В последний наш вечер в Москве я повела Патрика смотреть балет "Жизель" в Большой театр. Это была чисто моя инициатива. Патрик не знал что его ожидает. Наш балет превзошел все его ожидания. Патрик был в восторге!
Я никогда не видела таких горящих глаз у человека. И мне было так радостно, от его радости, словно я выиграла миллион долларов США.
Когда балет закончился и упал занавес, Патрик воскликнул:
- Я хочу посмотреть балет еще раз! Прямо сейчас!
Я опешила от его эмоций. Никогда не думала, что наш балет может произвести такое впечатление на англичанина. От его, горящих восторгом глаз можно было прикуривать.
Когда мы возвращались в отель Патрик сказал:
- Как хорошо, что ты повела меня в последний вечер именно на балет! Я никогда не видел его раньше!
Я изумилась.
- Даже по телевизору не видел?
Патрик смутился. Английское телевидение не баловало подданных его Величества русским балетом по ТВ. Это зрелище предназначалось только для знати, а не для простолюдинов. Но Патрик не хотел признаваться, что бедная русская девушка оказалась из другого социального слоя, чем он. Из более высокого социального слоя. Разве в таком англичанин признается?
- Мои девушки не водили меня на балет.
- Куда же они тебя водили?
- По барам.- отвел глаза Патрик.
У меня округлились глаза. Эвона как. Мы все такие нищие русские, а мыслим и тянемся к высокому искусству. А англичане все такие богатые, но дальше баров не хаживали... Интересная у нас, все же, страна.
В последнее наше утро мы завтракали в отеле. Завтрак был настоящий русский, а не этот континентальный: пол яйца и увядший салат с прогорклым кофе.
Шведский стол ломился от цветной капусты в кляре, жареных цыплят, нарезки, сыров, сырников, овощей, каш и кофе с чаем. Я навернула напоследок и опять огребла от Патрика:
- Какой у тебя большой завтрак!
Справедливости ради, Патрик завтракал скупо. Два кусочка ржаного хлеба, малюсенькая коробочка джема, кусочек, а то и без, сливочного масла и чай с молоком. И чашка мюсли. Я бы от такого завтрака заработала сахарный диабет и кидалась бы на всех подряд от голода и агрессии. А Патрик сама любезность. Интересный обмен веществ у него.
В университете у нас был юмористический топик на английском языке про английский чай. Суть сводилась к следующему: чай может быть разнообразным, но англичане нашли самый верный способ сделать чай невкусным. Они стали разбавлять его молоком. И чтобы ни случилось в мире, но англичанин не будет пить чай, если в него не будет добавлено молоко!
Каково же было мое изумление, когда я убедилась в правдивости этого топика на практике. Патрик пил чай исключительно с молоком. Если в холодильнике не было молока, то Патрик обходился простой водой. На мое предложение выпить чай с лимоном, Патрик отвечал отказом.
- Спасибо. Я не пью русский чай.
Любой российский школьник из уроков английского знает, что русский чай для англичан это черный чай с лимоном. Правда у нас гораздо больше видов русского чая, чем известно в Англии. Мы пьем чай с вареньем, с чабрецом, с мятой, с мелиссой, со специями, со смородиновым листом, да с чем только нам в голову не взбредет. С фруктами тоже пьем. Но англичане пьют чай исключительно с молоком. Проверено на Патрике!
Своеобразные люди эти англичане. В мире столько разных вкусов, а им подавай исключительно один. И то не самый вкусный, а самый странный.
За завтраком я спросила:
- Соскучился по дому?
- Конечно.
- Что будешь делать, когда приедешь?
- Поем нормальную еду. Я ни с кем так часто не ел в Макдональдсе, как с тобой в Москве.
Меня опять закоробило. Прилагательное, которое использовал Патрик, можно было перевести еще как "приличная еда".
- Ну, послушай, мы ели в Макдональдсе потому что это быстро, а у нас было мало времени. Я хотела показать тебе как можно больше.
- Я понимаю. Но у нас в Англии Макдональдс считается местом для бедных. Я не обедаю в Макдональдсе в Англии.
Опять двадцать пять!
Сколько можно повторять слово "бедность"? Думала я. У меня сложилось впечатление, что Патрик просто хотел меня уколоть. Он прекрасно видел уровень достатка в Москве. Да что там видел! У него аж челюсть отвисла из-за обилия дорогих машин на улицах столицы. В первые дни он ходил по улицам мрачнее тучи.
