«Мне угрожают»
Роберт Евгеньевич после утренней пробежки принял душ и открыл свой ультрабук. Пока кофемашина готовила бодрящий напиток, можно просмотреть почту с пометкой важно.
Таких писем не оказалось, но во всплывающем окне появилось сообщение:
«Господину Шаткину. Да воздастся тебе за грехи твои в полной мере».
«Каждому воздастся по делам его», — подумал Роберт Евгеньевич, опять открывая почту, чтобы посмотреть, кто же это заботится о его благочестии. Но резкий звук кофемашины вслед за поднимающим тонус ароматом известил о готовности кофе.
И о сообщении Шаткин вспомнил только в машине. Стоя в пробке, он щёлкнул по значку почты на экране монитора. Но письма с искомым текстом не нашлось. Сзади мигнули фары, требующие продолжить движение. То есть проехать три метра, чтобы снова остановиться.
«Поистине права народная мудрость, утверждающая, что одна миллисекунда — это время от момента, как загорится зелёный свет светофора, до того как тебе посигналят начать движение», — вспомнил Шаткин.
И опять забыл про сообщение. И не вспоминал вплоть до того, как вошёл в приёмную ректора. Из кабинета которого выскочила Верочка. Она быстро заняла своё место и салфеткой промокнула мокрые глаза.
— Ничего. Отольются мышке кошкины слёзки, — пробормотала девушка.
Роберта Евгеньевича рассмешила новая интерпретация пословицы, но вида не подал.
— Ты знаешь, что отольются мышке кошкины слёзки, — хохотнул Шаткин в кабинете уже за закрытой дверью, — только от Верочки узнал об этом.
Хозяин кабинета — Граский Иван Сергеевич не разделил веселья приятеля и проворчал здороваясь:
— Я ей сделал замечание, мол, нельзя на работе раскладывать пасьянс, а она мне: «А, между прочим, Фрейд говорит, что компьютерные игры развивают мозг». Ну, и послал её к Фрейду, который даёт такие советы. Ты только представь: Фрейд говорит…
Шаткин, усаживаясь в кресло напротив ректора, прервал:
— А вот выясниться: у неё есть приятель по фамилии Фрейд и что тогда.
Граский задумался.
— Нет. Ну, нет, — уже сомневаясь в своей правоте, пробормотал Иван Сергеевич.
Потом нажал тумблер на селекторе и спросил:
— Вера, а вот ты сказала, что Фрейд… это кто?
Из динамика донеслось негромкое сопение, а потом резкое:
— Вы, что, Иван Сергеевич, Зигмунда Фрейда не знаете? Его весь интернет знает! Я офигеваю…, — всхлипывая, ответила Вера и отключилась.
— Вот, видишь, тот самый Фрейд Верочке говорит, что нужно делать, чтобы мозги развивать. Кто их только учит?
— Мы с тобой, Иван Сергеевич. Мы учим. Но ты молодец.. Не стал девушку расстраивать тем, что Фрейд уже умер.
Обсудив планы на выходные, Шаткин ушёл. В приёмной он наклонился к Верочке и тихо сказал:
— Ты только не говори Фрейду, что твой шеф про него не знает. Расстроится.
— Много чести Граскому, чтобы про него сам Фрейд знал, — отрезала Верочка.
И уже в коридоре, улыбаясь воспоминанию про «кошкины слёзки», Роберт Евгеньевич, вспомнил про то, что воздастся каждому за грехи его. И настроение немного потускнело.
В кабинете Шаткин открыл ультрабук и ничего не нашёл. Следов от утреннего сообщения не было. В мобильнике тоже.
«Может, из ленты новостей? — подумалось, — Но там, вроде была фамилия… А может, и не было», — успокоил себя Роберт Евгеньевич.
Но на следующее утро вновь появилось странное сообщение. Иного содержания, но также неизвестно откуда поступившее и исчезнувшее после прочтения.
«Слушай, Шаткин. Ты думаешь, что про твои делишки никто не узнает? Но ты сильно ошибаешься. Ответка уже летит. Жди, приятель».
Теперь в отличие от первого раза Роберт Евгеньевич попытался сразу найти источник странных сообщений. Но всё тщетно. Ни один мессенджер или почтовый сервис не содержали ни самого сообщения, ни информации о нём. И ожидаемо сообщение скоро исчезло.
Такая неопределённость угнетала. А ещё больше раздражало, что некто так умело прятал следы. Сам Шаткин определить, откуда на ультрабуке появлялись сообщения, не мог. А отдать кому-то в руки свой девайс и мысли не было. Слишком уж личная это вещь, чтобы доверить чужому человеку. А своему, тем более.
На следующее утро Шаткин уже ждал, но сумел только прочесть: «Роберт Евгеньевич, будет лучше, если вы сами чистосердечно сознаетесь в… Вы сами знаете в чём».
Роберт Евгеньевич нажал на клавишу Print Screen и сообщение исчезло.
Поэтому следующее сообщение, ожидаемо появившееся через сутки Шаткин, не стал читать, а сфоткал на мобильник. И только после этого проверил свою догадку: нажал на клавишу «Снимок экрана». Сообщение немедленно исчезло, оставаясь не скопированным.
Это заставило задуматься и напугало. Намного больше, чем содержание послания. Хотя в нём был уже намёк на реальную угрозу. Слова: «берегись материального ущерба» подкреплялись фотографией автомобиля Шаткина.
Поскольку эта информация уже отвлекала от работы, то Роберт Евгеньевича задумался над возможными вариантами решения проблемы. Но следующее утро заставило Шаткина начать действовать. Появившееся, как всегда, ненадолго сообщение: «Подумай о близких», содержало фото маминой сестры, единственного близкого человека. Тётя Маша на прикреплённом снимке открывала или закрывала дверь в свою квартиру.
Шаткин позвонил в институт и сказался приболевшим. А сам отправился наведать тётку. Жила Мария Владимировна в престижном районе в доме, где большинство квартир уже скупили представители новой элиты. Хотя без кавычек употреблять слово "элита" при тётушке Шаткин бы не стал. Коренные обитатели дома тоже ещё имелись. Об этом напоминали несколько скромных автомобилей на фоне шикарных иномарок премиум-класса.
Тёткина тёмно-вишнёвая «Нива» стояла на обычном месте. Не дожидаясь лифта, Шаткин быстро поднялся на третий этаж. Перед дверью в квартиру огляделся, чтобы понять, откуда было сделано фото. Получалось, что фотографирующий стоял на площадке между этажами. То есть тот, кто сделал снимок, не прятался, и это уже была информация для размышления.
Роберт позвонил, как обычно: короткий, длинный, короткий, длинный. Этот сигнал остался ещё с детства, когда он увлекался радио. Азбукой Морзе это означало букву «Я». И дверь в квартиру ожидаемо быстро открылась.
— Малыш, чем я заслужила, столь невиданную щедрость с твоей стороны, — улыбаясь спросила тётя, — Когда ты учился, то подобное означало, что ты на мели в финансовом плане.
Это раздражающее в школьные и студенческие годы «Малыш», теперь согревало. Может, и чтобы услышать подобное, Шаткин наведывался сюда практически каждую неделю.
— Теперь я хочу убедиться, что ты не на мели.
Тётя засмеялась тепло и уютно.
— У меня пенсия хорошая…
— … хорошая, но маленькая, — перебил Шаткин.
Тётя опять засмеялась и добавила:
— И подработка имеется.
Мария Владимировна хоть и была кандидатом философских наук, готовила старшеклассников к ЕГЭ по истории, русскому языку, обществоведению и литературе. Её умение общаться и глубокие знания по каждому предмету делали её востребованным репетиром. Последнее слово тётушке не нравилось, и она называла себя исключительно учителем. И ещё добавляла:
— Если учитель не ставит целью делать счастливым того, кого он учит, то, скорее всего он занимается не совсем своим делом.
Естественно, при таком подходе желающих подготовить своих чад к ЕГЭ именно у Марии Владимировны, было достаточно. Обращались даже те, кто не думал о высшем образовании для своих детей. Благо вполне демократичные цены это позволяли. И это тоже была принципиальная позиция учителя.
— Ладно, давай выкладывай, зачем пришёл, — категорично потребовала тётушка.
— А что без повода я не могу навестить любимую тётю? — изобразил обиду племянник.
— Малыш, ты же знаешь, что больше всего я не люблю лицемерие. Посему выкладывай. А потом уже про искренние чувства поговорим. В них я тоже не сомневаюсь.
Мария Владимировна внимательно смотрела на племянника, и тот вспомнил, как в детстве она устраивала ему своеобразный детектор лжи. Проводила указательным пальцем по носу, и смех указывал на неправду. Ни разу Роберту не удалось обмануть сей простой тест.
Поэтому и теперь решил не юлить.
— Начнём с того, что мне всегда приятно к тебе приходить… — начал Роберт, но тётушка перебила.
— Верю. Зачтено.
— Но последнее время мне стали приходить странные сообщения. Я счёл это за глупый розыгрыш, но в сегодняшнем сообщении была твоя фотка. Сделана она с верхней площадки. Ты фото открываешь или закрываешь дверь.
Мария Владимировна уточнила:
— Так закрываю или открываю?
Роберт пожал плечами.
— Малыш если я была с пакетами, то открывала. Без — закрывала.
Шаткин закрыл глаза вспоминая.
— Без пакетов. В светлом плаще.
