Гараж в кооперативе «Север» я купил у вдовы какого-то профессора. Бокс был странный: потолки высокие, а пола нет — просто утрамбованная земля. Мне нужна была яма, чтобы чинить машину, поэтому я нанял пару ребят с лопатами и начал копать.
Грунт шел тяжелый: глина вперемешку с битым кирпичом. На второй день, на глубине двух с половиной метров, лопата звякнула обо что-то металлическое.
— Труба? — спросил рабочий, вытирая пот.
Мы расчистили участок. Это была не труба.
Это была гладкая, черная, лакированная поверхность. Металл не был ржавым. Он блестел в свете переноски, как рояль.
Мы расширили яму.
Из земли показался край крыши, водосток и верхняя часть двери.
Это была «Волга». ГАЗ-24. Черная, правительственная.
Она стояла ровно, словно кто-то вырыл котлован, поставил машину и аккуратно засыпал её глиной, не помяв крышу.
— Кладбище авторитетов? — нервно хохотнул рабочий. — В 90-е и не такое прятали.
Но «Волга» выглядела новой. Хром сиял.
Я спрыгнул вниз, протер тряпкой боковое стекло. Ожидал увидеть внутри землю, сгнивший салон или кости.
Я посветил фонариком внутрь.
Салон был идеально чистым. Бежевая обивка, чехлы на сиденьях. На заднем сиденье лежала газета.
А за рулем сидел человек.
Мужчина в строгом сером костюме и шляпе. Он сидел прямо, вцепившись руками в руль. Его голова была опущена на грудь, лица я не видел.
— Там жмурик, — крикнул я наверх. — Вызывай ментов.
И тут я заметил деталь, от которой у меня пересохло в горле.
Ключ был в замке зажигания.
И приборная панель... **светилась**.
Тусклым, зеленым фосфорным светом горели датчики. Стрелка спидометра дрожала на отметке «0».
Машина, зарытая под землю бог знает когда, работала.
И человек за рулем...
Его плечи медленно, едва заметно поднимались и опускались.
*Вдох... Выдох...*
Он дышал воздухом, которого здесь, под тремя метрами глины, быть не могло.
Рабочие сбежали сразу, даже денег не взяли. Я остался один перед черным лакированным боком машины, торчащим из стены грунта.
Разум кричал: «Беги!». Любопытство шептало: «Посмотри».
Я постучал монтировкой по стеклу.
*Тук-тук.*
Человек за рулем вздрогнул.
Он медленно, с хрустом, похожим на треск сухих суставов, повернул голову в мою сторону.
Шляпа сползла.
Это было лицо мужчины лет сорока. Но кожа... Она была серой, похожей на резину или винил. Глаза были открыты, но вместо белков и зрачков в них крутились крошечные механические шестеренки.
— **Какая... станция?** — спросил он.
Голос прозвучал глухо, через стекло. Но губы его не шевелились. Звук шел из динамиков машины.
Я увидел его руки на руле.
Они не просто держали «баранку».
Кожа на пальцах сплавилась с пластиком руля. Вены на запястьях переходили в провода, которые уходили под приборную панель.
Он был единым целым с машиной.
— Гаражи... Кооператив «Север»... — промямлил я.
Водитель нахмурился. Кожа на лбу собралась складками, как гармошка.
— **Рано... Мы еще не доехали. Давление грунта падает. Зачем ты снял слой?**
Машина вдруг загудела. Двигатель, которого не было слышно, взревел.
Вся яма завибрировала. Глина посыпалась со стен.
Колеса «Волги», зажатые землей, начали вращаться.
— **Закрой!** — прогремел голос из динамиков. — **Закрой нас! Мы держим горизонт!**
Я увидел, как из выхлопной трубы (которая уходила куда-то вглубь земли, в бесконечность) повалил черный дым. Этот дым не поднимался вверх. Он был тяжелее воздуха. Он стекал вниз, плавя землю, превращая глину в стекло.
Водитель повернулся к лобовому стеклу и вдавил педаль газа.
Его нога... Я увидел через стекло, что его нога — это металлический поршень, уходящий в пол.
Земля вокруг машины начала "закипать". Гараж надо мной затрещал. Фундамент поплыл.
Я понял: эта машина никуда не едет. Она — **насос**. Или генератор. Или пробка. Она что-то качает из недр земли или, наоборот, закачивает туда. И водитель — просто био-компонент этой системы.
— **Закапывай!!!** — взвизгнул механизм.
Я выскочил из ямы, хватаясь за лестницу.
Стены гаража складывались внутрь. Бетонный пол треснул.
Я выбежал на улицу за секунду до того, как мой бокс с грохотом провалился под землю.
На месте гаража образовалась воронка.
Из глубины этой воронки, из-под завалов, доносился ровный, мощный гул работающего двигателя и песня.
Советская эстрада. «Надежда — мой компас земной...»
Только пластинка заела на фразе: *«...а удача — награда за смелость... за смелость... за смелость...»*
Я продал участок как «пустырь». Сказал, карст, провал грунта.
Но я навел справки. В 70-е здесь был закрытый НИИ Геологии. По документам, они разрабатывали «Сейсмическое оружие» или способ "сшивать" тектонические плиты.
Похоже, проект не закрыли. Его просто законсервировали.
И таких машин под нами — тысячи.
Они едут в никуда, удерживая земную кору, чтобы она не разошлась по швам.
И вчера, в метро, я видел машиниста поезда.
Он сидел неподвижно. И его рука слишком плавно переходила в рычаг управления.