- Скажи мне, Таня, как так получается, что ты зарабатываешь меньше 100 фунтов стерлингов в месяц фельдшером, а на улицах Москвы такие дорогие машины, которые стоят десятки тысяч фунтов?
- Так это моя зарплата в моем родном городе такая маленькая. В столице люди зарабатывают по 10-20 и до бесконечности тысяч фунтов стерлингов.
- Но я не понимаю как так можно? У нас в Англии зарплаты примерно одинаковые в провинции и в Лондоне. У нас даже считается непрестижным жить в большом городе. В Англии есть зеленый пояс, который считается самым престижным для проживания.
Зеленый пояс. Понятно. Село. Ну, ладно, английская деревня. Но, деревня же! Эту мысль я Патрику озвучивать не стала. Пренебрежение к английской деревне у меня было написано на лице.
- Я бы не смог жить в большом городе! - заявил Патрик. - Маленький город уютнее и лучше.
Я многозначительно молчала. А потом не выдержала его снобизма и выдала:
- А я бы хотела жить здесь в Москве и путешествовать в разные уголки мира!
- Ты не сможешь. - с каким-то мрачным злорадством заявил Патрик.
- Почему?
- Ты очень мало зарабатываешь.
- Так ведь я учусь! Выучусь и буду получать в 15 раз больше! - горячилась я.
Все-таки, мужчины все одинаковы. Завидуют женскому потенциалу и мечтам. А может Патрику не понравилось, что в озвученных мечтах не нашлось места ему? Кто знает. Может это просто зависть к возможностям. В Англии с этим все сложно, говорят.
Через несколько лет мне довелось общаться с другими англичанами и меня проинформировали о том что такое Англия для простых людей. Я, прям, как чувствовала, что Англия это не рай в шалаше.
Когда я жаловалась маме на доставшие меня разговоры Патрика о моей бедности, она сказала:
- Ха! Бедный бухгалтер думал, что за свои английские гроши всю Москву скупит оптом, а оказался полным нищебродом!
Золотые слова. Разочаровала Патрика Москва. Не смог он со своей английской зарплатой почувствовать себя в ней Рокфеллером. Поэтому и повторял про бедность, про отсутствие манер, про торговлю органами. Видел же своими глазами, что Москва ему не по карману, вот и пытался возвыситься доступными ему способами. Не удалось.
Когда подошло время ехать в аэропорт я уже считала минуты до расставания. Мне было тяжело с Патриком и я хотела побыть наедине со своими мыслями.
Он опять прошелся по стоимости такси до аэропорта, о том, что таксисты обнаглели и дерут в три дорога. Он был, конечно, прав. В то время не было Яндекс такси и других служб. Таксисты могли запросить от 35 до 150 долларов за поездку. И люди платили, так как не было альтернативы. Кроме маршруток, конечно. Но маршрутки ездили только днем. Ночные пассажиры либо оставались в аэропорту с ночевкой, либо платили конский ценник барыгам. 2003 год это вам не 2025. Зато свобода и демократия!
Когда мы приехали в аэропорт, я поняла, что не выдержу еще пару часов с Патриком наедине. Между нами все кончено и не может быть продолжения, так зачем мучить друг друга?
Я спросила Патрика нужно ли ему, чтобы я осталась с ним? Он ответил, что если у меня есть дела, то я могу идти. Я поблагодарила его за визит. Кажется, даже не обняла его на прощание. Сказала гуд бай, развернулась и ушла.
Если Патрик думал, что я поскакала на одной ножке от радости, то он ошибся. У меня было ощущение, что на меня навалилась бетонная стена. Мне было плохо, тоскливо, тягостно. Я понимала, что опять у меня не срослось с личной жизнью, хотя, я мечтала о семье, о муже, о детях. И еще у меня было ощущение, что я возвращаюсь ко всем, кто меня провожал замуж, как побитая собака. Ни с чем.
Хотя, почему ни с чем? У меня остались словари, книга, духи и бесценный опыт общения с носителем языка, которого не было и не будет у многих.
Перекатывая в голове тягостные мысли разочарования, я ехала обратно на коксохим. Разворот на 360 градусов мне дался очень нелегко.
