Дача досталась мне от родителей. Шесть соток в садовом товариществе «Рассвет», в сорока километрах от города. Домик небольшой, но крепкий, рубленый из сосны. Баня, колодец, яблони, которые ещё отец сажал. Я там каждое лето проводила, с самого детства. Сначала с родителями, потом с мужем, потом с детьми. А теперь вот одна.
Мужа моего, Геннадия, забрала другая женщина. Не в том смысле, что он ушёл. А в том, что появилась какая-то Оксана из соседнего отдела, и Гена вдруг понял, что прожил со мной тридцать лет «не с той». Ему тогда было пятьдесят пять, ей – тридцать два. Классика, в общем. Собрал чемодан и уехал строить новую жизнь. Квартиру мне оставил, дачу тоже. Сказал – бери всё, только отпусти без скандала. Я и отпустила. Не потому что добрая, а потому что устала.
Детей у нас двое. Дочь Светлана, сорок один год. Сын Артём, тридцать восемь. Оба взрослые, оба при деле. Света работает в банке, замужем за каким-то начальником среднего звена. Артём занимается чем-то непонятным в интернете, говорит, что это называется «фриланс». Живёт с девушкой Кристиной, которая меняется у него примерно раз в полтора года, но имя почему-то всегда одинаковое.
Мне шестьдесят три года. Пенсия небольшая, но на жизнь хватает. Работаю ещё немного – консультирую бывших коллег по бухгалтерии, веду учёт для маленькой фирмы знакомых. Денег не много, но и не бедствую. Квартира своя, дача своя, здоровье пока терпит.
И вот как-то в воскресенье собрались у меня оба. Редкое событие, между прочим. Обычно они по отдельности заезжают, и то нечасто. А тут вдруг позвонила Света, сказала, что хочет навестить. Потом Артём написал, что тоже заедет. Я обрадовалась, наготовила всего. Пирог с капустой испекла, котлеты пожарила, салат нарезала. Думала – семейный обед, как раньше.
Они приехали почти одновременно. Света – на своём белом кроссовере, который стоит как моя пенсия за три года. Артём – на такси, потому что свою машину он продал, чтобы «вложиться в криптовалюту». Чем закончилось вложение, я так и не поняла, но машины у него больше нет.
Сели за стол. Я разложила еду, налила чай. Смотрю на них – красивые, взрослые, успешные. Вроде бы всё хорошо. Но что-то в воздухе витало. Какое-то напряжение. Света ковыряла вилкой котлету и переглядывалась с братом. Артём смотрел в телефон и нервно дёргал ногой под столом.
– Мам, – наконец начала Света, – мы хотели с тобой поговорить.
– О чём? – спросила я, хотя уже чувствовала, что разговор будет не из приятных.
– О даче.
Вот оно. Я почему-то сразу поняла, к чему идёт. Но сделала вид, что не понимаю.
– А что с дачей?
– Мам, ну ты же сама понимаешь, – вмешался Артём, откладывая телефон. – Ты там почти не бываешь. Участок зарастает. Дом требует ремонта. Смысл держать?
– Я там каждое лето бываю, – возразила я. – В прошлом году два месяца жила.
– Два месяца в году, – сказала Света. – А остальные десять месяцев участок стоит пустой. Это же неразумно.
Я молчала. Ждала продолжения.
– Продавай дачу и раздели деньги между нами, – выпалил Артём.
Света поморщилась. Видимо, брат сказал это слишком прямо, не так, как они договаривались. Но суть была именно такая.
– Мы не требуем, мам, – поправилась дочь. – Мы просто предлагаем. Дача сейчас стоит хороших денег. Участки в том районе подорожали. Можно выручить миллиона четыре, а то и больше. Тебе одной столько не нужно. А нам бы пригодилось.
– На что? – спросила я.
Света замялась.
– Ну, у нас с Вадимом ипотека. Хотим досрочно погасить.
