Глава 1. Сладкий вкус свободы
Ноябрьский дождь барабанил по карнизу, но для Елены этот звук был самой лучшей музыкой. Он подчеркивал уют, царивший внутри ее двухкомнатной квартиры. Квартиры, которая наконец-то стала только ее крепостью. Всего месяц прошел с тех пор, как Виталик, ее бывший муж, собрал свои вещи — коллекцию игровых приставок и три коробки брендовых кроссовок — и уехал обратно к маме.
Елена сделала глоток горячего кофе и потянулась в кресле. Ей было тридцать, она работала графическим дизайнером на удаленке и впервые за пять лет брака чувствовала себя живым человеком, а не обслуживающим персоналом. Развод дался нелегко, но оно того стоило. Квартира, к счастью, была куплена ее родителями еще до свадьбы, поэтому делить квадратные метры не пришлось, как бы ни возмущалась тогда свекровь, Галина Петровна.
— Ну что, Марс, нам ведь и вдвоем неплохо? — обратилась Лена к огромному рыжему коту, который вальяжно развалился на белом диване.
Виталик ненавидел котов. «Шерсть, вонь, аллергия», — ныл он. Как только за мужем закрылась дверь, Лена первым делом поехала в приют и забрала этого рыжего гиганта. А еще она сменила шторы с темно-коричневых (выбор свекрови) на светло-бежевые и купила белоснежное постельное белье. Теперь ее дом дышал свободой.
На часах было восемь вечера. Лена планировала доделать макет для сайта, принять ванну с пеной и лечь спать в позе морской звезды на своей огромной кровати.
Идиллию нарушил звонок в дверь. Настойчивый, долгий, требовательный. Так звонят люди, которые уверены, что их обязаны ждать.
Лена нахмурилась. Она никого не ждала. Курьер обычно звонил по телефону. Соседи?
Она подошла к двери, посмотрела в глазок и похолодела. Изображение было искажено, но перепутать эту монументальную фигуру в драповом пальто и старомодной меховой шапке было невозможно.
Галина Петровна.
Звонок повторился, теперь сопровождаемый громким стуком кулаком.
— Леночка! Открывай, я знаю, что ты дома! Свет горит! — донесся из-за двери зычный голос бывшей свекрови.
Лена на секунду замерла. Первая мысль была — притвориться, что ее нет. Погасить свет и затаиться. Но Галина Петровна была не из тех, кто уходит. Она будет звонить, пока не сгорит проводка.
Вздохнув, Лена щелкнула замком.
Дверь распахнулась, и в прихожую, вместе с запахом сырости и тяжелых духов «Красная Москва», ввалилась Галина Петровна. Она была не одна. Рядом с ней громоздились два огромных клетчатых баула, чемодан на колесиках, а в руке она держала клетку с накрытым тряпкой попугаем.
— Ох, ну наконец-то! — выдохнула свекровь, бесцеремонно вкатывая чемодан прямо по чистому коврику. — Я уж думала, ты там уснула или кавалера привела. Холодина на улице — жуть! Ну, чего встала как неродная? Принимай гостей!
Она сияла. Ее лицо, обычно выражавшее скорбь по поводу «непутевой невестки», сейчас светилось энтузиазмом захватчика, взявшего город без боя.
— Галина Петровна? — Лена растерянно моргнула. — А вы… какими судьбами? Что-то случилось с Виталиком?
— Причем тут Виталик? — отмахнулась свекровь, начиная расстегивать пальто. — Виталик мой живет и радуется. А я вот к тебе. Слышала я, вы разбежались. Ну, дело молодое, бывает. Зато теперь, Леночка, мы с тобой заживем!
— В смысле «заживем»? — Лена почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— В прямом, милая. Я переезжаю к тебе! — Галина Петровна победно улыбнулась, обнажив ряд золотых коронок. — Ты же теперь одна, тебе скучно, страшно. А я женщина опытная, в быту полезная. Да и квартира у тебя двухкомнатная, одной-то тебе жирно будет, а в тесноте, да не в обиде! Ну, где мне вещи кинуть?
Глава 2. «В тесноте, да не в обиде»
Елена стояла в прихожей, прижавшись спиной к стене, и не могла поверить в происходящее. Ситуация напоминала дурной сон.
— Галина Петровна, подождите, — голос Лены дрожал, но она старалась говорить твердо. — Вы не можете ко мне переехать. Мы с вашим сыном развелись. Мы чужие люди. Это моя квартира.
Свекровь, которая уже успела снять сапоги и надеть принесенные с собой стоптанные тапочки, посмотрела на нее как на неразумное дитя.
— Ой, Лена, не начинай этот официоз. «Чужие люди»… Пять лет я тебя терпела, роднее не бывает! И потом, у меня форс-мажор. Безвыходная ситуация!
