— Илья, ты сходил за продуктами?
Он покачал головой и виновато улыбнулся. На экране телефона светилось лицо Анны — взъерошенные волосы, помятая рубашка, в наушниках. Судя по размытому фону, она снова в самолёте.
— Прости, увлёкся. Завтра схожу.
— Завтра у тебя день рождения, между прочим, — она фыркнула. — Я приземляюсь в восемь вечера. Успею испечь торт, если ты соберёшь продукты по списку, который я отправила три дня назад.
— Аня, можно просто заказать готовый...
— Нет. Я хочу сама. Это важно для меня.
Связь прервалась. Илья откинулся на диван и посмотрел в окно. За стеклом моросил дождь, укутывая город в серую вату. Он любил такую погоду — она располагала к размышлениям и горячему чаю с лимоном. Анна терпеть не могла дождь. Говорила, что он мешает бизнесу и портит обувь.
Они встретились полгода назад на свадьбе общих знакомых. Он — преподаватель литературы в колледже, она — владелица небольшой сети кофеен, постоянно открывающая новые точки в разных городах. Их знакомство началось с спора о том, можно ли считать счастьем постоянное движение вперёд.
— Счастье — это когда есть к чему стремиться, — убеждала Анна, жестикулируя бокалом с игристым.
— Счастье — это когда можно остановиться и не чувствовать вины, — парировал Илья.
Они проспорили до утра. А потом она уехала в командировку на две недели, и он понял, что скучает. Странно было скучать по человеку, которого знаешь всего несколько часов.
Когда Анна вернулась, они начали встречаться. Точнее, пытаться встречаться между её перелётами, переговорами и открытиями новых заведений. Илья быстро привык к её ритму жизни — хаотичным звонкам в три часа ночи из разных часовых поясов, внезапным отменам планов, стремительным воссоединениям, когда она врывалась в его квартиру с чемоданом и гастрономическими сувенирами.
— Привезла тебе сыр из Брюсселя, — говорила она, целуя его в щёку. — Там такая маленькая лавочка на площади, владелец — старик лет восьмидесяти, рассказывал про свою жену полчаса...
Илья слушал, обнимал, радовался. Но всё чаще ловил себя на мысли: а когда же они просто поживут? Без суеты, без чемоданов, без этого вечного ощущения транзитной зоны?
Дверь хлопнула ровно в восемь тридцать. Анна ввалилась в прихожую с двумя сумками и коробкой, из которой торчали овощи.
— Всё купила сама, — объявила она, сбрасывая пальто. — Твой список потерялся где-то между Новосибирском и Москвой. С днём рождения, кстати!
Она поцеловала его быстро, по-деловому, и понеслась на кухню. Илья последовал за ней, наблюдая, как она ловко орудует миксером, одновременно отвечая на сообщения в телефоне.
— Может, отдохнёшь? — осторожно предложил он.
— Отдохну, когда испеку торт. Ты пока накрой на стол, ладно? Свечи где-то в верхнем ящике.
Они ужинали почти в полночь. Торт получился кривоватым, но вкусным. Анна зажгла свечи и запела «С днём рождения», фальшивя на высоких нотах. Илья загадал желание, которое даже себе не решился озвучить до конца.
— Тебе тридцать три, — сказала Анна, разрезая торт. — Возраст, когда пора определиться с жизнью.
— Я определился, — возразил он. — Я люблю свою работу, у меня есть квартира, друзья...
— И девушка, которая постоянно в разъездах, — закончила за него Анна. — Признайся, ты об этом думал, когда задувал свечи?
Илья замер с вилкой в руке.
— Не совсем так...
— Тогда как?
Он положил вилку, собираясь с мыслями.
— Я думал о том, как было бы здорово, если бы ты просто... была. Рядом. Не между рейсами, а просто. Если бы мы вместе ходили в магазин, вместе готовили ужин не потому, что у тебя три часа до следующего самолёта, а потому что обычный вечер. Если бы мы могли планировать выходные, не проверяя твой график перелётов.
Анна молчала. Потом встала и прошлась по комнате.
— Ты хочешь, чтобы я отказалась от бизнеса?
— Нет! — запротестовал Илья. — Я просто... я не знаю, как это совместить. Твою жизнь и мою тишину.
— Моя жизнь — не шум, — тихо сказала она. — Это моё дело. То, что я строила пять лет. То, во что я вкладываю всю себя.