— В светлом я позавчера ездила на кафедру. Там… впрочем, неважно… значит, утром. Вернулась я вечером, и ты бы уже цвет не увидел. Лампочка на этаже не горит. А ночную съёмку ты бы распознал. Не знаю, насколько это важно. Я торопилась и не обратила, есть ли кто на площадке.
Мария Владимировна помолчала.
— А почему тебя это тревожит? Ты кому-то перешёл дорогу? Были другие угрозы?
— Понимаешь, Маша, сообщения приходят на ноут и исчезают. Приходят из неоткуда, и никакого следа.
— Может в полицию обратиться? — спросила тётушка и сама, сморщившись, ответила на свой вопрос: — Только посмеются. Но можно же неофициально, — через паузу добавила она.
И набрала на мобильнике номер.
— Это сосед этажом ниже живёт. Работал в полиции. Сейчас не знаю, — объяснила Мария Владимировна, прикрыв ладошкой микрофон.
Мобильник выдавил из себя несколько длинных гудков, а затем раздался женский голос:
— Детективное агентство «Мы всё знаем». Говорите.
Тётушка развела руки и вскинула брови, всем своим видом говоря: «Ну, вот и решение».
А в трубку сказала:
— Необходима консультация.
— Когда вы можете подъехать? — спросил женский голос и назвал адрес.
— Если в лифте не застряну, то через пару минут.
Квартира этажом ниже была такой же, как и у Марии Владимировны, но перестроена под офис. Их встретила блондинка в офисном костюме, подчёркивающем хорошую фигуру.
— Вы нам звонили, насколько я понимаю, — встретила гостей она, — Меня зовут Зоя Алексеевна. Можно Зоя. Я готова выслушать вас, и мы решим, кому поручим ваше дело, если договор будет заключён.
— Зоя, девочка моя, ты просто скажи Олежке, что тётя Маша с третьего этажа пришла, — просто попросила Мария Владимировна, усаживаясь в предложенное кресло в студии, под которую переделали кухню и одну спальню.
Зоя улыбнулась и, пройдя в комнату громко, чтобы слышали гости, сказала:
— Босс, тётя Маша с третьего этажа просит переговорить с каким-то Олежкой.
Олег Сергеевич немедленно выскочил в приёмную.
— Тётя Маша. Рад вас видеть.
Басов обнял соседку и поздоровался за руку с Шаткиным.
— Надеюсь, ничего серьёзного.
— Я тоже надеюсь. Вот Роберт расскажет, что его волнует, — передала слово племяннику.
За круглым столом расположились посетители и Басов с Зоей. Шаткин вкратце описал свою проблему.
— Тётя Маша, консультация для вас бесплатно. Да и всё, что не потребует затрат… — начал Басов, но Шаткин перебил.
— Я могу заплатить. Только должен знать за что.
— Этим у нас Зоя Алексеевна занимается. Договор, калькуляция, отчёт. Но сначала необходимо разобраться, требуются ли вам наши услуги. Пока всё, что вы рассказали, тянет максимум на неудачный розыгрыш. У вас есть друзья, склонные к подобным глупым шуткам? — ответил Басов.
— Знаете, Олег Сергеевич, даже если счесть это глупой шуткой, то сам факт, что в моём ультрабуке появляются и исчезают сообщения от неизвестного адресата уже очень неприятная ситуация. А когда угрожая мне, публикуют фото Маши… в смысле Марии Владимировны, сделанное позавчера… согласитесь, есть основания для беспокойства. А вот для обращения в полицию — нет.
— Логично, — коротко согласился Басов. — Тогда подробно, что вам писали.
Выслушав, в пересказе Шаткина сообщения, Зоя заметила, что все они написаны разными людьми. На что Роберт Евгеньевич заметил:
— Это сейчас любая нейросеть сделает мигом. Могу показать.
— А вы какую сеть используете? — спросил Басов просто чтобы продолжить разговор.
— У меня своя… ну, в смысле в институте разработали… «Рио» называется. Для наших нужд вполне подходит. Курсовые работы, дипломы писать и проверять. Это мы со студентами разработали.
— А почему «Рио»? — спросила Зоя.
— Не знаю… не помню. Кто-то предложил… так и пошло.
— Интересные дела, однако. Нейросеть пишет диплом, нейросеть проверяет, — заметил Басов. — Только мне кажется, что человек здесь, так скажем, лишний?
Шаткин снисходительно улыбнулся.
— За рулём автомобиля человек тоже лишний?
— Но автомобилем я управляю, — парировал Басов.
— Так и студент при написании работы управляет нейросетью. И преподаватель проверяя. Нейросеть — это инструмент, которым нужно уметь пользоваться тем, кто собирается что-то делать в двадцать первом веке, — снисходительно пояснил Роберт Евгеньевич, — или вы тоже считаете, что искусственный интеллект — это интеллект?