– А у тебя? – я посмотрела на Артёма.
– У меня проект намечается. Нужен стартовый капитал.
Я кивнула. Проект. Очередной проект. Сколько их уже было – не сосчитать. Каждый раз сын загорался какой-нибудь идеей, просил денег, а потом идея сдувалась, как воздушный шарик.
– И сколько вам нужно? – спросила я.
– Ну, если продашь за четыре миллиона, то по два каждому, – быстро подсчитал Артём.
– А мне?
Они переглянулись.
– Мам, ну тебе же квартира останется, – сказала Света. – И пенсия. Куда тебе ещё деньги? Ты же не тратишь особо.
Я смотрела на своих детей и пыталась понять, когда они стали такими. Когда научились смотреть на меня как на источник денег, а не как на мать. Когда решили, что моё имущество – это их имущество, только я пока об этом не знаю.
– Я подумаю, – сказала я.
Они уехали через час. Пирог почти не тронули, котлеты тоже. Света чмокнула меня в щёку, Артём махнул рукой от двери. И всё. Снова тишина.
Я убрала со стола, помыла посуду. Потом села у окна и долго смотрела на улицу. В голове крутились разные мысли. Обидные, горькие, злые.
Дача – это не просто участок земли. Это моя жизнь. Там каждое дерево посажено моими руками или руками родителей. Там я провела лучшие годы. Там Света сделала первые шаги, а Артём научился плавать в надувном бассейне. Там мы с Геной сидели вечерами на веранде и пили чай, глядя на закат. Там пахнет яблоками, смородиной и детством.
И вот теперь мои дети хотят, чтобы я всё это продала и отдала им деньги. Не попросили, нет. Потребовали. Как будто это само собой разумеется.
Через неделю позвонила Света.
– Мам, ну что, ты подумала?
– Подумала.
– И?
– Не буду продавать.
В трубке повисла пауза.
– Мам, ты серьёзно?
– Абсолютно.
– Но это же глупо! Ты одна, тебе шестьдесят три года. Зачем тебе дача? Ты даже грядки копать не можешь, спина болит.
– Светлана, – я старалась говорить спокойно, – это моя дача. Моя собственность. Я сама решу, что с ней делать.
– Ты эгоистка, мам. Ты думаешь только о себе.
Я чуть не рассмеялась. Эгоистка. Я. Которая всю жизнь отдавала этим детям всё, что могла. Которая ночей не спала, когда они болели. Которая во всём себе отказывала, чтобы им было лучше. Эгоистка.
– Света, разговор окончен. Дачу не продаю.
Она бросила трубку.
Артём позвонил на следующий день. Голос был елейный, просительный. Совсем не такой, как обычно.
– Мамуль, это я. Слушай, я тут подумал. Может, ты просто не поняла, что мы имели в виду. Мы же не просто так просим. Нам правда нужно.
– Артём, я всё поняла. Ответ – нет.
– Но почему?
– Потому что это моя дача. И я не обязана её продавать, чтобы давать вам деньги. Вам по сорок лет, вы взрослые люди. Зарабатывайте сами.
– Мам, ну ты чего? Мы же семья!
– Семья, – повторила я. – А когда ты последний раз приезжал просто так, без просьб? Когда ты звонил, чтобы узнать, как я себя чувствую, а не чтобы попросить денег?
Он замолчал.
– Вот и я о том же, – сказала я. – Всего хорошего, сын.
После этого они замолчали. Неделя прошла, другая, третья. Ни звонков, ни сообщений. Я не обманывалась – это была не обида, а тактика. Они решили взять меня измором. Думали, что я затоскую без общения и уступлю.
Но они просчитались. Я не затосковала. Я освободилась.
Знаете, когда живёшь всю жизнь для других, забываешь, что у тебя есть собственные желания. Я вдруг вспомнила, что всегда мечтала путешествовать. Ещё в молодости, когда работала на заводе, я откладывала статьи из журналов про разные страны. Париж, Рим, Барселона. Греческие острова, норвежские фьорды. Мне казалось, что когда-нибудь я обязательно всё это увижу.
Но потом была семья, дети, работа. Потом перестройка, девяностые, выживание. Потом внуки, которых, правда, мне почти не показывали. Потом развод с Геной. И вот мне шестьдесят три, а я так нигде и не была.
Однажды вечером я сидела с ноутбуком и случайно наткнулась на сайт турагентства. Кругосветные путешествия для пенсионеров. Три месяца, двадцать стран, всё включено. Цена была впечатляющая, но не заоблачная. Примерно столько, сколько стоила моя дача.
И тут меня осенило.
Дети хотят, чтобы я продала дачу и отдала деньги им. А что, если я продам дачу и потрачу деньги на себя?
Идея была такой дикой, что я сначала даже испугалась. Как это – потратить на себя? Я же мать, бабушка. Я должна думать о детях, о внуках. Должна откладывать, экономить, оставлять наследство.
Но потом я задумалась: а почему, собственно, должна?
Дети взрослые, работают, зарабатывают. У Светы квартира, машина, муж с хорошей зарплатой. У Артёма тоже всё есть, просто он вечно влезает в какие-то авантюры и теряет деньги. Но это его выбор, не мой.
А я? Мне шестьдесят три года. Сколько мне осталось активных лет – десять, пятнадцать? Когда, если не сейчас?
Я не спала всю ночь. Думала, считала, прикидывала. Под утро приняла решение.
Позвонила знакомому риелтору, Марине. Она когда-то работала у нас в бухгалтерии, потом ушла в недвижимость. Толковая женщина, честная.
– Марина, я хочу продать дачу, – сказала я.
– Тамара Петровна, серьёзно? Вы же её так любите!
– Любила. Но пришло время отпустить.
Марина взялась за дело. Через месяц нашёлся покупатель. Молодая семья с двумя детьми. Они приехали смотреть участок, и я увидела в их глазах то же восхищение, которое когда-то было у меня. Жена ходила между яблонями и представляла, как будет варить варенье. Муж смотрел на баню и мечтал о вениках. Дети носились по участку и визжали от счастья.
– Мы берём, – сказал муж. – Сколько вы хотите?
Марина назвала цену. Четыре миллиона триста тысяч. Они согласились без торга.
Сделку оформили за две недели. Деньги упали мне на счёт. Я смотрела на эту цифру и не верила своим глазам. Столько денег у меня не было никогда в жизни.
И вот тут началось самое интересное.
Света узнала о продаже от Марины. Они где-то пересеклись, и Марина проболталась. Дочь примчалась ко мне в тот же вечер.
– Мама! Ты продала дачу?!
– Продала.
– Без нас?!
– А вы тут при чём?
Света смотрела на меня круглыми глазами.
– Как это при чём? Мы же договорились!
– Мы не договаривались. Вы потребовали. Я отказала. А потом передумала и решила продать. Но это не значит, что я буду делить деньги между вами.
– А что ты будешь с ними делать?
Я улыбнулась.
– Путешествовать.
Если бы я сказала, что собираюсь полететь на Луну, Света удивилась бы меньше.
– Путешествовать? Ты? Куда?
– Вокруг света.
Она села на стул, как подкошенная.
– Мама, ты сошла с ума. Тебе шестьдесят три года. Какие путешествия? У тебя давление, спина, суставы.
– Всё это лечится, – спокойно ответила я. – И потом, там будет медицинское сопровождение. Я уже изучила программу.
– Мама, это безумие! Эти деньги нужны семье!
– Светлана, – я посмотрела ей в глаза, – я и есть семья. Я часть семьи. И эти деньги – мои. Я заработала их, когда тридцать лет назад купила этот участок. Я вложила в него свой труд, своё время, свою жизнь. И теперь я имею полное право потратить их так, как считаю нужным.