Она сделала трагическое лицо и прижала руку к груди.
— Я в своей квартире ремонт затеяла. Капитальный! Трубы меняют, полы вскрывают, пыль столбом, дышать нечем! А у меня астма, ты же знаешь. И давление. Врач сказал — срочно в чистое помещение. Куда мне идти? К Виталику? Так он сейчас у девушки живет, у них там любовь-морковь, в однокомнатной. Не к чужим же людям мне на старости лет проситься? А у тебя хоромы, чисто, тихо. Я ненадолго, Леночка. На пару неделек, пока черновые работы пройдут. Не выгонишь же ты больную мать на улицу в дождь?
Этот аргумент был ударом ниже пояса. Лена, воспитанная в интеллигентной семье, где гостеприимство и уважение к старшим были законом, спасовала. «Ремонт — это святое, — мелькнула предательская мысль. — Ну не звери же мы».
— Ладно, — выдохнула Лена, совершая главную ошибку. — Если только на пару дней. Пока не найдете варианта.
— Вот и умница! — Галина Петровна тут же потеряла вид умирающего лебедя и по-хозяйски двинулась вглубь квартиры. — Я знала, что ты добрая душа, хоть и бесхарактерная.
Она прошла прямиком в спальню. В святая святых Елены.
— Так, — скомандовала свекровь. — Я, пожалуй, здесь расположусь.
— Нет! — воскликнула Лена. — Галина Петровна, это моя спальня. Там моя кровать. Есть диван в гостиной…
— Леночка, ну побойся Бога! — перебила свекровь, плюхаясь на белоснежное покрывало. — У меня спина больная, радикулит проклятый. Мне нужен ортопедический матрас. А ты молодая, здоровая, кости гибкие. Поспишь на диванчике, ничего с тобой не случится. Не переломлюсь же я на раскладном диване мучиться?
Не слушая возражений, она начала открывать шкаф-купе Елены.
— И полку мне освободи. Вот эту и эту. Вещей у тебя много, а носишь все равно одни джинсы. Потеснишься.
В этот момент в комнату вошел Марс. Увидев чужака, он настороженно замер.
— А это еще что за чудовище? — взвизгнула Галина Петровна. — Убери немедленно! У меня аллергия на шерсть! Чтобы духу его в спальне не было! И вообще, в квартире должно быть чисто, а не псарня.
— Это кот, — процедила Лена. — И он здесь живет. В отличие от вас.
— Пока я здесь гощу, кот будет жить в коридоре. Или на балконе. И точка. Кеша боится хищников!
Она поставила клетку с попугаем на комод, где стояли дорогие духи Елены, смахнув флаконы в сторону.
Вечер превратился в ад. Лена перетаскивала постельное белье в гостиную, чувствуя себя беженкой в собственном доме. Из спальни доносился скрип открываемых шкафов и бодрое чириканье попугая.
— Лена! — крикнула свекровь. — А где у тебя тонометр? И принеси мне чаю, только не того пойла, что ты пьешь, а нормального, черного, с сахаром!
«Пара дней», — как мантру повторяла про себя Лена, накрываясь пледом на неудобном диване. Марс, изгнанный из спальни, прижался к ее боку, недовольно урча. Она еще не знала, что это только начало оккупации.
Глава 3. Хозяйка медной горы
«Пара дней» плавно превратилась в неделю, а намеков на отъезд не было. Более того, Галина Петровна окапывалась основательно, как войска перед долгой осадой.
Квартира Елены изменилась до неузнаваемости. Тонкий аромат ванили и кофе, который она так любила, исчез. Теперь в доме пахло пережаренным луком, корвалолом и чем-то кислым.
Галина Петровна вставала в шесть утра. Она гремела кастрюлями так, словно готовила полковой обед.
— Лена! Вставай! — будила она невестку, врываясь в гостиную, где Лена пыталась доспать свои законные часы перед работой. — Хватит дрыхнуть! Я там щи сварила, на сале, наваристые. И котлет нажарила. Иди ешь, а то тощая как вобла, смотреть страшно. Мужика нормального на такую фигуру не найдешь.
Лена ненавидела жирную пищу. От запаха жареного сала ее тошнило.
— Галина Петровна, я же просила, я работаю из дома. Мне нужна тишина и… я не ем такое на завтрак.
— Ой, фифа какая! — фыркала свекровь, вытирая руки о кухонное полотенце Елены, которое уже превратилось в засаленную тряпку. — Работает она. В компьютер тычешь — это не работа. Вот я в школе тридцать лет отпахала — это работа. А ты сидишь, штаны протираешь. Ешь давай, я старалась!
