— Сколько? — сухо спросила Марина, не оборачиваясь от раковины. Звук льющейся воды не мог заглушить её раздражения.
Андрей виновато потер шею.
— Десять тысяч. Марин, ну у него правда форс-мажор. Коллекторы звонят, грозятся прийти. Он клялся, что с первой зарплаты отдаст.
— Андрей, — Марина выключила воду и повернулась, вытирая руки полотенцем. — Твой брат «клянется» уже пятый год. Мы ему оплатили лечение зубов, ремонт машины, долг за квартиру. Он хоть рубль вернул?
— Он младший, Марин. Непутевый, да. Но родная кровь же. Не могу я его бросить, когда человека прессуют.
Андрей перевел деньги. Как обычно.
Его брат, Виталик, был мастером спорта по созданию проблем. Ему было тридцать два, но вел он себя как подросток, у которого украли карманные деньги. Работал он от случая к случаю, зато всегда имел грандиозные планы («Вот сейчас тему замутим с пацанами, поднимусь, вам джип куплю!»).
Андрей верил. Или хотел верить. У них с Виталиком никого не осталось после смерти родителей, и Андрей чувствовал себя ответственным. «Старший должен помогать».
Беда пришла через полгода. И не к Виталику, а к Андрею.
Он возвращался с работы поздно вечером. Гололед, уставший водитель на встречке, удар...
Андрей выжил чудом. Но самое страшное — машина. Его старенький «Форд», кормилец (Андрей работал торговым представителем, машина была нужна как воздух), превратился в груду металла.
Страховая насчитала копейки — «износ деталей». Виновник аварии оказался безработным без страховки.
На восстановление здоровья и покупку хоть какого-то «колеса» нужно было срочно найти двести тысяч.
Марина плакала, пересчитывая их скромную заначку.
— Пятьдесят есть. Где брать остальное? Кредит мне не дадут с моей зарплатой, у тебя больничный...
Андрей лежал на диване, глядя в потолок. Нога ныла.
— Позвоню Виталику, — сказал он.
— Ты смеешься? — горько усмехнулась Марина. — У него снега зимой не выпросишь.
— Не скажи. Он на прошлой неделе бабушкину дачу продал. Наследство. Там нормально вышло, миллиона полтора. Он хвастался. Я же ему не чужой. У меня ситуация — край.
Андрей набрал номер брата. Гудки шли долго.
— Алло! Братуха! — голос Виталика был веселым, на фоне играла музыка.
— Виталь, привет. Слушай, беда у меня. На машине влетел крупно.
— Да ладно?! Живой?
— Живой, но поломанный. И без машины. Виталь, выручи, а? Мне двести тысяч нужно. Срочно. Я знаю, ты дачу продал...
Музыка на том конце стихла. Голос брата стал грустным и тягучим.
— Ох, Андрюха... Как не вовремя-то. Ты не представляешь. Я ж эти деньги в дело пустил. Вложился в крипту, а она просела. И долги старые раздал. Короче, пустой я сейчас, брат. Сам на "Дошираках" сижу.
— Вообще ничего нет? — упавшим голосом спросил Андрей. — Хоть сколько-то? Мне на реабилитацию.
— Ну тысячи две могу кинуть, чисто на фрукты. Извини, брат. Не судьба. Держись там!
Андрей положил телефон.
— Ну? — спросила Марина.
— Нет у него. Вложился, говорит. Прогорел.
Марина ничего не сказала. Просто пошла заваривать чай.
Деньги собрали по друзьям и коллегам. Скидывались по пять-десять тысяч. Помог начальник Андрея — выписал матпомощь. Выкарабкались.
Через неделю Марина села на край дивана и молча протянула Андрею свой телефон.
— Смотри.
— Что там?
— Инстаграм Ленки, бывшей одноклассницы Виталика. Они, оказывается, вместе сейчас.
Андрей взял телефон.
На экране было фото. Яркое, солнечное, режущее глаза посреди серой российской зимы.
Белоснежный песок. Лазурное море. Пальмы.
И Виталик. В новых дорогих плавках, с коктейлем в руке, обнимает блондинку. Загорелый, довольный жизнью.
Подпись под фото: «Мальдивы — это рай! Спасибо любимому за этот сказочный подарок! Живем один раз!».
Дата публикации: вчера. Тот самый день, когда Виталик сказал Андрею, что «сидит на Дошираках».
Андрей смотрел на фото минуту. Вглядывался в улыбку брата.
Вспоминал, как сам отдавал ему последние деньги, когда Марина ходила в старых сапогах. Вспоминал, как Виталик ел у них на кухне, жалуясь на жизнь.
Внутри что-то оборвалось. Не было злости, не было желания орать. Была только гулкая пустота. Как будто умер кто-то.
— Заблокируй его, — тихо сказал Андрей, возвращая телефон жене. — Везде.
— А ты?
— И я...
Прошло три месяца. Андрей уже вышел на работу, купил подержанную машину, потихоньку отдавал долги друзьям.
В субботу в дверь позвонили.
На пороге стоял Виталик. Загорелый, но уже какой-то помятый. Глаза бегали.
— Здорово, семейство! — он попытался пройти в коридор, как раньше, по-хозяйски.
Андрей встал в дверях, перегородив проход.
— Привет.
— Андрюх, вы чего трубки не берете? Я звоню-звоню... Слушай, тема есть. Я там с Мальдив вернулся... ну, ты слышал, наверное. Короче, потратился немного, а тут за квартиру платить надо, хозяйка выселяет. Одолжи тридцатку, а? До зарплаты. Я устроюсь скоро, обещаю.
Виталик улыбался той самой улыбкой, которая раньше открывала все двери. Улыбкой младшего брата.
Андрей смотрел на него и видел чужого человека. Туриста с картинки.
— Нет, — сказал Андрей.
— В смысле — нет? — улыбка сползла. — Андрюх, ты чего? Это ж я. У меня ситуация! На улице ночевать прикажешь?
— Продай плавки, — спокойно сказал Андрей.
— Чего?
— Плавки свои продай. Мальдивские. Или коктейль.
— Ты о чем вообще? — Виталик начал злиться. — Ты че обиделся? Из-за денег? Да я тебе...
— У меня нет брата, — перебил его Андрей. Голос был ровным, без эмоций. — У меня был брат. Бедный, несчастный, которому я помогал. А богатого туриста, который врет мне, когда я лежу в гипсе, я не знаю.
Андрей начал закрывать дверь.
— Андрюха! Ты пожалеешь! — заорал Виталик, вставляя ногу в проем. — Родней не разбрасываются! Кто тебе стакан воды подаст?!
— Убери ногу, — сказал Андрей.
В его глазах было столько холода, что Виталик отшатнулся.
Дверь захлопнулась. Щёлкнул замок. Два оборота.
Андрей вернулся на кухню. Марина сидела за столом, сжав руки.
— Ушел? — спросила она.
— Ушел.
— Сердце болит?
Андрей налил себе чаю. Посмотрел в окно, где Виталик, пнув колесо машины, кому-то звонил — наверняка искать следующую "последнюю рубашку".
— Нет, Марин. Не болит. Вылечил.
Он отпил чай и впервые за много лет почувствовал, что никому ничего не должен...