— Мам, ты опять купила «Российский» вместо «Пармезана»? Я же просила, у Сонечки от дешевого сыра высыпания.
Марина стояла посреди прихожей, даже не сняв пуховик. От неё пахло холодной улицей, сыростью и дорогими духами, которые Елена Петровна сама же ей и подарила на Восьмое марта. Рядом переминался с ноги на ногу зять, Костя, уткнувшись, как обычно, в смартфон. Пятилетняя Соня и трехлетний Павлик уже успели просочиться в глубину квартиры, и оттуда, из зала, доносился грохот рассыпаемого конструктора.
Елена Петровна медленно опустила тяжелые пакеты на пол. Спину прострелило привычной тупой болью — остеохондроз, верный спутник главного бухгалтера, напоминал о себе к вечеру особенно настойчиво.
— Здравствуй, дочка, — тихо сказала она, расстегивая пальто. — И тебе привет, Костя.
Зять буркнул что-то нечленораздельное, не отрывая взгляда от экрана. Марина же закатила глаза, всем своим видом демонстрируя, как тяжело ей общаться с человеком, который не способен запомнить элементарный список покупок.
— Мам, ну мы же договаривались, — в голосе дочери звенели капризные нотки, которые Елена помнила с детского сада. Только тогда это было мило, а в тридцать два года вызывало желание принять корвалол. — Ты обещала посидеть с детьми выходные. Мы с Костиком устали. Нам нужно время для себя. Для перезагрузки.
— Марина, сегодня вторник, — Елена прошла на кухню, на ходу включая чайник. Ей хотелось просто сесть и вытянуть ноги, а не начинать вторую смену у плиты. — Какие выходные? Я работаю до пятницы. У меня квартальный отчет, я прихожу домой без сил.
Марина прошла следом, брезгливо отодвинула со стола стопку квитанций за ЖКХ и села на краешек стула.
— Вот именно, работаешь! — она повысила голос. — В твоем возрасте люди уже внуками занимаются, пироги пекут. А ты всё карьеру строишь. Всех денег не заработаешь, мама. А семья — это главное.
Елена замерла с чашкой в руке. За окном, в сгущающихся ноябрьских сумерках, моросил противный дождь со снегом. По карнизу барабанило, в раковине монотонно капал кран — Костя обещал починить его еще месяц назад, но у творческих натур руки до сантехники не доходят.
— Семья, значит, — медленно повторила Елена. — А кушать эта семья что будет, если я уволюсь? Твою ипотеку кто платит? Половину суммы — я. Кружки Сони — я. Бензин для Костиной машины — через раз тоже я.
— Ну вот, опять ты начинаешь! — Марина всплеснула руками, и ее ухоженные ногти с идеальным маникюром сверкнули в свете лампы. — Попрекаешь куском хлеба! Это так низко, мам. Мы же молодые, нам нужно встать на ноги. Костя сейчас в поиске, у него сложный период, его стартап пока не выстрелил, но инвесторы уже на подходе...
Елена слышала про «инвесторов на подходе» последние четыре года. С тех пор, как Костя уволился из банка, заявив, что офисное рабство убивает в нем личность.
— Я не попрекаю, — устало вздохнула Елена, доставая из пакета тот самый «Российский» сыр и начиная нарезать бутерброды. Другой еды не было, а кормить «гостей» нужно. — Я просто говорю факты. Я устала, Марина. Мне почти шестьдесят. Я хочу приходить домой и отдыхать, а не работать банкоматом и бесплатной няней по первому требованию.
На кухню заглянул Костя.
— Там Павлик вазу разбил, — сообщил он равнодушно, словно речь шла о погоде. — Ту, синюю.
У Елены внутри всё оборвалось. Синяя чешская ваза. Подарок покойного мужа на их серебряную свадьбу. Единственная вещь, которую она берегла как зеницу ока.
Она молча прошла в зал. Осколки синего хрусталя лежали на ковре, как осколки её прошлой, счастливой жизни. Павлик стоял рядом и ревел, размазывая сопли по лицу. Соня сидела на диване и с интересом наблюдала за реакцией бабушки.
— Ничего страшного, — процедила Елена, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Это всего лишь вещь. Уберите детей на кухню, я подмету.
Когда она вернулась с веником, Марина что-то яростно шептала Косте. Увидев мать, она замолчала, но ненадолго. Воздух на кухне сгустился, стал тяжелым, как перед грозой. Запах мокрой шерсти от детских курток, висящих в коридоре, смешивался с ароматом колбасы и каким-то едким душком назревающего скандала.
