Инна Андреевна стояла у окна и наблюдала за поливальной машиной, которая, поблёскивая сигналом, медленно ползла внизу по проезжей части.
Она всегда приходила в офис своей фирмы очень рано.
Любила наблюдать, как всё вокруг приходит в движение, как пустые кабинеты заполняются людьми, как оживает техника и большое дело, которым она руководит вот уже почти 15 лет, движется дальше.
Тишина утреннего офиса действовала на нее как успокоительное перед долгим, наполненным суетой, волнениями и заботами день.
Она приходила в любимый, заботливо обустроенный, знакомый до мелочей кабинет и чувствовала себя как полководец перед битвой — спокойный, хладнокровный и точно знающий наперед все свои поступки.
Но сегодня все было не так.
Инна Андреевна была раздражена, выбита из колеи несколькими бессонными ночами. Ей вдруг перестали нравиться элегантные кресла, которые она когда-то сама выбрала в Италии. Цвет стен, всегда успокаивающий, теперь выглядел каким-то убогим и блеклым.
Побаливала голова, и вдруг стало отчетливо понятно, как сильно подсело зрение.
В кабинете, кроме Инны Андреевны, находился мужчина в темном костюме. По его виду было видно, что ему чрезвычайно некомфортно в этот ранний час стоять вот так у двери, понимая, что ничего хорошего из этого разговора не последует.
Особенно если учесть, что хозяйка, как ее называли подчиненные, всегда такая безупречно вежливая, даже не предложила ему сесть.
Она молчала.
Ему ничего не оставалось, как просто стоять тоже молча изредка бросать исподлобья взгляд на ее спину. Но думать ему никто не запрещал.
— Вот баба, — вертелось в голове, — приходит раньше всех, уходит чуть ли не последняя. Денег девать поди уже некуда, все таскается в офис каждый день.
Хоть бы замуж, что ли, вышла, занялась бы чем другим. Нет, ну в самом деле, интересно, почему она опять не выходит замуж? Ей ведь только свистнуть, толпа претендентов на руку и сердце набежит. На её то счета в банках, — невольно хмыкнул он про себя.
— Да и вообще, сама-то она вполне ещё ничего, чёрт её знает, как она умудряется, ведь ей уже очень сильно за пятьдесят, а фигура как у двадцатилетней девчонки. Хотя, в принципе, с её деньгами всё можно сделать. Вот только когда, если она на работе торчит по двадцать часов в сутки?
Он невольно поднял голову и вгляделся в женщину у окна, как будто пытаясь разгадать свои загадки. Она стояла легко, барабаня пальцами по подоконнику. Очень стройная, подтянутая, со все еще очень пышными волосами, седина которых была искусно замаскирована.
Она действительно была ещё очень даже ничего. Лицо, конечно, отличалось от лица всё той же 20-летней девушки, значительно сильнее, чем фигура. На нём были заметные морщинки и неровности, и небольшая возрастная пигментация, но всё затмевали черты лица.
Большие серые глаза, которые нисколько не портили лёгкие ниточки морщинок, разбегающиеся от уголков к вискам, пухлые губы, точёный носик и высокие скулы, даже с возрастом не потерявшие своих очертаний, делавших это лицо очень необычным.
Очевидно было, что в молодости его обладательница была красавицей, и даже сейчас, в своём возрасте, была по-прежнему очень эффектна.
Невысокая от природы она при этом почему-то всегда казалась окружающим как минимум одного роста с ними. Возможно, дело было в осанке, в манере высоко держать голову и смотреть людям в глаза, но важнее была её манера поведения, характер, репутация.
Люди невольно как будто пригибались, съеживались в её присутствии, и от этого казались ниже самим себе и окружающим.
Из открытой форточки струился очень свежий воздух, но она как будто не замечала этого, хотя была в лёгкой блузке с коротким рукавом.
Это была совершеннейшая мелочь по сравнению с огромной проблемой, стоящей сейчас перед Инной.
Вот уже несколько недель эта проблема полностью занимала голову Инны, грозила превратиться в неразрешимую.
Инна вдруг почувствовала что-то похожее на растерянность. Чувство для нее было настолько забытым и непривычным, что она даже потрясла головой.
— Нет, она не даст этому волю. Она не начнёт паниковать. Она всегда справлялась со всем, что валилось ей на голову, и всегда побеждала. Всегда добивалась своего. Добьётся и сейчас. Тем более, что на кону стоит самое дорогое, что есть в её жизни.
Её сын.
продолжение