Когда в 1991 году американские танки утюжили иракскую пустыню, генералы в Пентагоне точно знали, как уничтожать советские противотанковые ракеты.
Эти ракеты считались неуязвимыми, но янки расщёлкивали их как орехи.
Откуда у них были секреты? От человека, которого к тому времени уже три года как не было в живых.
Генерал-майор ГРУ Дмитрий Поляков на протяжении двадцати пяти лет являлся агентом ЦРУ, и даже после его гибели переданная им информация продолжала наносить ущерб советской разведке.
Биография как с плаката
Старобельск, что на границе Харьковской и Донецкой губерний, был городком пыльным и небогатым. Здесь, в семье простого счетовода, летом 1921 года появился на свет будущий генерал.
Жизненный путь Дмитрия Полякова поначалу был образцовым для советского офицера.
Выпускник киевского артиллерийского училища, он встретил войну совсем юным командиром взвода. Его фронтовые дороги пролегли от Карелии до Западного и 3-го Украинского фронтов.
К 1943 году он сменил профиль, перейдя в артиллерийскую разведку. Домой вернулся в звании майора, с грудью, украшенной орденами Отечественной войны, Красной Звезды и боевыми медалями.
Мирная жизнь принесла новые вершины. Академия имени Фрунзе, курсы Генштаба, а потом перевод в «Аквариум», элитное ГРУ. Биография чистая, анкета образцовая, характер нордический.
В мае пятьдесят первого подполковник Поляков впервые ступил на американскую землю. Нью-Йорк, миссия СССР при ООН. Официально он числился офицером для поручений при Военно-штабном комитете.
На самом деле был куратором нелегалов ГРУ, работавших на территории вероятного противника. Должность ответственная, нервная.
Он справился, и руководство оценило. Казалось бы, прямая дорога наверх. И она была прямой. До ноября шестьдесят первого.
Четыреста долларов
В ту осень по Нью-Йорку гулял грипп. Болели все подряд, включая семьи советских дипломатов. Заболел и младший сын Полякова, трёхмесячный младенец. Грипп дал осложнение на сердце.
Американские специалисты сказали, что ребенку необходима срочная операция стоимостью 400 долларов. Сумма была значительной, но подъемной, однако у Полякова таких средств не оказалось.
Он попросил помощи у резидента ГРУ генерал-майора Склярова, который переадресовал запрос в Центр, но Москва ответила отказом.
Как позже отмечали исследователи дела, руководство опасалось, что лечение в американской клинике сделает семью уязвимой для вербовки или провокаций.
«Здесь нужно всё просчитывать», - рассуждали в Центре.
Пока в Москве взвешивали риски, время ушло и спасти ребенка не удалось. Есть версия, что американцы предложили Полякову прооперировать сына «в обмен на некоторые услуги», но он отказался. А когда ребёнка не стало, Поляков позвонил полковнику американской армии по фамилии Фейхи.
Это случилось тридцатого октября шестьдесят первого года. Поляков представился, назвал звание и должность. Фейхи едва не выронил трубку.
В начале ноября контакт перерос в полноценное сотрудничество. В качестве «вступительного взноса» Поляков раскрыл личности шестерых шифровальщиков. Американцы тут же присвоили ему кодовое имя TOPHAT («Цилиндр»/«Топхэт»).
«Драгоценный камень»
К концу месяца поток секретной информации превратился в лавину. На столы ФБР легли данные на 47 сотрудников советских спецслужб. Декабрь принес американцам досье на нелегалов и связных, а к началу 1962 года Поляков фактически уничтожил агентурную сеть ГРУ в Штатах.
Директор ЦРУ Джон Маккоун, узнав о таком источнике, позвонил шефу ФБР Гуверу и попросил передать Полякова ему. Гувер не стал спорить, потому что за спиной Маккоуна стоял президент Кеннеди.
В ЦРУ Поляков получил новый псевдоним «Бурбон» и статус особо ценного источника.
Спустя годы экс-директор ЦРУ Джеймс Вулси назовет его «бриллиантом» в короне американской разведки. По подсчётам историков спецслужб, Поляков выдал около полутора тысяч сотрудников советской внешней разведки.
Помимо людей, он передал противнику 19 нелегалов, 150 иностранных агентов, работавших на СССР, и огромный массив секретной документации. Двадцать пять ящиков с фотокопиями, сотня выпусков закрытого журнала «Военная мысль».
В начале семидесятых Поляков сообщил США о разногласиях между СССР и Китаем, что позволило Вашингтону скорректировать внешнюю политику. Никсон и Киссинджер тут же полетели в Пекин.
Капитан Мэйси
Седьмого июня шестьдесят второго года, за два дня до отъезда в СССР, Поляков сдал американцам свою подчинённую, капитана ГРУ Марию Доброву.
История этой женщины заслуживает отдельного рассказа.
В тридцать седьмом у неё умер от дифтерии маленький сын, а муж пропал без вести на Дальнем Востоке. Чтобы оправиться от горя, она добровольцем отправилась в Испанию, работала переводчиком. После войны выучила несколько языков, защитила кандидатскую диссертацию. В пятьдесят первом ГРУ предложило ей стать разведчиком-нелегалом, и она согласилась.
В США Доброва легализовалась как Глен Морреро Подцески, дочь франко-кубинских родителей. После трех лет подготовки и обучения на косметолога, в 1957 году она открыла собственный салон в Бронксе. Салон быстро стал модным местом. Туда ходили жёны американских политиков и военных.
Доброва получила важнейшее задание. Ей предстояло связаться с агентом «Дион», сотрудником одного из управлений при президенте Кеннеди. От него и поступила информация о планах вторжения на Кубу.
