Построение было назначено на шесть утра. Солдаты выстроились в две шеренги, ещё не зная, что их командир уже договорился с немцами. Майор Кононов вышел перед строем и произнёс речь, которую репетировал двадцать лет с того дня, когда большевики казнили его отца на станичной площади.
«Кто хочет бить большевиков, за мной», - сказал он и шагнул в сторону немецких позиций.
Так, по крайней мере, рассказывал сам Кононов, находясь в эмиграции в Австралии, на склоне лет.
А теперь, читатель, позвольте задать вопрос: вы верите человеку, который двадцать лет врал о собственной биографии?
Сын есаула в шкуре пролетария
В личном деле командира Красной армии Ивана Никитича Кононова всё было чисто. Год рождения 1906-й. Происходил он из пролетарской семьи, вступил в РККА добровольцем в 1922 году.
Окончил кавалерийское училище ВЦИК, затем академию имени Фрунзе. Член ВКП(б) с 1929 года. За финскую войну получил орден Красной Звезды.
Безупречный послужной список, блестящая карьера.
А в эмиграции Кононов рассказывал другое.
Что родился он в 1900-м, в станице Новониколаевской Таганрогского округа. Что отец его был казачьим есаулом и в 1918-м большевики казнили его вместе с матерью прямо на станичной площади. Что старший брат погиб в Гражданскую, а двух младших расстреляли чекисты в тридцатые годы.
Какая из двух биографий настоящая? А может, ни одна?
В базе данных «Мемориал» Кононов значится уроженцем Житомира, проживавшим в Чебоксарах.
Где тут Область Войска Донского, читатель? Скорее всего, правда находится где-то посередине.
Кононов действительно мог потерять родных в Гражданскую, и действительно мог подделать документы, чтобы пролезть в Красную армию.
Двадцать лет носить маску, получать ордена, вступить в партию и ждать своего часа.
Окружение под Унечей
В августе сорок первого 155-я стрелковая дивизия попала в кольцо под Унечей. Положение было отчаянным, и тут командир 436-го стрелкового полка майор Кононов послал к немцам парламентёра.
Генерал фон Шенкендорф, командовавший тыловыми войсками группы армий «Центр», получил предложение о сдаче. 22 августа 1941 года сделка состоялась.
«С сегодняшнего дня я вступил в открытую борьбу против большевизма», - записал Кононов в дневнике.
И вот тут начинается самое интересное. Кононов утверждал, что перехитрил комиссара, что увёл полк обманом.
А на деле?
Батальонный комиссар Панченко перешёл к немцам вместе с ним. Добровольно, какой уж тут обман, тут сговор.
Был ли полк?
В послевоенных мемуарах Кононов живописал картину, что весь полк, строем, под звуки духового оркестра, марширует к немецким позициям.
Красиво, правда? Только вот незадача.
436-й стрелковый полк продолжал воевать. В январе 1942-го его включили в состав заново сформированной 155-й дивизии. Полк прошёл от Курска до Будапешта. В 1944-м получил почётное наименование «Стрыевский» и орден Богдана Хмельницкого.
В его рядах был Герой Советского Союза Григорий Карпов, командир пулемётного расчёта.
Знамя полка сохранилось. С 1975 года оно хранится в Музее Вооружённых сил. А в московской гимназии номер 1522, на улице Народного Ополчения, до сих пор работает музей боевой славы 436-го полка. Ветераны приносили туда фотографии и награды.
Так сколько же человек ушло с Кононовым?
Группа командиров и бойцов, это да. Но весь полк с оркестром? Похоже, генерал-майор (в эмиграции в Австралии) здорово привирал.
Генерал на службе рейха
Шенкендорф оценил инициативу перебежчика.
28 октября 1941 года вышел приказ о формировании казачьей части номер 102 под командованием Кононова. Личный состав набирали в лагерях для военнопленных, в Могилёве, Гомеле, Витебске, Смоленске. Из могилёвского лагеря отобрали пятьсот человек, из них четыреста записались казаками.
Немецкий генерал оставил в дневнике характеристику:
«Настроение казаков хорошее. Боеготовность отличная. Поведение по отношению к местному населению самое беспощадное».
Беспощадное, читатель. Это не я придумал, это Шенкендорф написал.
Кононовцы воевали с партизанами под Бобруйском, Могилёвом, Смоленском, Полоцком. В начале сорок второго участвовали в боях против окружённого корпуса генерала Белова. Потом часть включили в состав 1-й казачьей дивизии под командованием Гельмута фон Паннвица, и Кононов повёл свой 5-й Донской полк в Югославию, против армии Тито.
К концу войны Кононов дослужился до полковника Вермахта, заработал девять немецких орденов, включая Железный крест первой и второй степени. В апреле сорок пятого Власов присвоил ему звание генерал-майора.
Свой среди чужих
А вот среди казачьей эмиграции Кононов так и не прижился. Он требовал подчинить все казачьи части Власову, ссорился с атаманом Красновым и генералом Шкуро. Те смотрели на выскочку из Красной армии свысока.
Для белых эмигрантов он был чужаком, красным командиром, который сменил хозяина. Для подсоветских казаков, для тех же власовцев, был слишком независимым и амбициозным.
«Не пользовался авторитетом среди большинства эмиграции», - напишут о нём потом историки. Ни среди казаков, ни среди власовцев.
В мае сорок пятого, когда 15-й казачий корпус сдавался англичанам, Кононов исчез. Бросил своих казаков и перебрался в американскую зону. Краснова, Шкуро и Паннвица выдали Советам и повесили в Лефортово, а Кононов уцелел.
Аделаида, 1967
В конце сороковых Кононов всплыл в Австралии. Поселился в Аделаиде, отошёл от политики.
Жил тихо, но в картотеке КГБ значился как «изменник Родины», розыск не прекращался.
15 сентября 1967 года Иван Никитич Кононов погиб в автомобильной катастрофе.
Историк Кирилл Александров первоначально написал:
«Возможно, розыск достиг поставленной цели».
Потом изменил мнение. А биограф Константин Черкасов утверждал, что генерал умер после нескольких сердечных приступов.
Как оно было на самом деле, мы, наверное, уже не узнаем.
В московской гимназии до сих пор работает музей 436-го полка. Того, который, по словам Кононова, целиком перешёл к немцам.
Два полка с одним номером существуют в истории. Один в мемуарах предателя, другой в наградных листах и школьном музее.
Какой из них настоящий, решайте сами.