Конверт лежал на столе уже третий день. Кремовый, плотный, с золотым тиснением по краю. Я проходила мимо него утром, когда варила кофе. Проходила вечером, когда возвращалась из магазина. И каждый раз останавливалась — будто он мог укусить.
Внутри — приглашение на свадьбу.
Олег Воронов и Кристина Ларина приглашают вас разделить радость...
Олег Воронов. Мой бывший муж. Человек, с которым я прожила пять лет и развелась десять лет назад.
Я взяла конверт, повертела в руках. Бумага дорогая, шершавая на ощупь. Олег всегда любил пустить пыль в глаза.
К приглашению была приколота записка на розовой бумаге. Почерк незнакомый, округлый, с завитушками.
«Марина, я знаю, что вы были близки с Олегом в прошлом. Хочу, чтобы вы видели — мы счастливы и открыты. Приходите. Кристина».
Близки в прошлом. Интересная формулировка.
Зачем приглашать бывшую жену на свадьбу? Чтобы продемонстрировать победу? Чтобы потешить своё эго?
Или эта Кристина и правда ничего не знает.
Телефон звякнул. Сообщение от Лены — моей единственной подруги, которая осталась после развода.
«Ну что, решила? Идёшь?»
Набрала ответ: «Не знаю ещё».
«Иди. Закрой этот гештальт. Покажи ему, что ты в порядке. Держись!»
В порядке.
Я посмотрела на своё отражение в тёмном экране телефона. Сорок два года. Морщинки у глаз. Волосы с первой сединой, которую закрашиваю каждый месяц. Владелица маленького цветочного магазина, который кормит, но не балует.
В порядке ли я?
Наверное. Смотря с чем сравнивать.
***
Десять лет назад, когда всё закончилось, я была не в порядке.
Олег ушёл в марте. Просто собрал вещи и сказал, что нашёл другую. Что со мной ему скучно. Что я превратилась в домохозяйку, а он хочет жить.
Пять лет брака. Пять лет, когда я думала, что у нас всё хорошо. А потом — развод. Быстрый, как удар под дых. Он забрал машину, снял деньги с общего счёта. Квартира была его, записана до брака. Я съехала с одной сумкой.
Через месяц встретила в магазине Инну — общую знакомую. Она посмотрела на меня с жалостью пополам с превосходством.
«Ну, Марин, ты же сама виновата. Надо было следить за собой. За мужиком глаз да глаз нужен».
Виновата — я. Не он, который врал пять лет. Не он, который тратил общие деньги на любовницу. Я. Потому что не удержала.
Подруги одна за другой перестали звонить. Родители жили в Иркутске — далеко. Мама говорила: приезжай домой. Но вернуться к родителям в тридцать два года, с одной сумкой — это было бы признание, что жизнь не удалась.
Первый год после развода помню плохо. Съёмная комната в коммуналке — шесть квадратных метров. Работа продавцом в чужом магазине. Однажды упала в обморок прямо на работе — давление рухнуло. Врач скорой сказал: «Женщина, вам надо есть. Вы же себя убиваете».
Потом стало легче. Месяц за месяцем. Накопила на первый взнос за магазин, в котором работала. Хозяйка выходила на пенсию, предложила выкупить. Взяла кредит, выплачивала пять лет.
Теперь магазин мой. «Флора». Маленький, в спальном районе, но свой.
И вот — приглашение на его свадьбу.
***
Я приехала в загородный отель к семи вечера. Два часа на электричке, потом такси от станции — полчаса по разбитой дороге через лес. Водитель, пожилой мужик в клетчатой рубашке, всю дорогу молчал, только в конце сказал:
— Красивое место. Богатые тут гуляют.
Богатые.
Платье я купила специально. Изумрудное, ниже колена, с V-образным вырезом. В магазине продавщица сказала: «Вам очень идёт этот цвет». Впервые за долгое время я почувствовала себя красивой.
Зачем я сюда приехала? Закрыть гештальт — как сказала Лена? Посмотреть, что он постарел? Убедиться, что мне всё равно?
Наверное, всё вместе.
И ещё — любопытство. Кто она, эта Кристина Ларина, которая приглашает на свадьбу бывшую жену своего жениха?
Отель оказался красивым. Белые колонны у входа, ухоженный парк с гирляндами огней. На парковке — дорогие машины: мерседесы, бмв, один бентли. Олег всегда любил такое. Красивые вещи, красивую жизнь. Чужие деньги тоже любил — чтобы за красивую жизнь платил кто-то другой.
Прошла через холл — мрамор, ковры, хрустальная люстра. Показала приглашение на ресепшене. Девушка улыбнулась: «Банкетный зал направо, второй этаж».
Поднялась по лестнице. Музыка, смех, звон бокалов.
Я остановилась у входа в зал, и сердце дёрнулось.
Там, у дальнего столика, стоял Олег.
Он почти не изменился. Та же осанка — прямая спина, расправленные плечи. Та же улыбка — правый уголок рта чуть выше левого, обаятельная асимметрия, которая когда-то сводила меня с ума. Чуть поседел на висках, но это его только красило. Тёмно-синий костюм, белая рубашка, бабочка в тон.
