— Игорюша, сынок, я чуть не рухнула сегодня прямо в коридоре!
Игорь замер с ложкой борща на полпути ко рту. Женя напротив вопросительно подняла брови, Арсений продолжал ковырять котлету, а Вика сосредоточенно строила башню из хлебных кусочков.
— Мам, что случилось? — он прижал телефон плечом к уху, пытаясь одновременно жестами успокоить жену.
— Хотела к вам приехать, уже оделась, начала обуваться — и тут как пошатнуло меня, еле за стенку ухватилась! Думала, всё, конец мне пришёл прямо у вешалки.
— Так, может, скорую вызвать? Давление мерила?
— Какая скорая, они пока приедут — я десять раз помру и воскресну. Лежу вот теперь, отлёживаюсь.
Игорь выдохнул. Если мать шутит про «помру и воскресну» — значит, не всё так страшно. Это он уже за тридцать пять лет выучил.
— Слушай, сынок, раз уж я сегодня не смогла доехать, давайте завтра вы ко мне. Воскресенье, выходной у вас обоих. Разговор есть серьёзный.
— Что-то серьёзное? А то мы в парк собирались с детьми...
— Парк подождёт. Завтра всё расскажу. И внуков берите, а то забыли уже, как бабушка выглядит.
Она отключилась, не дожидаясь ответа. Игорь положил телефон на стол и посмотрел на жену.
— Что там? — Женя отложила вилку.
— Говорит, чуть не упала. Завтра зовёт, серьёзный разговор какой-то.
— Опять серьёзный разговор, — Женя закатила глаза. — В прошлый раз серьёзный разговор был про то, что соседка Клава неправильно паркуется.
— Ну мама же, — Игорь пожал плечами. — Надо съездить.
Вика подёргала маму за рукав.
— А бабушка нам конфеты даст?
— Даст, даст, — Женя машинально погладила дочку по голове, но глаза её были задумчивыми.
Вечером, когда дети уснули, они сидели на кухне. Женя просматривала рабочий маршрут на понедельник — двенадцать торговых точек по всему городу, с девяти утра до шести вечера. Мерчендайзер — это когда твои ноги принадлежат магазинам, а машина — единственный друг.
— Как думаешь, что она хочет? — спросил Игорь, наливая чай.
— Понятия не имею. Может, правда со здоровьем что-то.
— Она последнее время жаловалась на давление. И голова кружится, говорила.
Женя отложила планшет и потёрла виски.
— Ладно, съездим — узнаем. Чего гадать.
— Может, с дачей опять что-то придумала, — Игорь сел рядом. — Как в прошлый раз, когда ей приспичило теплицу новую ставить.
Но они оба понимали — когда Валентина Петровна говорит «серьёзный разговор», это никогда не бывает про погоду.
На следующий день они загрузили детей в машину и поехали к свекрови. Ехать было недолго — двадцать минут через весь район. Валентина Петровна жила в старой трёшке, где когда-то выросли оба её сына.
Свекровь открыла дверь в халате, с полотенцем на голове — видимо, только из ванной.
— О, приехали мои золотые! — она расцеловала внуков, сунула им по шоколадке и отправила в комнату смотреть мультики. — Проходите, проходите, я чай поставила.
На кухонном столе уже стояла тарелка с пирожками, нарезанная колбаса, сыр, вазочка с вареньем, над чайником поднимался пар. Игорь с Женей переглянулись — сервировка как перед важными переговорами.
— Ну, рассказывай, мам. Что случилось-то? — Игорь взял пирожок, но есть не начал.
Валентина Петровна села напротив, сложила руки на столе.
— Я вчера чуть не упала, вы знаете. Так вот, я уже месяц к врачам хожу. Кардиолог, терапевт, анализы всякие. Диагноз поставили — сердечно-сосудистая недостаточность.
— Господи, мам, — Игорь побледнел.
— Погоди, не перебивай. Врач сказал — нужно санаторное лечение. Комплексное. Процедуры, ванны, режим, наблюдение. Вот, направление дал.
Она достала из кармана халата сложенный листок и положила на стол. Игорь развернул, пробежал глазами.
