Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1897 года стала грандиозным научным и социальным экспериментом. Впервые государство смогло увидеть себя во всем колоссальном разнообразии народов, языков и сословий. Будучи единственной всеобщей переписью в имперской истории, она зафиксировала страну на пороге ХХ века, оставив потомкам бесценный срез эпохи, который до сих пор служит точкой отсчета для историков и демографов.
Замысел: от фиска к науке
Идея всеобщей переписи зрела десятилетиями. До этого учет, вроде петровских «ревизий», носил утилитарный, фискальный или военный характер — считали, прежде всего, податное мужское население для налогов и рекрутских наборов. Однако страна, пережившая отмену крепостного права, остро нуждалась в точных данных для управления. Катализаторами стали два события: введение всеобщей воинской повинности в 1874 году и страшный неурожай 1891-1892 годов, когда власти потребовалось знать реальное число нуждающихся.
Движущей силой проекта выступил выдающийся ученый Петр Семёнов-Тян-Шанский. Будучи вице-председателем Императорского Русского географического общества, он видел в переписи инструмент научного познания народной жизни, основу для осмысленной социальной политики. После долгих обсуждений император Николай II утвердил «Положение о Первой всеобщей переписи» 5 июня 1895 года. Её главной целью было «привести в известность его численность, состав и местное распределение».
Исполнение: мобилизация империи
Организация переписи на пространстве от Варшавы до Владивостока была титанической задачей. Под руководством Главной переписной комиссии МВД создали многоуровневую систему из губернских, уездных и городских комиссий. Территорию разделили на переписные участки, в каждом работали специальные счетчики. Их силами в единый день — 28 января (9 февраля по новому стилю) 1897 года — опросили все наличное население, кроме Финляндии.
Процедуру тщательно продумали. Счетчики не опрашивали людей с нуля, а проверяли и уточняли предварительно заполненные листы. Существовали особые формы для крестьянских дворов, городских квартир, владельческих усадеб и даже кочевого населения. Программа включала 14 пунктов: от имени, пола и возраста до сословия, грамотности, родного языка, занятий и физических недостатков. В работе участвовало около 150 тысяч счетчиков, многие трудились безвозмездно и позже получили специальную медаль.
Портрет страны в цифрах
Итоги, обработка которых с помощью электрических счетных машин Г. Холлерита заняла около восьми лет, поразили современников. Общая численность населения составила 125 640 021 человек. Данные впервые позволили составить детальный демографический, этнический и социальный портрет империи.
Сословная структура четко подтвердила аграрный характер страны: крестьяне составляли подавляющее большинство. Этнолингвистическая карта оказалась пестрой. Перепись зафиксировала десятки языков. Крупнейшими группами были: русский (великорусское наречие — около 55,6 млн), малорусское (украинское — 22,3 млн), польский (7,9 млн), белорусский (5,9 млн) и еврейский (5 млн). Язык использовали как косвенный указатель национальности, и эти данные стали основой для множества исследований.
Неожиданными для многих стали данные о грамотности, вскрывшие глубокие проблемы в образовании, и сведения о занятиях, показавшие уровень индустриализации. Вся информация была опубликована в 89 томах (119 книгах) — уникальном памятнике эпохи.
Наследие: архив как память
Хотя значительная часть первичных листов после обработки была уничтожена, множество документов уцелело и рассеялось по архивам. Сегодня эти материалы, хранящиеся в государственных архивах России, Украины и других стран, — бесценный источник для историков, демографов и генеалогов. Они позволяют не только изучать макростатистику, но и восстанавливать судьбы отдельных семей, заглядывая в окна домов Российской империи образца 1897 года.
Первая и единственная всеобщая перепись империи подвела итог целой исторической эпохе. Она стала актом научного самопознания огромной страны, переходом от учета «податных душ» к пониманию сложной социальной ткани нации. Данные 1897 года служат точкой отсчета для всей последующей демографической истории России, отправной точкой, с которой можно измерять колоссальные изменения ХХ века, запечатлев образ страны, которую вскоре ждали великие потрясения.