Под пятьдесят, а выглядит на сорок. Несправедливо.
Рядом с ним стояла молодая женщина в свадебном платье. Стройная, светловолосая, лет под тридцать. Платье элегантное, по фигуре, с длинными рукавами из кружева. Она улыбалась гостям, но я заметила, как её пальцы теребят обручальное кольцо.
Нервничает.
Я взяла бокал шампанского у официанта и сделала шаг в зал.
***
Первый час прошёл спокойно. Держалась в стороне, у стены. Разглядывала гостей, отмечала цветы на столах — розы, лилии, гипсофила. Типовой набор. Профессиональная деформация — двадцать лет работаю с цветами.
Олег меня не замечал. Или делал вид. Переходил от стола к столу, пожимал руки, смеялся. Душа компании. Звезда вечера.
Я наблюдала за ним и пыталась понять, что чувствую. Злость? Немного. Обиду? Почти нет — прошло слишком много времени.
Музыка сменилась на медленную. Несколько пар вышли танцевать. Олег с Кристиной тоже — он вёл её уверенно, она смотрела ему в глаза. Красивая пара. Со стороны — идеальная.
А когда музыка закончилась — она направилась прямо ко мне.
Кристина.
Вблизи она оказалась красивее, чем издалека. Большие серые глаза, длинные ресницы. Уголки губ чуть опущены — даже когда улыбается, кажется, что вот-вот заплачет.
— Марина? Марина Серова?
— Да.
— Я Кристина. — Протянула руку. Рукопожатие крепкое, почти мужское. Неожиданно для такой хрупкой женщины. — Спасибо, что пришли. Олег рассказывал о вашей дружбе в университете.
Я чуть не поперхнулась шампанским.
— В каком университете?
Она моргнула. Пальцы потянулись к кольцу.
— Ну... он говорил, что вы учились вместе. В Плехановке. И потом дружили много лет.
— Мы познакомились на работе, — сказала я медленно, глядя ей в глаза. — В две тысячи восьмом. Я работала флористом на Арбате. Он заказывал цветы каждую пятницу. Букет роз. Сказал — для мамы. Оказалось — для любовницы.
Кристина слушала молча. Костяшки пальцев побелели.
— И мы не дружили. Мы были женаты. Пять лет. Развелись десять лет назад.
Она не удивилась. Вот что меня поразило. Не ахнула, не отшатнулась. Просто кивнула — медленно, устало. Словно я подтвердила то, что она и так подозревала.
— Я знаю, — сказала она тихо.
— Знаете?
Кристина оглянулась через плечо. Олег стоял у бара в дальнем конце зала, разговаривал с каким-то мужчиной в сером костюме. Крепкий, лет сорока, с короткой стрижкой. Они смеялись.
— Два дня назад, — заговорила она быстро, шёпотом. — Искала на его компьютере фотографии для свадебного слайд-шоу. Хотела сделать сюрприз. Нашла в папке «Старое»... документы. Сканы. Свидетельство о браке с Мариной Серовой. И о разводе. С печатями ЗАГСа, с гербами.
— Вы спросили его?
— Сказал, что это ошибка. Что вы просто жили вместе, никогда не регистрировались. — Она горько усмехнулась. — Я закончила юрфак. Я знаю, как выглядят официальные документы. Такие печати не подделаешь.
— Тогда почему вы вышли за него?
Кристина закрыла глаза на секунду. Глубоко вдохнула.
— Потому что узнала за два дня до свадьбы. Гости уже съехались. Бабушка прилетела из Петербурга — ей семьдесят восемь, она плохо переносит перелёты. Она так верила в Олега. Говорила — наконец-то нормальный мужчина, взрослый, серьёзный.
Она замолчала.
— Отменить за два дня — это позвонить каждому гостю. Объяснить. А потом слушать всю жизнь: «Бедная Кристина, её бросили». Или: «Сама виновата, не разглядела».
Я понимала. Помнила, как сама десять лет назад врала подругам, что мы «расстались по обоюдному согласию». Как стыдилась — не его, а себя.
— Что вы собираетесь делать?
Кристина снова оглянулась на Олега. Теперь он смотрел в нашу сторону.
— Бабушка обещала передать мне семейный бизнес после свадьбы. Традиция в нашей семье — дед так передал бабушке. Бабушка хотела передать маме, но мама умерла. Рак. Мне было шестнадцать. Осталась только я.
— Какой бизнес?
— Сеть аптек. Двенадцать по всему Петербургу. Бабушка сорок лет строила — с одной маленькой аптеки в подвале.
Я начала понимать.
— И Олег знает?
— Конечно. — Горечь в голосе. — Поэтому и ухаживал полтора года. Цветы каждую неделю, рестораны, правильные слова. Был таким понимающим. Я думала — наконец-то нормальный мужчина.
Музыка играла что-то весёлое. Официанты разносили канапе. Обычная свадьба. Обычное счастье.
— Если он мошенник, — продолжила Кристина, и голос стал твёрже, — я должна это доказать. До того, как бабушка подпишет бумаги. А это завтра утром. Семейная традиция — передача бизнеса на следующий день после свадьбы. За завтраком, при свидетелях.