— Мам, мы вообще-то не просто так пришли, — Марина решила перейти в наступление. — Нам нужны деньги.
— Опять? — Елена опустилась на табурет, чувствуя, как дрожат колени. — Я же перевела вам десятого числа пенсию. Всю, до копейки. Себе оставила только зарплату.
— Этого мало! — Марина нервно теребила салфетку. — Нам нужно... в общем, нам нужно триста тысяч. Срочно. До конца недели.
Елена поперхнулась чаем.
— Сколько? Марина, ты с ума сошла? У меня нет таких денег.
— Есть! Я знаю, у тебя есть «гробовые» на вкладе. Папа оставил.
— Это неприкосновенный запас. На случай болезни, на черный день. В конце концов, на мои похороны, чтобы вам не пришлось тратиться!
— Ну какие похороны! — скривилась дочь. — Ты еще нас всех переживешь. А нам деньги нужны сейчас. Мы хотим... мы решили съездить на Бали. На зимовку. Врач сказал, детям нужен морской воздух, у Павлика аденоиды, у Сони иммунитет слабый. А здесь что? Грязь, реагенты, вирусы. Мы хотим уехать на три месяца.
Елена смотрела на дочь и не узнавала её. Когда эта милая девочка с бантиками превратилась в эту жесткую, расчетливую женщину?
— На Бали, — тихо повторила Елена. — На три месяца. На мои похоронные деньги. Пока я буду здесь ходить по гололеду на работу, чтобы оплачивать вашу ипотеку за квартиру, в которой вы даже жить не будете?
— Ну ты же бабушка! — встрял Костя. Это была его первая длинная фраза за вечер. — Это нормально — помогать внукам. Во всем цивилизованном мире старшее поколение инвестирует в младшее.
— Инвестирует? — Елену начало трясти. Гнев, горячий и колючий, поднимался откуда-то из желудка. — Я вам квартиру купила — это инвестиция. Машину — инвестиция. Образование тебе, Марина, платное — инвестиция. А Бали — это блажь! Нет. Я не дам денег.
Марина вскочила. Стул с противным скрежетом проехал по плитке.
— Не дашь? То есть тебе плевать на здоровье внуков?
— Мне не плевать. Но аденоиды лечат в поликлинике, а иммунитет укрепляют закаливанием, а не коктейлями на пляже за счет матери!
И тут Марина сказала это. Она выпрямилась, лицо её пошло красными пятнами, а губы скривились в злой усмешке.
— Знаешь, что, мама... Ты, видимо, забыла, кто мы для тебя.
Повисла тишина. Такая плотная, что, казалось, ее можно резать ножом. Слышно было только, как в коридоре шмыгает носом Павлик и как монотонно, сводя с ума, капает неисправный кран: кап... кап... кап...
Елена Петровна медленно встала. Внутри у неё что-то щелкнуло и погасло. Словно перегорела последняя лампочка в темном подъезде. Она посмотрела на дочь — красивую, модную, уверенную в своей правоте. Посмотрела на зятя, который самодовольно кивал, поддерживая жену.
— Вон, — сказала она. Голос прозвучал чужим, хриплым.
— Что? — не поняла Марина.
— Вон из моего дома. Сейчас же. Забирайте детей и уходите.
— Ты выгоняешь внуков на ночь глядя? В такой холод? — Марина театрально схватилась за сердце. — Ты пожалеешь, мама! Ты больше их не увидишь! Я запрещу тебе к ним приближаться!
— Уходите, — Елена подошла к двери и распахнула её. Ледяной сквозняк из подъезда ударил по ногам. — Денег не будет. Ипотеку со следующего месяца платите сами. Я аннулирую доверенность завтра же. А теперь — пошли вон!
Марина, задыхаясь от возмущения, начала хватать детей, натягивать на них куртки. Павлик заплакал, Соня испуганно молчала. Костя, бормоча проклятия про «выживших из ума совков», искал второй ботинок.
— Ты умрешь в одиночестве! — крикнула Марина уже с лестничной клетки. — Стакана воды никто не подаст! Ты для нас больше не существуешь!
Дверь захлопнулась. Лязгнул замок.
Елена сползла по двери на пол. Ноги не держали. Сердце колотилось где-то в горле, отдавая тупой болью в левую лопатку. В квартире стало тихо, но эта тишина не приносила облегчения. Она давила, звенела в ушах.
«Мы тебя родили внуков... Ты нам должна...»
Фраза крутилась в голове заевшей пластинкой. Как они могли дойти до этого? Где она упустила момент? Может, когда купила Марине первый айфон, хотя у самой сапоги просили каши? Или когда устроила Костю на работу к знакомым, откуда он вылетел через месяц за прогулы, а она потом краснела и извинялась?