Она переставила мебель на кухне. «Так удобнее, по фен-шую», — заявила она, перегородив проход столом. Она выкинула «пылесборники» — сухоцветы, которые Лена собирала для композиций.
Но самое страшное открытие ждало Лену в среду.
Она вышла на кухню за водой, стараясь не шуметь, так как у свекрови был «тихий час» с просмотром сериалов. Галина Петровна разговаривала по телефону, дверь в спальню была приоткрыта.
— Да, Людочка, устроилась шикарно! — громким шепотом вещала свекровь. — Квартира большая, светлая. Девка-то глупая, безотказная. Я ей про ремонт наплела, она и уши развесила. А свою-то я сдала! Да! Студентам-медикам, они тихие, платят исправно. А что? Лишняя копеечка к пенсии не помешает. А тут я на всем готовом. Коммуналку платить не надо, продукты она покупает. Живи не хочу!
Лена замерла с кувшином в руке. Вода плеснула на пол.
Значит, никакой не ремонт. Это был циничный, расчетливый план. Галина Петровна просто решила монетизировать свою недвижимость, паразитируя на бывшей невестке. Она сдала свою квартиру, чтобы получать доход, а жить приехала к «бесплатной» Лене.
Лена вернулась в гостиную, ее трясло. Она схватила телефон и набрала номер Виталика.
— Абонент временно недоступен или внес вас в черный список.
Конечно. Маменькин сынок заблокировал ее, чтобы не решать проблемы.
Вечером Лена попыталась поговорить.
— Галина Петровна, я знаю, что вы сдали свою квартиру. Никакого ремонта нет.
Свекровь даже не поперхнулась чаем. Она медленно поставила чашку, и ее взгляд стал стальным.
— И что? Подслушивала? Нехорошо, Леночка. Да, сдала. Мне деньги нужны, зубы вставить, в санаторий съездить. Я всю жизнь на Виталика положила, теперь пожить для себя хочу. А тебе что, жалко? У тебя места много. Ты одна, тебе скучно. А я тебе и поговорю, и пригляжу. И вообще, мы же семья, несмотря ни на что. Куда ты меня погонишь? У меня договор с жильцами на год!
— На год?! — у Лены перехватило дыхание. — Но это моя квартира! Я не подписывалась жить с вами год!
— Не истери. Ты женщина одинокая, тебе присмотр нужен. А то приведешь кого попало. Я тут за нравственностью прослежу. И вообще, считай это компенсацией за то, что ты моему сыну жизнь испортила своим характером.
Галина Петровна демонстративно включила телевизор на полную громкость. Лена поняла: разговоры бесполезны. Свекровь считала эту территорию своей по праву сильного.
Глава 4. Точка кипения
Четверг стал днем, когда терпение Елены лопнуло со звоном разбитого хрусталя.
У нее была важная встреча с заказчиком в центре города. Она уехала рано утром, предупредив свекровь, что вернется поздно и уставшая, и попросила ничего не трогать на рабочем столе.
Возвращаясь домой под проливным дождем, Лена мечтала только о тишине. Она открыла дверь своим ключом и застыла на пороге.
Из квартиры доносился шум голосов, смех и звон посуды. В прихожей стояло три пары чужой, стоптанной женской обуви и висели мокрые плащи.
Лена прошла на кухню. Картина была эпичной. За ее обеденным столом сидела Галина Петровна и три ее подруги — такие же громогласные пенсионерки. Стол был заставлен закусками: соленые огурцы (пятна рассола на светлой скатерти), шпроты, нарезка.
Они пили чай. Из коллекционного фарфорового сервиза Елены — тончайшей работы, подарка родителей на окончание университета. Лена с него пылинки сдувала, доставала только по праздникам.
— О, а вот и хозяйка явилась! — провозгласила Галина Петровна, явно уже принявшая «капельки» для настроения. — Знакомьтесь, девочки, это Лена. Та самая, про которую я рассказывала.
Подруги уставились на Лену оценивающими, липкими взглядами.
— Симпатичная, — крякнула одна. — Только бледная больно. И правда, видно, что неряха. Вон, пыль на шкафу я заметила.
— И детей не родила, — поддакнула другая. — Пустоцвет. Бедный Виталик, намучился с ней. Квартиру-то надо было на мужа переписать, Галя, упустили вы этот момент!
Лена чувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Но последней каплей стало не это.
— А где Марс? — спросила она, не видя кота, который обычно встречал ее.
— Ой, да выгнала я его! — отмахнулась Галина Петровна, откусывая печенье. — Развела тут антисанитарию. Он на стол лез, к колбасе. Я его на балкон выставила, пусть проветрится. У меня от него в носу свербит.