— Как вы собираетесь доказать?
— Не знаю. Поэтому и пригласила вас. Вы единственная, кто может подтвердить, что он врёт.
— И вы думали, что я приду?
— Надеялась. — Она чуть улыбнулась. — Вы ведь пришли.
Я смотрела на неё — молодую, испуганную, одинокую в толпе собственных гостей. И видела себя. Десять лет назад. Когда никто не помог.
— Что вам нужно?
Кристина выдохнула.
— Останьтесь до завтра. Поговорим после банкета, когда он уснёт. Я знаю пароль от его телефона — сам дал, хвастался, какой открытый. Может, там есть переписка, документы...
— Что-то, что покажет, зачем он всё это делает.
— Да. Вы поможете?
Олег отошёл от бара и направлялся к нам. Та же походка — неторопливая, вразвалку. Походка человека, которому принадлежит весь мир.
— Отель далеко от города, — сказала Кристина быстро. — Последний автобус ушёл. Я сняла вам номер.
Он был уже в десяти шагах.
— Хорошо, — сказала я. — Останусь.
***
Олег подошёл с улыбкой. С той самой — правый уголок рта выше левого, обаяние на полную.
— Марина. Какой сюрприз.
— Здравствуй, Олег.
Он обнял Кристину за талию, притянул к себе, поцеловал в висок.
— Вижу, вы уже познакомились. Рад, что ты смогла приехать.
— Правда? Почему?
— Я верю в открытость, — сказала Кристина. Голос ровный, ни тени того, о чём мы только что говорили. — Прошлое — это прошлое.
— Умница, — Олег снова её поцеловал. — Именно поэтому я её люблю. Она не как все эти ревнивые дурочки.
Я смотрела на него. На самодовольную улыбку. На руку на талии Кристины.
Десять лет назад я бы заплакала. Или ушла. Или сказала что-нибудь жалкое.
Сейчас просто ждала.
— Ну что, — сказал Олег, — как тебе мой праздник?
— Красиво. Дорого.
— Кристина постаралась. У неё вкус.
— И деньги.
Он чуть сощурился. На секунду. Потом снова улыбнулся.
— Ты не изменилась, Марин. Всё такая же прямолинейная.
— А ты изменился?
Он не ответил. Смотрел на меня, и я видела, как за его глазами работает мысль. Пытался понять — зачем я здесь. Опасна ли я.
Потом лицо расслабилось, снова стало обаятельным. Маска. Хорошо знакомая маска.
— Рад был тебя видеть. Отдыхай, пей шампанское.
Он повернулся, увлекая Кристину. Но прежде чем отойти — посмотрел на меня через её плечо.
И подмигнул.
«Ты ничего не сделаешь, — говорил этот взгляд. — Как всегда. Ты всегда была слабой».
Я стояла с бокалом в руке и смотрела ему вслед.
Десять лет назад он оставил меня ни с чем. Забрал деньги, машину, даже общие фотографии. И никто не помог. Все решили, что я сама виновата.
Я выжила. Встала на ноги. Построила свою жизнь.
И вот теперь эта женщина — Кристина — стоит там, где стояла я. На краю. Ещё не понимает, насколько глубока пропасть.
Она попросила о помощи. Меня — единственного человека на этой свадьбе, кто знает правду.
Нет, подумала я. Не в этот раз. Не с ней.
***
Банкет закончился около полуночи. Гости расходились по номерам. Олег пил у бара с тем мужчиной в сером костюме. Они разговаривали серьёзно, без улыбок. Деловой разговор на собственной свадьбе?
Кристина подошла ко мне в холле. Переоделась — простое тёмное платье, волосы в хвосте. Без макияжа выглядела моложе. И усталее.
— Номер двести двенадцать. — Протянула карточку-ключ. — Второй этаж, направо. Олег будет в баре до двух, я его знаю. Когда устроитесь — приходите ко мне. Номер двести восемь. Покажу, что нашла.
Она сжала мою руку. Пальцы холодные.
— Спасибо. Что остались.
— Не благодарите пока. Мы ещё ничего не сделали.
Она ушла быстрым шагом, не оглядываясь.
Уже в дверях своего номера я обернулась. В конце коридора, у лифта, стоял Олег. Смотрел на меня.
Снова улыбка. Снова подмигивание.
Я не отвела взгляд. Смотрела на него секунду, две. Потом медленно кивнула — как будто соглашаясь на что-то, что он не произнёс вслух.
И вошла в номер.
***
Номер небольшой, но уютный. Кровать с белым покрывалом, кресло у окна. На тумбочке — ваза с лилиями. Те же, что на столах в банкетном зале.
Сообщение от Лены: «Ну как там? Живая?»
Ответила: «Живая. Расскажу завтра. Это сложнее, чем я думала».
Половина первого.
Десять лет назад я была одна. Напуганная, преданная. И никто не помог.
Сейчас — не десять лет назад. Сейчас я другая. И Кристина не будет одна.
Ещё полчаса. Потом — номер двести восемь.
Потом — правда.