Вернёмся назад

Вернёмся назад.

Осень 1924-го. В аудитории, где ещё пахнет мелом и мокрыми пальто, появляется восемнадцатилетняя студентка. Она пришла в Марбургский Университет «учиться думать» - так это потом будут пересказывать, и это звучит почти как легенда. Он старше, уже знаменит среди студентов, женат, читает так, будто лекция - не урок, а испытание. Между ними начинается тайный роман, тот самый университетский сюжет, который на бумаге выглядит банально, а в жизни всегда пахнет риском: коридоры, записки, редкие встречи, письма, которые потом будут десятилетиями всплывать из архивов.

Сохранилась фраза из одного раннего письма: «…я должен сегодня вечером прийти к Вам и поговорить с Вашим сердцем». Всего одна строчка - и в ней уже слышно: это не “интрижка”, а нерв, который потом не оборвётся полностью даже войной.

Через пару лет она уезжает учиться дальше - к Карлу Ясперсу в Гейдельберг. Это важно: в её жизни появляется другой масштаб - не только философский, но и человеческий, и позже именно через Ясперса она будет знать уже очень много о том, что случилось с её бывшим учителем в 1933-м.

И вот снова 1933-й - тот год, который у многих биографий звучит как приговор.

Пока Хайдеггер подписывает бумаги и произносит речи в университете, она находится в Берлине и делает то, что в новом режиме делать опасно: участвует в сборе материалов об антисемитизме, работает с документами «снизу», по живым свидетельствам. Её задерживают на несколько дней гестапо. Потом - освобождают, и почти сразу - бегство: «зелёная граница», нелегальный переход, и - Париж. Там начинается другая жизнь: эмигрантская, нервная, бездомная по сути, где вместо университетских аудиторий - очереди, бумаги, комитеты, попытки спасти кого-то ещё, пока не поздно.

Дальше будет лагерь Гюрс, будет побег, будет путь через Европу, и в 1941-м — Нью-Йорк. Позже — американское гражданство. Это уже не легенда, а сухая хронология, но за ней — годы, в которых Ханна Арендт учится жить заново.

А с ним - другая линия: после краткого ректорства Хайдеггер уходит с должности в 1934-м, но партийный билет не исчезает сам по себе. После войны - расследование, запрет преподавать, возвращение к преподаванию лишь в 1949-м и статус профессора-эмерита (бывший штатный профессор после выхода на пенсию.) годом позже.

И вот момент, который в любой истории выглядит неправдоподобно - но он документирован.

Зима 1949-го: спустя семнадцать лет она снова ступает на немецкую землю. Она ездит по Европе по делам, связанным с еврейским культурным наследием и послевоенной реальностью; в этом же маршруте - люди прошлого, которых невозможно вычеркнуть. И 7 февраля 1950 года она приезжает во Фрайбург и встречается с Хайдеггером - впервые за два десятилетия. Долгий разговор. На следующий день - продолжение разговора уже при его жене Эльфрида Хайдеггер.

Тут обычно ждут грома: скандала, публичного жеста, развязки. Но в реальности всё чаще бывает иначе: после встречи начинается переписка - осторожная, временами тёплая, временами ледяная, но она есть. Она приезжает снова: в 1952-м посещает его семинар, видится с ним и его женой. Это не «роман» в прежнем смысле — скорее, долгий шов, который то расходится, то снова стягивается ниткой письма.

Позднее она пишет к его восьмидесятилетию текст - знаменитый «Мартину Хайдггеру восемьдесят» в журнал "Merkur: без биографических подробностей, но с ясным пониманием масштаба его мышления и того, как этот масштаб оказался переплетён с катастрофой века.

Продолжение в следующем посте >>