— «Санаторий „Жемчужина Подмосковья"»... это же...
— Сто восемьдесят тысяч за три недели, — спокойно сказала Валентина Петровна. — Я узнавала. Таких денег у меня сроду не было и не будет, а жить хочется.
Женя поперхнулась чаем. Игорь положил пирожок обратно на тарелку.
— Мам, а ты это к чему рассказываешь? — осторожно спросил он, хотя уже понимал, куда дует ветер.
— К тому, сынок, что мне нужна ваша помощь. Вы же не бросите мать?
— Мам, — он потёр переносицу, — у нас сейчас нет таких денег. Совсем нет. Кредиты, двое детей маленьких...
— А у Вити трое детей, — перебила свекровь. — И ничего, в прошлом году нашёл деньги. Оплатил мне санаторий, не жаловался.
— У Вити свой бизнес, автосервис, — вставила Женя. — Это другое.
Валентина Петровна посмотрела на невестку долгим взглядом.
— Женечка, я тебя не спрашиваю. Я с сыном разговариваю.
Женя прикусила язык. Игорь сжал её руку под столом.
— Мам, ну пойми — у меня зарплата кладовщика, у Жени мерчендайзер, она по точкам мотается. Мы концы с концами сводим еле-еле.
— А когда вам деньги нужны были — я разве раздумывала? На свадьбу сто пятьдесят тысяч дала, на машину вашу сто добавила. Без разговоров, без упрёков. А теперь мать просит — и сразу «нет денег».
Игорь молчал. Женя чувствовала, как внутри закипает, но тоже молчала.
— Машина семьсот тысяч стоила, — продолжала свекровь. — Я сто из них дала. И что, теперь родной матери помочь не можете?
— Мам, мы не отказываемся помочь, — Игорь говорил тихо, подбирая слова. — Просто сто восемьдесят тысяч — это... это очень много для нас сейчас.
Валентина Петровна поджала губы.
— Понятно. Значит, здоровье матери — это «очень много». Хорошо, сынок. Хорошо.
Она встала, отвернулась к окну. Плечи её чуть заметно дрогнули.
Из комнаты доносился смех детей — они смотрели мультики и ни о чём не подозревали. А Игорь сидел за столом и чувствовал себя так, будто его поймали на чём-то постыдном. Хотя он всего лишь сказал правду.
Домой ехали молча. Арсений болтал про мультик, Вика жевала шоколадку, а Женя смотрела в окно, сжимая телефон в руке. Только когда подъехали к дому, Игорь заглушил мотор и тихо сказал:
— Надо что-то придумать. Но сто восемьдесят тысяч мы не найдём. Даже если продадим почку.
Женя невесело усмехнулась.
— За почку больше дают.
— Тогда продадим твою, — Игорь слабо улыбнулся. — Ты здоровее.
Вечером, когда дети уснули, Игорь с Женей сидели на кухне с ноутбуком. На экране — список санаториев с ценами, от которых хотелось закрыть крышку и забыть.
— Вот, смотри, — Женя ткнула пальцем в экран. — «Сосновый бор», областной. Сорок пять тысяч за три недели. Отзывы хорошие, лечение сердечно-сосудистое, процедуры все есть.
— Нормально вроде, — Игорь пролистал фотографии. — Палаты чистые, территория зелёная. Чем не вариант?
— Давай завтра позвоним маме, предложим.
Игорь кивнул, но на душе было неспокойно. Он знал свою мать.
На следующий день, вернувшись с работы, Игорь набрал номер.
— Мам, мы тут с Женей посмотрели варианты. Есть хороший санаторий, «Сосновый бор» называется. Сорок пять тысяч, все процедуры, отзывы отличные. Люди пишут — реально помогает.
Пауза. Игорь даже подумал, что связь оборвалась.
— Это который в области? — голос матери стал таким, будто ей предложили ночевать на вокзале.
— Ну да, недалеко совсем, часа полтора ехать. Там и кардиологи, и процедуры всякие, ванны...
— Сынок, — мать тяжело вздохнула в трубку, — ты меня в колхоз отправить хочешь? Мне комплексное лечение нужно, понимаешь? Комплексное! А не баня с вениками и кефир на полдник. Я что, всю жизнь работала, чтобы на старости лет в богадельню?
