Согласно древним учениям, не существует живого существа, в облике которого наше сознание не пребывало бы в бесчисленной череде своих рождений. Инфузория, горный орёл, почвенная нематода, царь зверей - примеры можно множить до бесконечности, ибо многообразие жизненных форм неисчислимо, как и момент условного начала мира. Мудрецы утверждают, что этот мир не имеет ни исходной точки, ни окончательного финала. Впрочем, некоторые поздние традиции говорят о циклах вселенского масштаба: наша физическая реальность будет полностью растворена через многие миллиарды лет, после чего возникнет новая вселенная на иных основаниях. Говоря иначе, завершится великая кальпа, наступит космическая ночь. Но до этого - немыслимая для человеческого восприятия даль.
Я веду к тому, что наше сознание существует невообразимо долго, и его странствие в круговороте сансары предстоит ещё более долгим. За это время оно пережило и переживёт миллионы самых причудливых метаморфоз в различных телесных оболочках. Это знание - интеллигибельное: мы можем принять его умом, но не ощутить напрямую. Верить или нет - вопрос личного выбора. По-настоящему пережить и осознать то, о чём говорил Будда, способны лишь те, кто поднялся по пути Освобождения очень высоко и в глубокой медитации обретает дар прямого «воспоминания» прошлых рождений как актуального, живого опыта. Нам же, обычным практикующим, остаётся шаг за шагом взращивать в себе это понимание, делая его частью мировоззрения. То есть, принимать на уровне доверия, надеясь, что однажды придёт прямое переживание (просветление), и ты всем своим существом постигнешь слова Учителя.
Лично я часто склоняюсь к еретической мысли: возможно, нет линейного «перехода» сознания, а есть бесконечная циклическая перезагрузка, подобная сложной компьютерной игре.
Сначала я играю на лёгком уровне, совершая все мыслимые ошибки, погружаясь в низменные состояния. Рождаюсь и умираю вновь и вновь. Пройдя сотню «загрузок», я начинаю понимать больше и справляюсь уже со средним уровнем сложности. Но сценарий в основе тот же: я снова появляюсь на свет тем же человеком, в той же семье, однако воспринимаю реальность иначе. Исходные условия не меняются, но дальнейшее развитие зависит от «навыков», накопленных в предыдущих попытках. Если играть умело, можно перейти на новый «уровень» — родиться, например, в иной культуре и эпохе, начав путь заново. В этой парадигме нет линейного прошлого и будущего. Я не был ни рыцарем, ни царицей - эти образы из книг суть часть «кода» вселенной, необходимого для обучения. Реальны лишь длящиеся эоны «здесь и сейчас». Буддийское учение и Восьмеричный путь в этой модели - совершенные инструменты для прохождения игры, созвучные моей психике. Но цель едина: завершить цикл, вырваться из обусловленности и слиться с изначальным источником.
Чтобы примирить это видение с классической доктриной, я обращаюсь к концепции Двух Истин. Моя «игровая» модель существует на уровне относительной, условной истины: это полезная умственная конструкция, объясняющая работу кармы и сансары. Абсолютная же истина - это уровень пустотности и недвойственности, где нет ни «игрока», ни «игры». Проблеск её (то самое просветление) не опровергнет мою модель, но явит то, что стоит за всем этим осмысленным «кодом».
Повторюсь: это глубоко личное умозрение, и я никому его не навязываю, будучи готовым легко отбросить его в момент更深го постижения.
[b]Возвращаясь к теме животных: интеллект, проекции и практика[/b]
Как уже сказано, осознать, что каждое живое существо было твоей матерью в одной из прошлых жизней и несёт природу Будды, большинство может лишь интеллектуально. То есть - рассуждать об этом. Но мы остаёмся людьми с присущим нам спектром эмоций. Мы можем испытать ярость к собаке, укусившей ребёнка, или бездонное горе, потеряв питомца.
Будучи также и психологом, я вижу, что наше подчас чрезмерное отношение к животным часто является проекцией и компенсацией.