– Но мы твои дети!
– Вы взрослые люди. Я вырастила вас, выучила, дала всё, что могла. Теперь ваша очередь зарабатывать самим.
Света ушла, хлопнув дверью. Через час позвонил Артём. Орал в трубку, что я предала семью, что я эгоистка, что я плохая мать. Я послушала минуты три, потом положила трубку.
На следующий день пришло сообщение от Светы: «Мама, если ты так поступишь, мы больше не будем общаться». Я ответила: «Это ваш выбор, не мой».
А потом я пошла в турагентство.
Менеджер, молодая девушка Настя, смотрела на меня с уважением и лёгким удивлением.
– Тамара Петровна, вы точно хотите весь маршрут? Три месяца – это серьёзно.
– Точно, – сказала я. – Я всю жизнь ждала этого момента.
Мы сидели над картой, выбирали страны. Настя объясняла маршрут: сначала Европа – Франция, Испания, Италия, Греция. Потом паром на Ближний Восток, оттуда в Азию – Таиланд, Вьетнам, Япония. Потом Австралия, Новая Зеландия. И напоследок – Южная Америка. Аргентина, Бразилия, Перу.
Голова кружилась от названий. Я слышала их всю жизнь, но никогда не думала, что увижу своими глазами.
– Группа будет небольшая, – объясняла Настя. – Двенадцать человек. Все примерно вашего возраста, плюс-минус. Сопровождающий говорит на нескольких языках. Всё организовано – перелёты, отели, экскурсии. Вам только наслаждаться.
Я оплатила тур. Это было странное чувство – отдать столько денег сразу. Но ещё более странным было чувство свободы, которое пришло следом.
До отъезда оставался месяц. Я начала собираться. Купила удобные кроссовки, лёгкий чемодан на колёсиках, солнцезащитные очки. Перечитала всё, что нашла про страны маршрута. Записалась в поликлинику, сделала нужные прививки.
Дети не звонили. Я тоже не звонила. Было немного грустно, но не так, как я ожидала. Может быть, потому что впереди меня ждало что-то новое. Что-то своё.
Накануне отъезда позвонила подруга Валя. Единственный человек, которому я рассказала про свои планы.
– Томка, ну ты даёшь! – восхищалась она. – Я бы в жизни не решилась!
– А я решилась, – сказала я. – Знаешь, Валь, я вдруг поняла одну вещь. Мы всю жизнь ждём подходящего момента. Думаем – вот дети вырастут, вот на пенсию выйду, вот то, вот сё. А потом оказывается, что момент никогда не будет подходящим. Если хочешь жить – живи сейчас.
– Философ ты, Томка, – засмеялась Валя. – Ладно, ты там фотографии присылай. Я хоть посмотрю, как оно бывает.
Самолёт вылетал утром. Я встала в пять, ещё раз проверила документы, закрыла квартиру. На лестничной клетке столкнулась с соседкой Ниной Павловной.
– Тамара, ты куда в такую рань?
– В кругосветку, – ответила я.
Нина Павловна открыла рот и так и осталась стоять. А я пошла вниз, к такси.
Первая остановка была в Париже. Я стояла на площади перед Эйфелевой башней и плакала. От счастья, от переполнявших чувств, от осознания того, что это не сон. Это правда. Я здесь.
Группа оказалась замечательной. Двенадцать человек из разных городов России, все примерно одного возраста. Мы быстро подружились. Вместе ходили на экскурсии, вместе обедали, вместе смеялись над своими приключениями.
Была там одна женщина, Галина из Новосибирска. Мы сошлись особенно близко. У неё была похожая история – сын требовал продать квартиру и отдать деньги на бизнес. Она отказала и вместо этого поехала в путешествие.
– Знаешь, – сказала она однажды вечером, когда мы сидели в маленьком греческом кафе на берегу моря, – я сначала думала, что это эгоизм. Тратить деньги на себя вместо того, чтобы отдать детям. А потом поняла – это не эгоизм. Это справедливость.