— Мам, ну какая богадельня, я же читал отзывы, там нормально всё...
— Игорь! — она повысила голос. — Я как будто не с сыном сейчас разговариваю. Витя вон в прошлом году не пожалел денег, в нормальное место отправил. А ты...
Она не договорила, но пауза сказала больше любых слов.
— Ладно, мам, — Игорь потёр лоб, — подумаем ещё.
Положил трубку и посмотрел на Женю. Та стояла в дверях кухни, скрестив руки.
— Отказалась?
— Колхоз, говорит. Богадельня. И Витю опять вспомнила.
Женя только руками развела.
— Ну а чего она хочет-то? Пусть и за это спасибо скажет. Мы же не отказываем, предлагаем реальный вариант.
В субботу к ним заехали Витя с женой Светой. Старший брат Игоря был на три года старше, чуть полнее и вечно уставший — автосервис на окраине города съедал всё время и силы. Света работала бухгалтером у него же, так что уставали они синхронно. Заехали «на пять минут», но задержались на чай.
Арсений сразу повис на дяде, показывая новую машинку. Вика притащила рисунок с котиком. Витя терпеливо всех выслушал, похвалил, потом отправил детей смотреть мультики.
— Ну что, брат, как жизнь? — спросил он, отхлёбывая чай.
— Да так, — Игорь помялся. — Слушай, мать тебе не звонила?
Витя задумался, почесал подбородок.
— Да вроде звонила... на прошлой неделе, кажется. А что случилось?
— Мы к ней в воскресенье ездили. Говорит, сердце, давление, санаторий нужен. Сто восемьдесят тысяч просит.
Витя присвистнул.
— Сто восемьдесят? Ничего себе. Мне она про такие суммы не говорила. Просто попросила помочь, я сказал — мам, не могу, сама знаешь, три кредита висит, автосервис еле тянем после ковида. Она обиделась, трубку бросила. Значит, на тебя теперь переключилась?
— Угу, — Игорь кивнул. — Говорит, ты в прошлом году ей санаторий оплачивал. Мол, нашёл же деньги, хоть у тебя трое детей.
Витя поставил чашку на стол и уставился на брата.
— Какой санаторий оплачивал? Игорёх, я ей деньги вернул. Она мне три года назад сто пятьдесят тысяч занимала, когда я автосервис открывал. Помнишь, я тогда ещё у всех по чуть-чуть собирал?
— Помню.
— Ну вот. В прошлом году наконец отдал. А она это теперь как подарок преподносит?
Игорь откинулся на спинку стула. В голове что-то щёлкнуло, как будто пазл сложился.
— Выходит, что так.
— Ну мать даёт, — Витя покачал головой. — Я понимаю, она болеет, но зачем из долга подарок делать?
Света, которая до этого молча пила чай, вздохнула:
— Валентина Петровна всегда умела повернуть так, чтобы все ей должны были.
— Ладно, а ты что думаешь? — Игорь посмотрел на брата. — Может, вместе что-то придумаем?
Витя развёл руками.
— Брат, у нас сейчас такой напряг — сами еле тянем. Три кредита, аренда за сервис, запчасти подорожали. Я правда не могу.
Они уехали через полчаса. Женя закрыла за ними дверь и вернулась на кухню. Игорь сидел, уставившись в окно.
— Ну и что будем делать? — спросила она.
— Не знаю. Надо думать.
— Витя даже не стал заморачиваться. Сказал «не могу» — и всё. А ты что, будешь за двоих отдуваться?
Игорь повернулся к ней.
— Жень, ну это же мать. Ей реально плохо. Мало ли прихватит — потом себе не простим.
— А мы-то тут при чём? У нас свои проблемы, свои дети. Или они не в счёт?
— При чём... Она одна, Жень. Витя отказал, и что — я тоже должен отказать?
Женя покачала головой, но промолчала. Спорить не хотелось, да и смысла не было.
Они замолчали. За окном темнело, из детской доносились голоса мультяшных героев. Каждый думал о своём, и мысли эти были невесёлые.