Она сидела на полу в прихожей, среди разбросанной обуви, и плакала. Впервые за много лет. Плакала не от жалости к себе, а от ужаса. От осознания того, что вырастила чудовищ.
Прошел час. Или два. Елена заставила себя встать. Нужно выпить лекарство. Нужно убрать осколки вазы. Жизнь не закончилась. Завтра на работу.
Она механически подмела в зале, выбросила мусор. Зашла на кухню. На столе, среди крошек от бутербродов и недопитых чашек, лежал какой-то скомканный лист бумаги. Видимо, выпал из кармана Костиной куртки, которую он небрежно бросал на подоконник.
Елена хотела смахнуть его в ведро, но взгляд зацепился за синюю печать. Что-то официальное. Неужели опять кредит взяли? Или повестка в суд?
Она разгладила лист ладонью. Бумага была плотной, с шапкой какой-то клиники. Строчки прыгали перед глазами, она потянулась за очками.
«Федеральный центр детской гематологии и онкологии... Заключение... Пациент: Смирнов Павел Константинович, 3 года...»
Елена читала, и буквы наливались чернотой.
«...диагноз: острый лимфобластный лейкоз... высокий риск... требуется срочная трансплантация костного мозга... квоты исчерпаны... стоимость поиска донора в международном регистре и реабилитации в клинике (Германия) составляет...»
Сумма. Внизу стояла сумма. Почти такая же, какую Марина требовала «на Бали».
И дата. Заключение выдано три дня назад.
Елена перечитала текст еще раз. И еще. Смысл слов доходил медленно, как сквозь вату.
«Аденоиды... Морской воздух... На Бали...»
Они врали. Они врали ей в лицо. Они придумали сказку про эгоистичный отдых, про «философию потребления», они устроили этот цирк с наглостью и требованием долга... Зачем?
Елена вспомнила глаза дочери. Те самые, в которых она увидела только жадность. А теперь, вспоминая этот взгляд, она поняла, что ошиблась. Там была не жадность. Там был животный, застывший, безумный страх. И стыд.
Марина знала, что у матери нет таких денег. Знала, что «гробовые» — это всё, что есть. И она не смогла сказать правду. Не смогла признаться, что её ребенок, её идеальный Павлик смертельно болен. Или боялась, что у матери не выдержит сердце? Или настолько привыкла к роли капризной принцессы, что ей было проще потребовать «на блажь», чем упасть в ноги и признать страшную беду, с которой они не могут справиться?
Или... Или они уже набрали кредитов, и им отказали все банки? И «Бали» — это был код? Способ сбежать, скрыться, увезти ребенка туда, где обещали лечение дешевле? Нет, в документе Германия.
Елена посмотрела на дату. Счет действителен пять дней.
В прихожей всё еще пахло Мариниными духами. Но теперь этот запах казался запахом беды.
Елена схватила телефон. Пальцы не слушались, попадая мимо кнопок. Набрала номер дочери.
«Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети».
Набрала Косте.
«Аппарат абонента выключен».
Она посмотрела на часы. 21:30. Куда они пошли с детьми в ночь? К свекрови? В гостиницу? На вокзал?
Взгляд упал на нижнюю строчку документа, приписанную от руки, видимо, врачом, но небрежно: «Без лечения прогноз неблагоприятный. Срок критический — 2-3 недели».
Телефон в руке Елены завибрировал. Пришло СМС от банка: «Отмена доверенности на имя Марины Смирновой выполнена успешно».
Елена Петровна сползла по стене, сжимая в руке страшный лист бумаги. Она только что выгнала их. Она отрезала их от денег. Она сказала, что они для неё не существуют. А они ушли, унося с собой умирающего мальчика, так и не решившись сказать ей правду в глаза, выбрав вместо этого маску циничных потребителей. Потому что так было привычнее? Или потому что они хотели защитить её? Или потому что сами еще не верили?
— Господи, что же мы наделали... — прошептала Елена в пустоту коридора.
И в этот момент в дверь позвонили. Короткий, резкий звонок. Не так звонят свои. Так звонит беда. Или полиция.
Елена, не чувствуя ног, подошла к глазку. На площадке никого не было. Только на коврике стоял пакет. Тот самый, детский рюкзачок Павлика с машинками, который он не выпускал из рук.
Она распахнула дверь. Лестница была пуста. Снизу, с первого этажа, доносился вой сирены скорой помощи, резко оборвавшийся у их подъезда.
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...