– Зачем тебе сейчас этот стоматолог? Ну, болит немного, пополощи содой, делов-то. Походишь пока так, не развалишься. А маме нужно зубы вставить, она старенькая, ей жевать нечем! – Вадим нагло зачерпнул ложкой полбанки дорогой икры, которую я купила себе, чтобы хоть как-то поднять настроение после бессонной ночи с зубной болью.
Я сидела напротив, прижимая к щеке грелку с ледяной водой. Боль была такая, что искры из глаз летели, а каждое слово мужа ввинчивалось в десну раскаленным саморезом. Мои пальцы мелко задрожали. Я попыталась взять стакан с водой, но рука дернулась, и холодные брызги полетели на скатерть.
– Вадик, ты сейчас серьезно? – я говорила медленно, боясь лишний раз шевельнуть челюстью. – У меня пульпит. Врач сказал — тянуть нельзя, пойдет нагноение. Я на эти деньги полгода откладывала, специально подработки брала по выходным.
– Ой, не начинай свою волынку, – муж громко чавкнул, проглатывая икру, и ухмыльнулся, обнажая свои совершенно здоровые, ровные зубы. – Вечно ты из мухи слона раздуваешь. Мать вчера звонила, плакала. Говорит, протез совсем старый стал, десны натирает. А ты молодая, потерпишь. Мы же семья, Наташ. Надо расставлять приоритеты. Я уже маме пообещал, что завтра деньги переведу. Так что забудь про свою клинику.
Он потянулся к моему телефону, который лежал на краю стола, и по-хозяйски нажал на кнопку разблокировки.
– Положи телефон на место, – мой голос прозвучал на удивление твердо, хотя внутри всё клокотало от обиды.
– Ну чего ты капризничаешь? – Вадим нагло задрал подбородок, глядя на меня сверху вниз. – Я мужик в доме или кто? Я решаю, куда пойдут финансы. А ты, как верная жена, должна мать мою уважать. Она меня вырастила, ночей не спала. А ты только о своем комфорте печешься. Эгоистка ты, Наташка.
Холодильник на кухне надрывно загудел, будто сочувствуя мне. За стенкой глухо ругались соседи, а кран в раковине методично капал: кап, кап, кап. Этот звук сводил с ума. Я смотрела на Вадима и не понимала, как я могла прожить с этим человеком семь лет. Семь лет я тянула на себе всё. Квартира, в которой мы сидели, досталась мне от бабушки. Ремонт здесь я делала на свои декретные и те крохи, что удавалось выкроить из зарплаты, пока Вадим "искал себя".
То он в таксисты шел, то в охранники, то в бизнесмены. В итоге осел в какой-то конторке менеджером по продажам с окладом, которого едва хватало на его сигареты и бензин для старой колымаги. Я же пахала в две смены. Ночные дежурства в архиве, переводы по ночам. Сапоги, которые я ношу четвертый год, уже дважды были в ремонте, но я молчала. Копила. Думала — мы же вместе, мы команда. А оказалось, что я — дойная корова для его "старенькой" мамы, которая, к слову, каждые три месяца ездит в санатории.
– Твоя мама за прошлый год дважды в Кисловодске была, – я попыталась заговорить, чувствуя, как пульсирует щека. – А я на стоматолога выпросить не могу свои же заработанные деньги? Вадим, ты хоть понимаешь, насколько это подло?
– Подло — это мать родную без зубов оставлять! – он хлопнул ладонью по столу так, что сахарница подпрыгнула. – Короче, я пароль от твоего банка знаю. Я сейчас сделаю перевод, и чтобы я больше не слышал этого нытья. Поняла? Ты работаешь, у тебя еще будут премии. А матери жить осталось — тьфу, один понедельник. Дай человеку хоть поесть нормально напоследок.
Он нагло ухмыльнулся и начал быстро тыкать пальцами в экран моего телефона. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это была точка невозврата. Ага, сейчас, разбежалась я тебе свои зубы дарить.
Я медленно встала, стараясь не делать резких движений. Подошла к шкафу в прихожей. Мои руки больше не дрожали. Была какая-то странная, звенящая ясность в голове.
– Ты чего там копаешься? – крикнул Вадим из кухни. – Куда ты пошла? Суп иди грей, я не наелся!
Я достала из шкафа его огромный спортивный баул, с которым он три раза в неделю ходил в спортзал, за который, кстати, тоже платила я. Начала методично, одну за другой, скидывать туда его вещи. Рубашки прямо с вешалками, джинсы, коробки с обувью.
– Э! Ты чего творишь?! – Вадим вылетел в коридор, вытаращив глаза. – Ты что, с ума сошла от своей боли? Положи вещи на место!
– На место они уже не лягут, Вадик, – я застегнула молнию на сумке с таким свистом, что он невольно отшатнулся. – Потому что места для тебя в этом доме больше нет.
– Ты чего, из-за зубов меня выгоняешь? – он нагло рассмеялся, хотя в глазах уже мелькнула тень страха. – Да ты без меня пропадешь! Кто тебе полку прибьет? Кто замок починит? Да ты через неделю приползешь, прощения просить будешь!
– Полку мне прибьет мастер, которому я заплачу деньгами, которые не уйдут на челюсть твоей мамы, – я выставила сумку за дверь на лестничную клетку. – А замок я сменю прямо сейчас.
Я достала из кармана халата листок — выписку из ЕГРН, которую взяла вчера на всякий случай, когда он впервые завел этот разговор.
– Смотри внимательно, Вадим. Собственник — я. Квартира получена в дар. При разводе ты не получишь здесь даже пыли из-под плинтуса. А теперь — на выход. К маме. У неё скоро будут отличные новые зубы, вот в них и плачься.
– Ты не можешь! – он попытался шагнуть обратно в квартиру, но я преградила ему путь. – Я тут прописан! Я имею право!
– Ты прописан временно. И срок регистрации истекает через три дня. Я уже подала заявление на аннулирование. Так что иди, Вадик. Иди. Мама ждет.
Я захлопнула дверь прямо перед его носом. Слышно было, как он колотит кулаками в дерево, как орет проклятия, называя меня меркантильной дрянью. Но мне было плевать. Я трижды повернула ключ в замке. Громкий щелчок — и тишина.
Я вернулась на кухню. Взяла телефон, который он бросил на стол. Сообщение от банка: "Отказ в операции. Неверный пароль". Я сменила его еще утром, когда почувствовала, куда ветер дует.
Села на стул, прижала грелку к лицу. Боль никуда не делась, но дышать стало легче. Намного легче. Я посмотрела на банку икры. Достала чистую ложку и съела немного. Вкусно.
Завтра в девять утра я буду в клинике. А потом — к юристу. Ипотеки у меня нет, квартира своя. Зарплата хорошая. Переживу. Без балласта в виде мужа-паразита и его вечно страдающей мамы жизнь кажется куда перспективнее.
В доме наконец-то стало тихо. Кран больше не капал — я просто закрутила его посильнее. Через окно было видно, как Вадим тащит свой баул к остановке, смешно спотыкаясь на ровном месте. Скатертью дорожка.
Я налила себе горячего чая. Завтра будет новый день. Без боли — и в зубах, и в душе.
А вы бы смогли отдать свои накопления на здоровье свекрови, если вам самим нужна помощь врача?