Мать не отступила. В воскресенье утром, когда семья ещё завтракала, в дверь позвонили. На пороге стояла Валентина Петровна — в хорошем пальто, с сумкой, губы поджаты.
— Можно войти или как?
— Проходи, мам, — Игорь посторонился.
Она прошла на кухню, окинула взглядом стол с остатками завтрака, детей, Женю в домашнем халате.
— Бабушка! — Вика кинулась обнимать.
— Здравствуй, зайка, — свекровь погладила внучку по голове, но глаза её были холодными.
— Арсений, Вика, идите в комнату, мультики посмотрите, — сказала Женя.
Когда дети ушли, Валентина Петровна села за стол.
— Ну что, надумали что-нибудь?
Игорь помолчал, собираясь с мыслями. Потом посмотрел матери в глаза.
— Мам, я с Витей разговаривал.
— И что? — она насторожилась.
— Он мне рассказал про санаторий в прошлом году. Который ты говоришь он оплатил.
Валентина Петровна моргнула. На секунду в её глазах мелькнуло что-то — не то растерянность, не то испуг.
— И что он рассказал?
— Что никакого санатория он не оплачивал. Он тебе деньги вернул. Сто пятьдесят тысяч, которые ты ему на автосервис давала три года назад.
Пауза повисла над столом, тяжёлая, как грозовая туча. Свекровь открыла рот, закрыла. Пальцы её забарабанили по столу.
— Ну и что? — наконец сказала она, и голос её стал жёстче. — Какая разница — вернул, не вернул? Он дал денег — я поехала лечиться. А вы что, копейки считаете?
— Мам, разница большая. Ты нам говорила, что Витя помог, хотя у него трое детей. А он просто долг вернул.
— Долг? — Валентина Петровна повысила голос. — Я ему эти деньги дала, когда он на коленях стоял! Без меня его автосервис бы не открылся! И что теперь — я не имею права на помощь от собственных детей?
— Имеешь, — тихо сказал Игорь. — Но зачем нас сравнивать? Витя был должен — Витя отдал. А мы тебе ничего не должны.
— Ничего не должны?! — свекровь вскочила со стула. — Да я всю жизнь на вас положила! На свадьбу вам дала, на машину добавила — и вы мне ничего не должны?!
— Мам, это был подарок на свадьбу. Подарок. Не кредит.
Валентина Петровна открыла рот, но не нашла что ответить. Её лицо пошло красными пятнами.
— Вот значит как, — прошипела она. — Подарок, говоришь. Ну ладно, запомню.
Женя не выдержала:
— Валентина Петровна, мы вам благодарны за помощь. Но сейчас у нас реально нет таких денег. Мы нашли хороший санаторий за сорок пять тысяч, все процедуры есть...
— Опять этот колхоз?! — мать стукнула ладонью по столу. — Я вам ясно сказала — мне нужно нормальное лечение! Комплексное! А не барак с клопами!
— Мам, это не барак, — Игорь потёр лоб. — Там нормальные условия, отзывы хорошие...
— Отзывы! — она фыркнула. — Отзывы пишут те, у кого на нормальное денег нет. А у вас есть. Машина у вас есть. Семьсот тысяч стоит. Продайте, раз денег нет.
Женя побледнела. Игорь встал со стула.
— Не понял, какую ещё машину?
— Я говорю — машину продавайте! Вы что, не понимаете? Мне срочно здоровье поправить нужно, врач назначил, это вам не шутки! Или вам плевать на меня?
— Валентина Петровна, машина — это моя работа, — Женя старалась говорить спокойно. — Я мерчендайзер, мне по точкам ездить надо. Без машины я работу потеряю.
— Автобусом можно ездить, — отрезала свекровь. — Даже лучше — на бензин тратиться не надо. Экономия!
— Какой автобус? У меня двенадцать точек в день по всему городу!
— А я вам сто тысяч на эту машину давала и имею право их требовать, раз вы не хотите меня понять! Вижу, вам всё равно, что будет со мной.
— Валентина Петровна, я вам всегда с уважением, — начала Женя.