— Я знаю. И я восхищаюсь тобой. Но...
— Но ты ждёшь, что я выберу между карьерой и тобой, — закончила Анна.
— Нет, — Илья встал, подошёл к ней. — Я ждал, что мы найдём способ быть вместе по-настоящему. А не вот так — урывками.
Анна обняла себя за плечи.
— Знаешь, что меня пугает больше всего? — спросила она. — Что однажды я остановлюсь, а потом не смогу снова начать двигаться. Что стану обычной. Скучной.
— Ты не можешь быть скучной, — улыбнулся Илья.
— Могу. Все могут. Мои родители были такими. Папа работал на заводе, мама в школе. Каждый день одно и то же. Обед в час дня, телевизор в семь вечера, дача по выходным. Я смотрела на них и думала: только не так. Только бы не стать такой.
— А что случилось с ними? — тихо спросил Илья.
Анна помолчала.
— Они до сих пор вместе. Сорок лет. И, знаешь что самое странное? Они счастливы. По-своему. И это меня злит, потому что я не понимаю, как можно быть счастливым в этом... болоте.
Илья обнял её со спины.
— Может, дело не в движении или стоянии на месте, — сказал он. — А в том, с кем ты это делаешь?
Следующие два месяца они почти не виделись. Анна открывала новую кофейню в Екатеринбурге и пропадала там неделями. Илья погрузился в работу, готовил студентов к экзаменам и старался не думать о том, что их отношения, похоже, тихо умирают.
Однажды вечером она позвонила.
— Можешь приехать?
— Куда? — не понял Илья.
— В Екатеринбург. На выходные. Я покажу тебе город.
Он приехал. Анна встретила его в аэропорту в джинсах и свитере, без макияжа, с синяками под глазами от недосыпа. Они молча обнялись, и Илья почувствовал, как что-то внутри него отпускает.
Она действительно показала ему город. Водила по набережной, кормила в крошечных кафе, где подавали лучшие пельмени в его жизни. Они гуляли до поздней ночи, разговаривая обо всём и ни о чём.
— Слушай, — сказала Анна, когда они сидели на скамейке у пруда. — Я тут подумала... А что, если я найду управляющего для этой кофейни? И для той, что в Новосибирске. Буду приезжать раз в месяц, проверять, как дела. Остальное время — дома.
Илья посмотрел на неё.
— Ты уверена?
— Нет, — честно ответила она. — Мне страшно. Но ещё страшнее потерять тебя.
— А если ты потом пожалеешь? — тихо спросил он. — Если тебе станет тесно в моей тишине?
Анна взяла его за руку.
— Знаешь, я поняла одну вещь. Когда я была там, в командировках, я всё время думала о тебе. О том, как ты читаешь по вечерам, как смеёшься над старыми фильмами, как забываешь купить продукты. И я скучала. По первому разу в жизни я скучала не по новым местам, а по дому. А дом — это где ты.
Илья обнял её.
— Тогда, может, мы попробуем найти баланс? Ты не бросаешь бизнес совсем, просто... делегируешь часть. А я научусь не требовать от тебя полной остановки. И иногда буду летать с тобой. Я ведь никогда не был в Брюсселе.
— И покупать молоко будешь? — усмехнулась Анна.
— Обещаю. Буду даже списки составлять.
Они сидели, прижавшись друг к другу, и смотрели на воду. Где-то далеко светились огни города, полного чужих жизней и чужих историй. А здесь было только двое людей, пытающихся построить что-то своё.
— Знаешь, — сказала Анна, — а может, заведём кота?
— Кота? — удивился Илья.
— Ну да. Он будет встречать нас обоих. Когда ты возвращаешься с работы, а я — из командировок. Это же... компромисс. Между свободой и привязанностью.
Илья рассмеялся.
— Логика странная, но мне нравится.
Они ещё долго сидели на скамейке, строя планы. Про кота рыжего окраса, про совместные поездки и тихие вечера дома, про её бизнес и его книги. Планы получались сумбурными и не очень реалистичными, но в них была жизнь.
И когда они возвращались в гостиницу, Илья думал о том, что счастье — это не движение и не остановка. Это умение идти рядом. С разной скоростью, спотыкаясь и ссорясь, но рядом. И это стоит всех командировок и забытого молока вместе взятых.