– Справедливость?
– Ну да. Мы всю жизнь вкладывали в детей. Отдавали им всё. И что получили взамен? Они считают, что мы им должны. Что наши деньги, наше имущество – это их деньги и имущество, только временно находящиеся у нас. А это не так. Мы заработали это своим трудом. И имеем право распоряжаться как хотим.
Я кивала. Она была права.
Три месяца пролетели как один день. Испания с её фламенко и апельсиновыми рощами. Италия с музеями и мороженым. Греция с белыми домиками и лазурным морем. Таиланд с храмами и слонами. Япония, которая казалась другой планетой – чистая, технологичная, удивительная.
В Австралии я обняла коалу. В Новой Зеландии видела настоящих китов. В Аргентине танцевала танго – неумело, неуклюже, но танцевала! В Бразилии стояла на смотровой площадке у статуи Христа и смотрела на Рио-де-Жанейро, распластавшийся внизу.
Фотографий накопилось несколько тысяч. Я отправляла их Вале, и она охала и ахала в ответных сообщениях.
А от детей по-прежнему ничего. Ни звонков, ни сообщений. Сначала я проверяла телефон по несколько раз в день. Потом перестала. Что толку ждать того, чего не будет?
Однажды, уже под конец путешествия, мне пришло сообщение от внучки Маши. Ей пятнадцать, дочка Светы.
«Бабушка, ты правда путешествуешь вокруг света? Это так круто! Мама злится, но я думаю, ты молодец. Пришли фотки!»
Я расплакалась. Потом отправила ей целый альбом фотографий. И ссылку на видео, которое сняла в Японии – как цветёт сакура.
Маша ответила: «Бабушка, когда я вырасту, тоже хочу так путешествовать! Ты крутая!»
Крутая. Мне шестьдесят три года, и внучка считает меня крутой. Это было приятнее любых слов.
Когда я вернулась домой, в почтовом ящике лежала гора писем. Реклама, счета, какие-то уведомления. И одно письмо от Светы. Настоящее, бумажное, в конверте.
Я открыла его дома, за чашкой чая.
«Мама, здравствуй. Я долго думала, писать ли тебе. Решила написать. Мне стыдно за то, как мы с Артёмом себя вели. Мы были неправы. Ты всю жизнь отдавала нам всё, а мы требовали ещё. Это было несправедливо и подло. Прости нас. Маша показала мне твои фотографии. Ты там такая счастливая. Я рада, что ты поехала. Рада, что не послушала нас. Если ты захочешь, мы можем попробовать начать сначала. Я люблю тебя, мама. Твоя Света».
Слёзы капали на бумагу. Я читала письмо снова и снова.
Потом позвонила дочери. Она взяла трубку после первого гудка.
– Мама?
– Света. Спасибо за письмо.
Она молчала. Я слышала, как она сопит в трубку, сдерживая слёзы.
– Приезжай ко мне, – сказала я. – Привези Машу. Я покажу вам фотографии. Расскажу про путешествие. Чай попьём.
– Правда можно? – голос дочери был как у маленькой девочки.
– Правда.
Они приехали в тот же вечер. Света обняла меня на пороге и долго не отпускала. Маша носилась по квартире, разглядывая сувениры.
– Бабушка, это что?
– Веер из Испании.
– А это?
– Статуэтка из Таиланда.
– А это?
– Камешек с пляжа в Австралии.
Мы сидели за столом, я показывала фотографии и рассказывала истории. Света слушала, Маша задавала вопросы. Это был первый нормальный вечер за долгое время.
– Мама, – сказала Света, когда Маша ушла в комнату смотреть телевизор, – я хочу, чтобы ты знала. Мы с Вадимом сами погасим ипотеку. Без твоих денег. Это было неправильно – требовать от тебя.
– Я знаю, – сказала я.