Этот взгляд нельзя игнорировать. Одинокий человек неизбежно перенесёт на питомца нереализованные потребности в близости, проецируя на него роль друга, ребёнка или партнёра, что и обусловит остроту горя при утрате. Для психопата то же животное будет лишь объектом. Если копнуть глубже, вступает в силу юнгианская «Тень» - часть психики, где хранятся вытесненные качества: естественность, агрессия, зависимость. Животные становятся идеальными «контейнерами» для этой Тени. Восхищаясь свободой птицы, мы лелеем в себе подавленную жажду независимости, а испытывая отвращение к «низменным» существам, можем отвергать собственную животную природу. Буддийский запрет на вред - это, в том числе, и запрет на войну с собственной Тенью, спроецированной вовне.
Наше отношение к животным - результат сложнейшего переплетения врождённых тенденций, воспитания, личного опыта и, с буддийской точки зрения, отпечатков прошлых действий (самскар). В этом смысле нет «плохих» или «хороших» реакций - есть лишь актуальное проявление сложившейся личности. Психология называет способность осознавать эти внутренние процессы «ментализацией». Буддийская практика доводит её до совершенства: мы учимся видеть не «я ненавижу этого таракана», а «в поле сознания возникла обусловленная паттерном гнева мысль, которую я сейчас наблюдаю».
Любить животных страстно или относиться к ним нейтрально - оба варианта нормальны и отражают текущее состояние личности.
С насилием дело иное. Здесь буддийское мировоззрение, взращённое медитацией, напоминает:
- В бесконечности циклов моё сознание могло пребывать в форме этого самого существа.
- Это существо могло быть сосудом для сознания, некогда бывшего моей матерью (или отцом - здесь, конечно, шутка, отсылающая к психоанализу).
- В нём, как и во всём сущем, присутствует потенциал пробуждения - природа Будды, и причинение вреда есть покушение на это.
Разумеется, я осмысляю это рационально, а не через прямое переживание. Можно сказать, моё супер-эго облеклось в буддийские этические рамки. Но как бы то ни было, это удерживает от вредоносного действия. Само воздержание от убийства не создаёт «плюсовой» кармы, оно нейтрально: ты не совершаешь негативного поступка.
Ключевое - это практика, которая не ограничивается медитацией на подушке, но включает ежедневную осознанность.
Это культивация навыка самонаблюдения, оценки мыслей, слов и действий. Со временем, как в спорте, появляется «мышечная память»: ты замечаешь вспышку гнева и успеваешь её удержать. Это целая внутренняя технология: распознать эмоцию, принять ответственность за неё, исследовать её корень (боль, страх), отделить её от своего «я» и применить противоядие (дыхание, сострадание). Это и есть высшая форма психотерапии, работающая с причиной страдания.
Лично для меня буддизм - путь к равностному отношению ко всем формам жизни.
Я не достиг этого, а лишь учусь. Вред недопустим никому. Но и глубокая, разрушительная привязанность, ведущая к страданию при потере, - такая же крайность, как и ненависть. Важно отличать деструктивную печаль (эгоцентричную, полную жалости к себе и мыслей «как я теперь буду») от чистой печали - естественной боли утраты, признания всеобщего непостоянства. Первая изолирует, вторая - соединяет с миром. В обоих случаях ум захвачен штормом, мешающим видеть суть: произошло природное событие — износилось тело. Его сознание продолжит путь. Моя задача - принять это, не давая эмоциям меня поглотить.
Затем, уже как личность, я совершаю с телом действия, диктуемые моим душевным состоянием и культурным контекстом.
Нет правильного или неправильного - предать тело земле, кремировать или почтить иным ритуалом. Всё правильно, что помогает прожить горе и трансформировать его. Ритуал (мантра, пожелание блага) - это инструмент для превращения деструктивной печали в чистую, для направления энергии горя в русло осознанности.
В моём случае я могу прочесть мантру, пожелав этому сознанию благоприятного перерождения. В этом мире мне ничто не принадлежит по-настоящему.
Слёзы и печаль естественны. Человечность начинается со способности чувствовать боль утраты. Я не запрещаю себе чувствовать, не надеваю маску безразличия. Главное - не позволить этим чувствам захватить личность целиком. Можно оплакать потерю, совершить ритуал (важный этап проживания горя), а затем — перенаправить внимание и заботу на тех, кто в ней нуждается сейчас. Ведь под личиной наглого усатого кота у подъезда также может скрываться бесчисленное множество прошлых матерей и будущий Будда.
Автор: Богомолов Евгений Михайлович
Психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru