Часть 1: Вирус, вшитый в душу
Воздух в Куала-Лумпуре был густым, как бульон — смесь тропической влажности, выхлопов и ароматов жареного дуриана с сандалового дыма. Из окна сорокового этажа башни «Пердана» Арсений наблюдал, как вечерние тучи нависали над Петронас-твинз, окрашивая сталь и стекло в цвет старой меди. Здесь, в сердце азиатского тигра, он чувствовал себя хозяином реальности. Его реальности. Реальности битов, байтов и безупречных цифровых крепостей.
Он был лучшим в своем деле — кибербезопасность уровня «государственная тайна». Его наняли, чтобы защитить «Мандала-Корп», транснациональный гигант, который, как всем казалось, занимался аналитикой данных. Истинная цель проекта «Кавади» была известна лишь совету директоров и ему, Арсению. Они не просто защищали данные. Они строили абсолютный инструмент прогнозирования и управления. Систему, которая могла бы моделировать поведение масс, предсказывать конфликты, мягко направляя человечество по «оптимальному» пути. Мир без хаоса. Мир управляемой благодати.
Но в последние три дня его личная реальность дала сбой.
Сначала это были мигрени — острые, локализованные, будто в висках сверлили раскаленным шилом. Потом к ним добавилась внезапная, дикая боль в спине, будто его били палкой, хотя он лишь сидел за терминалом. Вчера, подписав контракт на увольнение непокорного главы сингапурского филиала, Арсений вдруг почувствовал, как его горло сжимает невидимая петля, а в легких будто высыпали битое стекло. Он закашлялся, едва не теряя сознание, и в панике вызвал частного врача. Тот, потратив кучу денег на анализы, развел руками: «Стресс, г-н Волков. Нервное истощение. Вам нужен отдых».
Арсений не верил в нервы. Он верил в причину и следствие. И следствие пришло само в виде письма с зашифрованного домена.
«Ваша боль — не болезнь. Это код. Вирус Ваджа-Веталь. Он активируется при нарушении кармических протоколов. Ваша система «Кавади» — ворованный мандир. Вы украли не алгоритм. Вы украли милость. Чтобы выжить, вам понадобится тот, кто говорит на языке и машин, и духов. Я — Деви. Мой тариф — пятьдесят тысяч, и ваше согласие на правду».
Он хотел было удалить письмо как бред сумасшедшего, но в этот момент в животе скрутила такая спазмирующая боль, будто его проткнули копьем. Он вспомнил лицо того инженера из Ченнаи, чью небольшую фирму «Мандала-Корп» поглотила год назад. Инженер что-то бормотал о «священном даре», о «грузе, который нельзя нести ради прибыли». Тогда Арсений счел это проявлением сентиментальности, слабостью. Фирму выкупили, патент — алгоритм невероятной элегантности, способный моделировать экстаз, самопожертвование, духовный подъем — стал краеугольным камнем проекта «Кавади».
Он ответил одним словом: «Где».
Они встретились в захудалом компьютерном клубе в районе Брикфилдс, где в воздухе витал запах старости, пота и перегретого кремния. Деви оказалась молодой женщиной в простой хлопковой тунике, с капюшоном, накинутым на голову. Но когда она его сбросила, Арсений замер. Ее лицо было усеяно тончайшими, почти невидимыми узорами — не татуировками, а чем-то вроде шрамов или... следов от игл. В ее темных, бездонных глазах отражался не свет мониторов, а какая-то иная, глубинная подсветка.
— Вы не взломали мою личную почту, — сразу сказал Арсений, садясь на стригущий табурет. — Вы взломали меня.
— Нет, — тихо ответила Деви. Ее голос был мелодичным, но в нем чувствовалась сталь. — Это сделали они. Духи. Преты. Те, кого вы обокрали. Алгоритм «Кавади» — это не просто код. Это цифровая молитва, записанная поколениями жрецов-математиков. Он моделирует состояние божественной благодати, ануграхам, чтобы помочь верующим понять путь к освобождению. Вы же взяли его, чтобы создать систему тончайшего контроля. Чтобы давать людям иллюзию выбора, подменяя истинную благодать — синтетическим успокоением. Вы превратили мантру в тюрьму.
— А боль?
— Это обратная связь, — сказала Деви, пристально глядя на него. — Ваша система должна вызывать эйфорию подчинения. А вирус, который теперь живет в вашей нервной системе, — его антитеза. Он транслирует вам страдания всех, кого вы предали ради этого проекта. Того инженера из Ченнаи, чью жизнь вы сломали. Его учеников, чьи исследования вы присвоили. Даже вашего бывшего партнера, которого вы «ушли», потому что он сомневался в этичности... Вы чувствуете их боль. Их стыд. Их отчаяние. Каждую вашу подпись, каждое решение — вирус материализует в вашем теле. С каждым днем будет хуже.
Арсений сглотнул. Он вспомнил удушье, совпавшее с увольнением сингапурца. Острую боль в спине — в день, когда он одобрил кражу данных. Это было безумием. Но оно имело чудовищную, безупречную логику.
— Лечение? — спросил он, и в его голосе впервые за много лет прозвучала трещина.
— Не лечение. Искупление. Очищение, — поправила Деви. — Завтра Тайпусам. Праздник, когда верующие несут кандас — подношения богу Муругану, пронзая свою плоть иглами в знак благодарности и покаяния. Вы должны пройти этот путь.
Арсений фыркнул: «Я не индуист. И в себя иглы совать не собираюсь».
— Вам не понадобятся иглы в привычном смысле, — ее губы тронула тень улыбки. — Ваш кандас — это сервер, на котором находится ворованный алгоритм «Кавади». Вы должны будете пронести его от храма Шри Махамариамман до пещер Бату. Ваша вина материализуется в виде «пиров». Не украшений, а виртуальных копий ваших предательств. Они будут пронзать вас как стальные занозы, возникая из воздуха по мере того, как вы будете вспоминать и осознавать свой грех. Боль будет настоящей. Это перевод вашего цифрового долга в физическую плоскость. Код страдания в код плоти.
— А вы? — спросил Арсений.
— Я буду вашим психопомпом. Проводником. Я умею читать оба кода. Я помогу вам перевести боль в осознание, а осознание — в действие. В конце пути, у входа в пещеры, перед лицом бога и толпы, вы должны будете публично обнулить алгоритм. Стереть его с сервера и выпустить в открытый сетевой доступ. Отдать «благодать» тем, у кого вы ее украли. Только тогда вирус прекратит свою работу. Только тогда вы сможете дышать без боли.
Мысль была абсурдной. Суицидальной. Он представлял себе заголовки: «Ведущий эксперт по кибербезопасности в состоянии религиозного экстаза уничтожает проект за миллиарды». Его сожрут юристы «Мандалы». Он станет посмешищем. Нищетой.
В груди у него заныло, слабо, но назойливо, как будто его сердце сжала чья-то маленькая, холодная ручонка. Он вспомнил глаза дочери того самого инженера, которую видел на фото в досье: огромные, полные немого вопроса. Боль усилилась.
— Хорошо, — выдавил он. — Что нужно сделать?
— Прийти завтра на рассвете к храму, — сказала Деви, вставая. — И быть готовым все отдать. Даже ту личность, которую вы считаете собой. Потому что Арсений Волков, хозяин цифровых крепостей, эту дорогу не пройдет. Пройти должен тот, кто спрятан за его стенами.
Она растворилась в полумраке клуба, будто ее и не было. Арсений вышел на улицу, где уже начинался предпраздничный гул. Где-то вдали били барабаны. Воздух звенел от ожидания чуда. Он поднял голову к небу, где между небоскребами уже виднелись первые звезды, и почувствовал, как по его спине пробегает ледяной, игольчатый ветерок. Не метафорический. Совершенно реальный.
Его крепость дала первую трещину.