– И Артём... Он тоже хочет извиниться. Только пока не решается. Ты же знаешь, какой он.
– Знаю.
Света взяла мою руку.
– Мам, а ты ещё куда-нибудь поедешь?
Я улыбнулась.
– Может быть. Деньги ещё остались. На небольшое путешествие хватит. Думаю на следующий год в Норвегию. Фьорды посмотреть.
– Возьми меня с собой? – вдруг попросила Света.
Я посмотрела на неё с удивлением.
– Правда хочешь?
– Хочу. Я тоже... Я тоже так хочу. Как ты. Жить по-настоящему. А не только ипотеку платить и на работу ходить.
– Тогда едем вместе.
Артём позвонил через неделю. Голос был виноватый, нерешительный.
– Мам... Это я.
– Слышу, что ты.
– Я хотел сказать... Ну, в общем... Прости меня. Я вёл себя как... Как дурак.
Я не стала спорить. Это было правдой.
– Мам, можно я приеду? Посмотрю твои фотографии?
– Приезжай.
Он приехал в воскресенье. Привёз торт и цветы. Сидел на кухне, листал альбомы, слушал мои рассказы. В какой-то момент сказал:
– Мам, я тут подумал. Хватит мне заниматься ерундой. Устроюсь на нормальную работу. Хватит уже авантюр.
– Давно пора, – сказала я.
– И ещё. Я буду к тебе приезжать. Просто так. Без денег и просьб. Как раньше.
– Как раньше – это когда?
Он задумался.
– Ну... Когда я был маленький. Помнишь, мы на даче жили летом? Ты варенье варила, а я по деревьям лазил?
– Помню.
– Вот так и будем. Только без дачи.
Я улыбнулась.
– Без дачи, но с путешествиями. Я теперь буду ездить вместо того, чтобы грядки полоть.
– И правильно, – сказал Артём. – Это лучше, чем грядки.
Сейчас прошёл год с того разговора. Я всё ещё здорова, всё ещё полна сил. На следующий месяц у нас со Светой билеты в Норвегию. Маша тоже едет, каникулы у неё. Артём обещал присоединиться на обратном пути, встретить в аэропорту.
Денег от продажи дачи осталось не так много, но на несколько поездок хватит. А потом? Потом посмотрим. Может, продам квартиру и куплю поменьше. Разница тоже пойдёт на путешествия.
Дети больше не требуют денег. Наоборот, помогают. Света привозит продукты, Артём чинит что-то по мелочи. Маша приезжает в гости, рассказывает про школу, про друзей, про планы на будущее. Она хочет стать переводчиком, чтобы ездить по всему миру. Я говорю ей – правильно, дерзай.
Иногда я думаю о даче. О тех яблонях, которые сажал отец. О бане, где мы с Геной парились по субботам. О веранде с видом на закат. Грустно, конечно. Но не так, чтобы жалеть.
Потому что дача – это прошлое. А путешествия – это настоящее. И будущее тоже. Я выбрала жизнь. И не жалею ни об одной потраченной копейке.
Вчера Валя спросила меня:
– Томка, а не скучаешь по даче?
Я подумала и ответила:
– Скучаю. Но знаешь что? Я видела Эйфелеву башню. И китов в океане. И сакуру в Японии. И танцевала танго в Аргентине. Дача была прекрасна. Но это – прекраснее.
Валя посмотрела на меня и сказала:
– Ты изменилась, Томка. Стала какая-то... светящаяся.
– Это потому что я наконец-то живу для себя, – ответила я. – Первый раз за шестьдесят три года. И знаешь что? Мне нравится.
На стене в моей комнате висит карта мира. На ней флажками отмечены все места, где я побывала. Флажков много. Но белых пятен ещё больше.
И я собираюсь их закрасить. Потому что жизнь одна. И тратить её на ожидание, когда кто-то разрешит тебе быть счастливой – глупо.
Я сама себе разрешила. И это лучшее решение в моей жизни.