На балкон. В ноябре. Под дождем и ветром. Марс был домашним котом, он никогда не был на улице.
Лена бросилась к балконной двери. Она рванула ручку. На бетонном полу, сжавшись в рыжий комок, сидел Марс. Он дрожал так сильно, что это было видно даже в полумраке. Шерсть промокла от косого дождя.
Лена схватила ледяного кота на руки, прижала к себе. Он жалобно мяукнул и уткнулся ей в шею.
Слезы брызнули из глаз. Но это были не слезы жалости. Это были слезы прозрения.
Она вернулась на кухню с котом на руках. Шумная компания притихла, увидев лицо хозяйки. Оно было белым, как маска, а глаза горели темным огнем.
— Вон, — тихо сказала Лена.
— Что? — Галина Петровна поперхнулась шпротиной. — Ты чего, Лена? Это мои подруги, мы культурно сидим…
— Вон отсюда! — голос Лены сорвался на крик, от которого звякнул фарфор. — Все вон! Немедленно! Это мой дом! Это мой кот! И я не позволю всяким паразитам издеваться над нами!
— Ты как с матерью разговариваешь, хамка?! — взвилась свекровь, вставая. — Я тебя на место поставлю!
— Я сейчас полицию вызову, — Лена говорила уже спокойно, ледяным тоном. — И скажу, что в мою квартиру проникли посторонние. У вас пять минут. Время пошло.
Глава 5. Выселение
Подруги Галины Петровны, чуя неладное, быстро засобирались.
— Галя, мы, пожалуй, пойдем. Нервная она какая-то, психованная, — шептали они, торопливо натягивая сапоги.
Через две минуты квартира опустела. Осталась только Галина Петровна. Она стояла посреди разгромленной кухни, красная пятнами, и пыталась идти в атаку.
— Ты не посмеешь! Я мать твоего мужа! Я пожилой человек! У меня давление! Я никуда не пойду на ночь глядя!
Лена бережно опустила Марса на диван и укутала пледом. Потом достала телефон.
— Алло, Паша? Привет. Ты дома? — она звонила соседу, крепкому парню, с которым иногда сталкивалась у лифта. — Паш, мне нужна помощь. Мужская сила. У меня тут посторонний человек отказывается покидать квартиру. Да, сейчас. Спасибо.
Она повернулась к свекрови.
— У вас есть выбор, Галина Петровна. Либо вы сейчас собираете свои баулы и уезжаете — в гостиницу, на вокзал, к подругам, к Виталику, мне плевать. Либо через пять минут здесь будет полиция и мой сосед. И вас выведут под руки как дебоширку. А я напишу заявление о незаконном проникновении и краже.
— Какой краже? — взвизгнула свекровь.
— Моего спокойствия. И продуктов. Поверьте, я найду что написать. Я собственница. А вы здесь никто. Вы даже не прописаны.
В дверь позвонили. Это был Паша — двухметровый бородач в майке-алкоголичке.
— Лена, проблемы? — басом спросил он, заглядывая через плечо.
Галина Петровна оценила габариты соседа и поняла: шутки кончились. «Безотказная» Лена кончилась. Перед ней стояла чужая, жесткая женщина, готовая защищать свою территорию.
— Будь ты проклята, неблагодарная! — выплюнула свекровь, хватая свои сумки. — Ноги моей здесь больше не будет! Чтоб ты всю жизнь одна куковала с этим драным котом!
Она металась по квартире, сгребая вещи в охапку. Клетку с попугаем она чуть не уронила.
— Помоги даме с вещами до лифта, Паш, — попросила Лена. — Чтобы быстрее было.
Через десять минут все было кончено. Дверь лифта закрылась за спиной проклинающей все на свете свекрови.
Лена закрыла дверь. Щелкнула замком. Потом еще раз, на ночную задвижку. Завтра она первым делом сменит личинку замка.
В квартире повисла тишина. Звенящая, прекрасная тишина. Пахло шпротами и «Красной Москвой», но Лена знала — это выветрится. Она распахнула окна настежь, впуская холодный, свежий ноябрьский воздух.
Потом подошла к дивану. Марс перестал дрожать и посмотрел на нее желтыми, умными глазами.
— Ну что, друг, — Лена уткнулась лицом в его теплую шерсть. — Мы отстояли нашу крепость.
Она чувствовала себя опустошенной, но невероятно сильной. Она смогла. Она сказала «нет». И мир не рухнул. Наоборот, он наконец-то встал на свои места.
Лена пошла на кухню, сгребла в мусорное ведро остатки «пиршества», поставила любимый чашки и тарелки в посудомойку и включила чайник.
Теперь она будет пить свой любимый кофе. Из своей чашки. В своей тишине. И никто больше не посмеет это отобрать.