Лев Толстой создал свое собственное «христианство», основанное на
учении Христа как мудреца и нравственного авторитета,а не божества.
Основой его учения стали слова : «Возлюбите врагов ваших» и Нагорная
проповедь.Стержнем учения Христа Толстой считал тезис о «непротивлении
злу насилием»..
Осуществление принципов Толстого, предполагающих нравственное
преобразование общества, включало утопические идеи об отрицании
военно-государственной машины, апеллируя взамен к разуму
личности,стремлению к взаимопомощи и братству…
Но в данном случае интерес представляет не критика толстовства,
а реация на него Церкви, конкретно - борьба «святого» Иоанна
Кронштадтского против Льва Толстого.
"Отец Иоанн" не мог даже временно принять точку зрения, что Христос – не
Бог, что Мария – не непорочная Дева, что Воскресения не было, что
Искупление – вымысел. Наконец, человек, посвятивший всю свою жизнь
Церкви , не мог даже на секунду допустить, что Толстой может быть прав,
отрицая «таинствa».
Поразителен этот невероятный накал личной ненависти , исходящей от священника:
«кумир гнилой», «… Толстому мало плюнуть в глаза»...
«…Вам по Писанию, нужно бы повесить камень на шею и опустить с ним в
глубину морскую, Вам не должно быть места на земле … Лев Толстой, как
свинья , попирает всё это своими ногами, на глазах всех христиан»...
Непостижимо, но все эти слова произнесены и даже напечатаны
священником. Он был «искренним священником». Только в этом заключалась
его святость.
Ценой их спора была ЦЕРКОВЬ. В «проповеди» Кронштадтского против
Толстого вдруг врываются слова молитвы, обращенной то к святым
угодникам, то к самому Христу с отчаянной просьбой, чтобы с неба
прозвучал какой-то ответ Толстому:
«Святителю отче Николае, приди от высоты небесной и явлением твоим
страшным обличи сего безумца, дерзающего не в сердце только своем, а
явно и громко проповедовать, якобы Христос не есть Бог". И наконец:
"сгорай в огне неугасимом, уготованном отцу твоему, диаволу, которому ты
усердно служил!»
Это была уже не полемика, не проповедь и не высказывание. Это было уже
откровенное проклятие от священника на веки веков, от христианина,
главным руководством в жизни которого должны быть Заповеди Христа, в
первую очередь: " люби ближнего твоего" и " любите врагов ваших" ...Для
этого "святого", для Церкви Лев Толстой оказался ненавидимым врагом ,
недостойным самой жизни - потому, что верил ИНАЧЕ , не согласно принятым
когда-то на древних соборах догмам.
Последними словами Иоанна Кронштадтского о Толстом можно считать его запись в дневнике 1908 года:
«6 сентября. Господи, не допусти Льву Толстому, еретику, превзошедшему
всех еретиков, достигнуть до праздника Рождества Пресвятой Богородицы,
Которую он похулил ужасно и хулит. Возьми его с земли – этот труп
зловонный, гордостию своею посмрадивший всю землю. Аминь. 9 вечера…»...
..Из ответа Льва Толстого на "отделение" его от церкви:
"То, что я отрекся от церкви, называющей себя православной, это
совершенно справедливо. Но отрекся я от нее не потому, что я восстал на
Господа, а напротив, только потому, что всеми силами души желал служить ему. Прежде чем отречься от церкви и единения с народом,я, по некоторым признакам усумнившись в правоте церкви, убедился, что учение церкви есть теоретически коварная и вредная ложь, практически же собрание самых грубых суеверий и колдовства, скрывающее совершенно весь смысл христианского учения: ..я отвергаю непонятную троицу и не имеющую никакого смысла в наше время басню о падении первого человека, кощунственную историю о Боге, родившемся от девы, искупляющем род человеческий. Бога же - духа, бога - любовь, единого бога - начало всего, не только не отвергаю, но ничего не признаю действительно существующим, кроме Бога.
Kак бы кто ни понимал личность Христа, то учение его, которое уничтожает зло мира и так просто, легко, несомненно дает благо людям, если только они не будут извращать его, это учение все скрыто, все переделано в грубое колдовство купанья, мазания маслом, телодвижений, заклинаний, проглатывания кусочков и т. п., так что от учения ничего не остается.
...Я действительно отрекся от церкви,перестал исполнять ее обряды и
написал в завещании своим близким, чтобы они, когда я буду умирать, не
допускали ко мне церковных служителей ...”.
Все это, однако, не помешало потомкам и почитателям Толстого
обращаться к Церкви с призывом “пересмотреть свое отношение”.РПЦ давала
однозначный ответ: "человек может отказаться от своих заблуждений и
вернуться через покаяние в лоно Церкви, но ни родственники, ни
сочувствующие не могут это сделать за него."
Я считаю, что в этом случае Церковь права. Толстой сам отрёкся от
неё ; он никогда не отказывался от своих взглядов и до последней минуты
жизни не примирялся с Церковью. Эта "реабилитация" была бы оскорблением
его памяти, его убеждений, его учения, даже в какой-то мере
предательством по отношению к нему.
Толстой и Церковь -"две вещи несовместные".