там надо? — Галина подошла к котельной. Потянула носом. Пахло как обычно — пылью, старым железом и немного мышами.
Она отогнала Дымка ногой. Кот отбежал, зашипел, сделал круг и снова бросился к двери, теперь уже встав на задние лапы и дергая ручку.
— Прекрати! — шикнула она. — Витю разбудишь!
Но настроение кота передалось и ей. Какая-то тревога, липкая и холодная, поползла по спине. Галина решила, что это просто нервы. Обида на мужа жгла сильнее любого страха.
Она вернулась к столу и решительно достала телефон. Открыла переписку с сестрой.
«Валя, я завтра приеду. Насовсем. С котом. Больше не могу».
Палец завис над кнопкой «Отправить». Тридцать лет. Сын, дочь, внуки. Дом, который они строили сами, по кирпичику. Сад, где весной зацветут вишни. Бросить всё? Из-за кота?
Нет, не из-за кота. Из-за того ледяного холода, который поселился между ними. Из-за того, что Виктор превратился в скупого, злого старика, которому жалко куска колбасы для голодного животного.
Галина нажала «Отправить». И сразу стало легче. Словно узел, затянутый в груди, наконец-то лопнул.
Она начала собираться. Тихо, чтобы не разбудить мужа, достала из кладовки старую спортивную сумку. Положила смену белья, кофту, документы. Паспорт лежал в верхнем ящике секретера, где Виктор хранил свои бумаги.
Секретер был его территорией. Он всегда запирал его на ключ, но ключ висел тут же, на гвоздике за шторой — привычка, которую он не менял годами.
Галина открыла ящик. Пахнуло старой бумагой и табаком. Она нащупала свой паспорт в красной обложке, потянула его на себя, и вместе с ним из плотно набитой стопки выпал сложенный вчетверо лист бумаги и толстый конверт.
Она хотела сунуть их обратно, не глядя. Чужие тайны ей были не нужны, она уходит. Но взгляд зацепился за жирный штамп на листе:
Галина нахмурилась. Это был официальный бланк из банка. Отказ в выдаче кредита. Дата — месяц назад. Сумма запроса была огромной — полмиллиона.
Зачем ему такие деньги? Любовница? Карточные долги?
Руки сами потянулись к конверту. Он был не заклеен. Внутри лежали не деньги, а чеки. Много чеков, скрепленных скрепкой, и еще одна бумага — договор с частной клиникой.
Галина поднесла листок к глазам, щурясь в полумраке кухни.
«Договор на оказание платных медицинских услуг... Пациент: Смирнова Г.И.»
Смирнова Г.И. — это она. Галина Ивановна.
Она перечитала еще раз. Ничего не поняла. Она не была в платных клиниках. Она вообще по врачам не ходила, только давление иногда скакало.
Она перевернула лист. Это было заключение по результатам МРТ и анализов, которые она сдавала полгода назад в районной поликлинике во время диспансеризации. Врач тогда сказал ей: «Всё в пределах возрастной нормы, живите спокойно».
А здесь, в этом заключении, стоял другой диагноз. Сложный, пугающий, с латинскими терминами. И внизу приписка от руки, почерком Виктора: «Операция — квоты нет. Срочно. Стоимость — 480 000 руб.»
Галина почувствовала, как ноги становятся ватными. Она осела на стул, все еще сжимая бумагу.
Чеки. Она стала перебирать чеки.
«Автозапчасти — продажа б/у двигателя».
«Ломбард — кольцо мужское золотое».
«Скупка техники — ноутбук».
Он продавал всё. Он продал свое обручальное кольцо, которое якобы «потерял в гараже» месяц назад. Он продал двигатель, который перебирал два года для своей «ласточки». Он пытался взять кредит, но ему отказали из-за возраста и маленькой пенсии.
И ни слова ей. Ни полслова.
Вспомнился вечер полгода назад. Она тогда жаловалась, что поясница тянет. Виктор тогда побледнел, но ничего не сказал, только на следующий день принес ей дорогой ортопедический матрас, соврав, что «другу зарплату товаром выдали, девать некуда».
Он не экономил на еде из жадности. Он копил ей на операцию, о необходимости которой она даже не знала. Он берег её, скрывая страшную правду, чтобы она не сгорела от страха раньше времени, и тянул эту лямку в одиночку, работая на износ, продавая свои любимые железки, лишь бы успеть собрать нужную сумму.
А этот старый котел...
Взгляд Галины упал на еще один листок, вырванный из блокнота.
«Ремонт котла — 15 000. Не потянем. Придется самому паять. Рискованно, но выхода нет. Главное — Галку вылечить».
Тишина в доме вдруг стала оглушительной.
Дымок снова начал скрестись в дверь котельной. На этот раз он не просто царапал — он выл, тихо и протяжно, словно оплакивая кого-то.
Галина смотрела на разбросанные по столу чеки. Слезы не текли, они застыли где-то в горле острым комом. Она вспомнила, как кричала на него из-за сапог. Как называла сухарем. А он просто молча глотал её упреки, потому что каждый рубль был для него шансом спасти ей жизнь.
Она встала. Сумка с вещами стояла у порога, нелепая и ненужная.
Галина медленно пошла к спальне. Ей нужно было увидеть его. Сейчас же. Упасть на колени, поцеловать его руки в мозолях и мазуте, вымолить прощение за свою слепоту.
Она взялась за ручку спальни, но тут Дымок издал такой дикий, нечеловеческий вопль, бросаясь всем телом на дверь котельной, что Галина вздрогнула и обернулась.
Кот не унимался. Он драл дерево когтями, шерсть на загривке стояла дыбом, глаза горели безумным огнем.
— Да что с тобой?! — выдохнула Галина.
Она подошла к котельной. И в этот момент, сквозь привычный запах старого дома, она почувствовала это.
Едва уловимый, сладковатый, смертоносный запах.
И странный шипящий звук, которого раньше не было.
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...