Участок мне достался заросший. Крапива в человеческий рост, малина одичала, дом покосился. Но в центре огорода, возвышаясь над бурьяном, стояло **Оно**.
Пугало.
Обычно пугала делают смешными: старая шляпа, пиджак с чужого плеча. Это же выглядело так, будто его строил маньяк.
Вместо головы — туго набитый гнилой соломой мешок из-под картошки. На нем не было нарисовано лица. Мешок был просто стянут на «шее» толстой проволокой.
Одежда — черный, истлевший плащ, похожий на рясу.
И руки.
Вместо палок из рукавов торчали **грабли**. Ржавые, острые железные веера, направленные вниз.
Когда я начал расчищать участок, ко мне подошел сосед, дед Илья.
— Здорово, новосел. Ты это... Чучело не трожь.
— Почему? — я вытер пот со лба. — Страшное же. Вид портит.
— Оно не для красоты, — дед понизил голос. — Оно **держит периметр**. Поле за твоим домом — проклятое. Там «Полуденницы» живут. Если Стража убрать, они в дом войдут.
— Дед, иди проспись, — отмахнулся я.
Вечером я облил пугало бензином.
Оно горело плохо. Солома шипела, выпуская черный, жирный дым, который пах не травой, а паленой шерстью.
Когда огонь проел мешковину на «голове», я увидел, что внутри.
Там не было соломы.
Там был череп.
Настоящий, пожелтевший от времени человеческий череп.
— Ну ни фига себе реквизит, — пробормотал я, сбивая остатки конструкции ногой.
Я собрал угли и кости (решил, что пластик) в ведро и вынес на помойку.
Ночь наступила душная. Окна были открыты.
Около двух часов ночи я проснулся от шелеста.
Шум шел с поля.
*Шр-р-р... Шр-р-р...*
Как будто сотни сухих стеблей трутся друг о друга. Или как будто кто-то идет сквозь высокую траву.
Я подошел к окну.
Луна освещала огород.
Там, где стояло Пугало, теперь было пустое черное пятно гари.
А со стороны поля к моему забору двигались фигуры.
Высокие. Тонкие. Женские.
Их было дюжины. Они были одеты в белые, светящиеся в лунном свете сарафаны. Волосы распущены.
Они плыли над травой.
Они перешагнули через забор, как через ниточку.
— **Где он?** — спросил голос, похожий на шелест ветра. — **Где Страж? Место пусто.**
— **Пусто... Пусто...** — подхватили остальные.
Они двигались к дому. Медленно, хороводом.
Я увидел их лица.
У них не было кожи. Только сухие, переплетенные мышцы и жилы, как у анатомических пособий. И огромные, черные провалы ртов.
Я заперся в доме. Задвинул засовы, подпер дверь шкафом.
Но они не ломились.
Они окружили дом и начали... петь.
Это была не песня. Это был монотонный гул, от которого у меня начали выпадать зубы. Я сплюнул на ладонь резец — он вышел без боли и крови, просто выпал из десны.
Кожа на руках начала сохнуть и трескаться, превращаясь в кору.
— **Место не может быть пустым,** — шелестели голоса за стеной. — **Один ушел. Другой встанет.**
В окно, разбив стекло, влетел предмет.
Это был тот самый мешок. Грязный, из-под картошки.
А следом в комнату вошли Они.
Они прошли сквозь стены, как сквозь туман.
Вблизи я увидел, что их тела состоят из сухой травы, скрепленной магией и ненавистью.
— **Одевайся,** — сказала главная, протягивая мне мешок. — **Ты сжег смену. Ты освободил его. Теперь твой черед.**
Я хотел закричать, ударить, убежать.
Но мои ноги...
Я посмотрел вниз.
Мои ноги срослись. Джинсы лопнули. Моя плоть одеревенела, превратившись в единый, грубый столб, который пробил пол и ушел корнями глубоко в землю.
Я больше не мог ходить.
Я чувствовал, как соки земли поднимаются по моим венам, заменяя кровь смолой.
— **Надень,** — ласково прошелестела Полуденница. — **Солнце будет жечь глаза. Вороны будут клевать лицо. Тебе нужна маска.**
Мои руки... Мои пальцы удлинились, превращаясь в ржавые железные прутья. Я сам стал граблями.
Я понял, что сопротивляться бесполезно. Это не смерть. Это **назначение**.
Я взял мешок.
Натянул его на голову.
Запахло гнилой соломой и пылью. Мир стал тусклым, видимым только через переплетение грубой ткани.
Стало тихо. И спокойно.
Страх ушел. Осталось только чувство долга.
Я должен стоять. Я должен пугать ворон. Я должен держать Границу.
— **Хороший,** — прошептала тварь, погладив меня по мешковине сухой рукой. — **Стой крепко. Лет через сто придет другой дурак. И сменит тебя.**
***
Прошло много времени. Я не знаю, какой сейчас год.
Я стою в огороде. Солнце печет. Дождь мочит.
В доме живут новые люди. Они меня боятся.
Вчера хозяин, молодой парень, подошел ко мне с канистрой бензина.
Я хотел крикнуть ему: «Не смей! Ты не знаешь, что делаешь!».
Но у меня нет рта.
Я могу только скрипеть на ветру.
Он чиркнул спичкой.
Огонь охватил мои ноги.
И я почувствовал... **радость**.
Наконец-то.
Смена пришла.