Через несколько недель после возвращения домой я получила посылку от Патрика с прощальным письмом.
Он прислал мне диски с фотографиями. Видимо, так решил остаться в моей памяти. Когда я рассматриваю себя на этих фото, о вижу зажатую девушку, улыбающуюся через "не могу". Спасибо, что не претендовал на большее, Патрик!
Письмо было душевным. В нем он почти признавался мне в любви. Он жаловался как много он про меня думает. В машине он думал обо мне. На работе он думал обо мне. За обедом он думал обо мне. Почему-то, я ему не особо верила. Письмо было написано в таком театральном стиле, что я даже показывала его своим сокурсникам.
Патрик для меня был уже не личностью, а чем-то вроде языкового тренажера и его письмо я демонстрировала, как достижение девушки, поступившей на очно-заочное отделения ин-яза, которой первые два курса студенты очных отделений и некоторые преподаватели твердили, что:
- Не понимаем, зачем вы учитесь на очно-заочном? Это же смешно! Нельзя очно-заочно язык выучить! Не-ль-зя! Вы просто зря тратите время! Диплом вы применить не сможете! Вы положите его на полку, как сувенир! Язык можно выучить, только, если учить его с детства и только (!) на очном отделении!
Патрик был живым доказательством того, что язык выучит тот, кто хочет, а не тот, кто учится на очном отделении. По правде сказать, язык может выучить даже тот, кто на очном никогда не учился, но у кого было желание и средства, чтобы выучить его с репетитором, в эмиграции, в языковой школе, да хоть дома по ю-тубу!
Главное - МО-ТИ-ВА-ЦИЯ!
В общем, вершина под названием английский язык была покорена. Патрик живое тому доказательство.
Но, Патрик не успокоился на последней посылке и прощальном письме. Он решил поставить точку в наших отношениях письмом электронным.
В один прекрасный день я получила от него э-мейл следующего содержания:
"Это мое последнее письмо к тебе. Больше я писать тебе не буду и прошу тебя мне больше не писать. Если ты все-же напишешь мне, то я удалю твое письмо, не читая.
Хочу тебе сказать, что я тебя раскусил. Ты раскручиваешь иностранцев для того, чтобы путешествовать по твоей же собственной стране. Ты действуешь как профессионал. Но ты была не достаточно осторожна. Однажды, я решил проверить насколько тебе можно доверять. Я уложил мои вещи в чемодане таким образом, чтобы их нельзя было сдвинуть незаметно для меня. И ты попалась. Я вышел из номера и очень быстро зашел обратно. Затем я проверил вещи и они были сдвинуты! Ты не успела ничего у меня украсть. Так как я был бдителен.
Не знаю кто повезет тебя в Китай или дальше, но это буду точно не я! Мир слишком большой, чтобы посещать одно и то же место дважды. Пока!"
Конечно, я была в бешенстве. Не ожидала от Патрика обвинений в попытке воровства. Он мне был настолько неприятен, что у меня в мыслях не было прикасаться к его вещам. А он, оказывается, параноик. Еще до наших телефонных разговоров он жаловался мне на то, что его девушкам нужны от него только деньги.
Бедный Патрик. Девушки не виноваты, что кроме денег ты ничего не можешь им дать.
Какая глупость. Словно это писал не Патрик, а кто-то другой. А может у Патрика раздвоение личности?
Я даже написала гневное письмо с опровержением его несправедливых обвинений. Но так и не отправила. Мне вдруг стало жалко Патрика. Он так старался мне угодить. Присылал конфеты, звонил мне каждую среду, приехал в Москву, привез словари, духи, кормил меня, ездил со мной на экскурсии, оплачивал их.
Ну и что, что я работала гидом? Я тоже получила удовольствие от нашей встречи. И Патрик меня пальцем не тронул. В благодарность за его отношение ко мне я не стала ничего ему писать.
Мне было горько и грустно, что у нас с ним ничего не получилось. Как собеседник он мне очень нравился. Пусть все останется как есть. Решила я. Патрик написал мне такое плохое письмо от безысходности. А возможно под чьим-то злым влиянием. Мне Патрика обвинять не в чем. Пусть будет счастлив. И я закрыла эту страницу моей жизни. Чтобы открыть новую.
Отрывок из книги "Итальянцы и русские".