А потом куратором Добровой назначили полковника Полякова. Он выдал её перед самым отъездом.
Расчёт был иезуитский. Аресты начнутся, когда он уже будет в Москве, и подозрения падут на кого угодно, только не на него. 9 июня, когда Поляков уже отплыл в СССР на лайнере «Куин Элизабет», ФБР начало задержания.
Первым арестовали нелегала Маслова, который успел оставить условный сигнал тревоги - белый крест. Доброва поняла, что операция провалена. Используя запасные документы, она добралась до Чикаго и заселилась в отель, но вскоре к ней в номер постучал агент ФБР с предложением о сотрудничестве.
Доброва попросила время подумать. Понимая, что выхода нет, Мария предпочла смерть аресту и предательству. Ей было пятьдесят пять лет. Американские спецслужбы скрыли факт ее гибели, распустив слухи о ее переходе на сторону врага.
Долгие годы в ГРУ она считалась предательницей или без вести пропавшей. Истина открылась лишь после разоблачения Полякова. На допросах, когда следователи спросили генерала о судьбе выданной им Марии, он лишь безучастно попросил кофе, не выказав ни капли сожаления.
Двадцать пять лет в тени
Пока Поляков работал на Вашингтон, его официальная карьера в Москве шла в гору.
В середине шестидесятых ему доверили пост начальника центра радиоперехвата в Бирме. Позже он отвечал за китайское направление и возглавлял резидентуру в Индии.
Система доверяла ему полностью, и в 1974 году предатель надел погоны генерал-майора. Этому способствовали и хорошие отношения с начальством, подкреплённые дорогими подарками.
За генеральское звание, к примеру, он презентовал серебряный сервиз на двенадцать персон. Сервиз, между прочим, купило ЦРУ. Связь с кураторами он поддерживал через тайниковые операции, используя передатчик, замаскированный под обычные предметы.
Сигналы отправлялись буквально на ходу, например, из проезжающего мимо посольства троллейбуса. Запеленговать передачу длительностью в пару секунд было невозможно. За двадцать пять лет американцы выплатили ему около девяноста тысяч рублей. По меркам того времени деньги небольшие, но вознаграждение выдавали не только наличными. Ювелирные изделия с бриллиантами, дорогие рыболовные снасти. Поляков, кстати, был председателем Общества рыболовов и охотников Москвы.
Эксперты полагают, что мотивом Полякова была не только месть или деньги, но и психологическая потребность в двойной жизни. Сам Поляков подтверждал это, признаваясь, что привык «ходить по лезвию ножа» и риск придавал вкус его жизни.
Почему не поймали раньше?
В семьдесят восьмом начальник контрразведки ЦРУ Энглтон слил в прессу информацию о советском «кроте». Энглтон считал Полякова подставой КГБ и хотел его разоблачить таким способом.
Не вышло.
В 1979 году агент ФБР Роберт Ханссен, работавший на Москву, передал данные о кроте «Топхэт». Однако в ГРУ не поверили, что заслуженный фронтовик может быть предателем, сочтя информацию Ханссена провокацией ФБР.
Поляков, узнав о подозрениях через свои каналы, залег на дно. В 1980 году он ушел в отставку по здоровью, но остался работать вольнонаемным в кадрах. Это и стало его ошибкой. Доступ к личным делам нелегалов позволил контрразведке проанализировать утечки и сопоставить факты.
«Он выдал кучу агентов, о которых знал», - вспоминали следователи. Судьба многих осталась неизвестной, многим офицерам навсегда закрыли выезд из страны.
Арест
В восемьдесят пятом году сотрудник ЦРУ Олдрич Эймс, работавший на КГБ, передал в Москву список американских агентов. В списке был и Поляков.
На этот раз сведения были прямые. Началось негласное расследование, которое длилось оно около года. В июне восемьдесят шестого Поляков заметил у себя на кухне скол плитки. Это означало, что в квартире был обыск.
Он понял, что тучи сгущаются.
Через несколько дней раздался телефонный звонок. Для задержания была придумана легенда. Ректор Военно-дипломатической академии пригласил ветерана на встречу с выпускниками.
Седьмого июля генерал надел парадный мундир со всеми регалиями и отправился в академию. На проходной его ждала группа захвата «Альфа». Взяли аккуратно, без шума.
По воспоминаниям участников ареста, Поляков вел себя абсолютно спокойно, не пытался оправдываться или просить о пощаде. Он сразу выбрал тактику откровенного признания, заявив, что стремился нанести максимальный ущерб советской системе.
Использовать Полякова для оперативной игры не стали. Как поясняли специалисты, риск был слишком велик. Опытный разведчик мог незаметно подать сигнал американцам о своем провале, превратив дезинформацию в подтвержденные данные.
Точка в деле была поставлена 27 ноября 1987 года. Военная коллегия Верховного суда вынесла максимально суровый вердикт - высшая мера наказания.
В мае восемьдесят восьмого президент США Рональд Рейган встретился с Михаилом Горбачёвым. Среди прочего поинтересовался, как поживает мистер Поляков. Нельзя ли его обменять?
Горбачёв усмехнулся, и ответил, что справляться о здоровье разведчика бесполезно, так как он расстрелян.
Широкая общественность узнала о судьбе шпиона с большим опозданием.
Лишь в 1990 году газета «Правда» опубликовала сухую заметку о том, что приговор в отношении Полякова приведен в исполнение.
На Западе его до сих пор называют «драгоценным камнем в короне». В Лэнгли висит его портрет, в галерее почёта, рядом с другими агентами, верно служившими Америке. А в Москве даже могилы нет.
Вот такая оказалась цена мести в 400 долларов.