— С уважением? — свекровь перебила. — Я вам счастья и добра всегда желала. А ты лишь о себе думаешь. Неблагодарные вы, вот и всё.
Женя резко встала.
— Я не хочу больше это слушать, — сказала она и вышла из кухни.
Валентина Петровна посмотрела ей вслед, потом повернулась к сыну.
— Вот видишь, Игорюша? А я ведь к вам с добром пришла...
Она вдруг схватилась за грудь, поморщилась.
— Мам, ты чего? — Игорь вскочил.
— Да ничего, ничего... — она тяжело вздохнула. — Видишь, как прихватывает. Вот так потихоньку и уйду, а вам всё равно.
— Мам, может скорую вызвать?
— Не надо никакой скорой, — она отмахнулась. — Сама справлюсь. Всю жизнь сама.
Арсений появился в дверях кухни.
— Пап, а можно мне сок?
Игорь вздрогнул, посмотрел на сына. Тот переминался с ноги на ногу, глядя то на бабушку, то на отца. Игорь молча достал сок из холодильника, налил в стакан и протянул ему.
— Иди в комнату, сынок.
Когда Арсений ушёл, свекровь уже надевала туфли в прихожей.
— Я, сынок, думала, вы хоть немного обо мне переживаете...
— Мам, мы же... — начал Игорь.
— Думайте теперь, какие вы после этого дети, — перебила она. — Зря я вам помогала. Лучше бы эти деньги на себя потратила.
Дверь хлопнула. Игорь сидел за столом, уставившись в одну точку. Женя вышла из комнаты, прислонилась к стене.
— И что теперь? — тихо спросила она.
Игорь молчал. На душе было пусто и горько.
Они стояли на кухне, глядя друг на друга. За стеной дети смотрели мультики, не подозревая, что между родителями повисло что-то тяжёлое и липкое.
— Жень, ну не обижайся, — Игорь потёр лицо ладонями. — Она не со зла.
Женя скрестила руки на груди.
— Я не обижаюсь, Игорь. Просто твоя мать не думает, что у нас дети. Что у нас долги и кредиты. Что мы еле концы с концами сводим. А она ещё носом водит от нашего предложения! Сорок пять тысяч — это, между прочим, деньги. Мы могли бы на что-то стоящее их потратить. На детей, например. На Арсения — ему в школу скоро.
— Это моя мать, Жень. Не нужно так говорить.
— А как говорить? — она повысила голос. — Она меня неблагодарной назвала! При детях чуть ли не истерику устроила! За сердце хваталась — и я же ещё виновата?
Игорь молчал. Что тут скажешь? Женя была права. Но и мать была... матерью.
— Ладно, — Женя махнула рукой. — Я молчу. Но сам тогда разбирайся. Я больше в это не лезу.
Она ушла в комнату к детям. Игорь слышал, как она что-то говорит Арсению, как смеётся Вика. Обычные звуки обычного вечера. Только внутри всё было перевёрнуто.
Он просидел на кухне ещё полчаса, листая телефон. Фотографии санатория, отзывы, описание процедур. Нормальное место. Не пятизвёздочный отель, но и не барак с клопами. Почему мать так упёрлась?
Потом встал, надел куртку.
— Я к маме съезжу, — сказал он Жене из прихожей.
Она вышла из комнаты, посмотрела на него долгим взглядом.
— Езжай. Только без меня потом не жалуйся.
Дорога до матери заняла двадцать минут. Игорь ехал и думал, что скажет. Как объяснит. Как не сорвётся сам.
Валентина Петровна открыла дверь в халате, с заплаканными глазами. Увидела сына — и губы её задрожали.
— Пришёл всё-таки...
— Пришёл, мам. Можно?
Она посторонилась, пропуская его в квартиру. В комнате было тихо, только тикали старые часы на стене. Те самые, которые Игорь помнил с детства.
— Чай будешь? — спросила мать.
— Буду.
Они сели на кухне друг напротив друга. Как тогда, в воскресенье, только теперь без Жени и детей. Только вдвоём.
— Мам, — начал Игорь, — я тебе кое-что покажу.
Он достал телефон, открыл фотографии санатория.
— Вот, смотри. «Сосновый бор». Это не колхоз и не богадельня. Смотри — палаты. Чистые, светлые. Вот процедурный кабинет. Вот столовая. Вот отзывы — читай.
Валентина Петровна взяла телефон, начала листать. Лицо её менялось — от недоверия к любопытству, от любопытства к чему-то похожему на надежду.
— «Приехала с больными суставами, уехала как новенькая», — прочитала она вслух. — «Персонал внимательный, кормят хорошо»...
— Вот видишь, — Игорь накрыл её руку своей. — Мам, мы не хотим тебя обидеть. Мы хотим помочь. Но сто восемьдесят тысяч у нас нет. Правда нет. А сорок пять — наскребём. Это всё, что мы можем.
Мать молчала, продолжая листать фотографии. Потом отложила телефон и вздохнула.
— Я, наверное, погорячилась сегодня...
— Мам.
— Нет, дай скажу. — Она подняла на него глаза, и Игорь увидел в них не упрямство, а усталость. — Я испугалась, понимаешь? Врач сказал — сердце. А я одна. Витя отказал, вы... Мне показалось, что никому до меня дела нет.
— Мам, нам есть дело. Просто мы не можем всё.
— Я знаю, — она кивнула. — Знаю. Простите меня, если нагрубила. И Жене передай... скажи, что я погорячилась. Не со зла.
Игорь почувствовал, как отпускает что-то внутри. Как будто узел, который затягивался весь день, начал распускаться.
— Мам, может, сама ей скажешь? Приедешь к нам, поговоришь нормально?
Валентина Петровна помолчала, потом кивнула.
— Приеду. Завтра приеду.
На следующий день свекровь стояла на пороге их квартиры с пакетом пирожков. Женя открыла дверь и замерла.
— Женечка, — Валентина Петровна переминалась с ноги на ногу, — я пришла извиниться. Вчера наговорила лишнего... Погорячилась. Ты не держи зла, ладно?
Женя посмотрела на свекровь — на её виноватое лицо, на пакет с пирожками, на руки, которые слегка дрожали. И почувствовала, как злость, копившаяся внутри, начинает таять.
— Проходите, Валентина Петровна. Чай поставлю.
За столом сидели впятером — Вика с Арсением тут же прибежали к бабушке, повисли на ней, потащили показывать рисунки. Свекровь смеялась, гладила внуков по головам, и глаза у неё были уже не колючие, а тёплые.
— Значит, решено? — спросил Игорь. — «Сосновый бор»?
— Решено, — кивнула мать. — Раз вы говорите, что хорошее место — значит, хорошее. Я вам верю.
Через неделю они провожали Валентину Петровну на электричку. Игорь нёс чемодан, Женя держала пакет с бутербродами на дорогу, дети махали руками на перроне.
— Бабушка, привези мне ракушку! — кричала Вика.
— Там нет моря, глупая, — поправлял Арсений. — Там лес.
— Тогда шишку!
— Привезу, милая, — улыбнулась Валентина Петровна. — И тебе, Арсений, тоже что-нибудь найду.
Она обняла внуков, потом повернулась к Жене.
— Спасибо тебе, Женечка. И прости ещё раз.
— Всё хорошо, — Женя улыбнулась. — Выздоравливайте.
Электричка тронулась. Свекровь махала из окна, пока поезд не скрылся за станцией.
Игорь обнял жену за плечи.
— Ну вот и всё.
— Ага, — она прижалась к нему. — До следующего раза.
Они рассмеялись — впервые за эту неделю. Арсений потянул отца за руку:
— Пап, а мороженое купишь?
— Куплю, — Игорь потрепал сына по голове. — Всем куплю.
Они шли по перрону — вчетвером, вместе, и солнце светило им в спины. Женя думала о том, что сорок пять тысяч — это, конечно, деньги. Но семья — это больше, чем деньги. И иногда, чтобы её сохранить, нужно уметь искать выход. А иногда — уметь прощать.
Друзья, так же делюсь своим Telegram-каналом, скоро он будет только для тех кто присоединился — это мой новый уголок вдохновения, еще много нового и полезного. Без воды, как вы любите. Присоединяйтесь!