«Я весь день готовила, а ты суши заказал?! Ты издеваешься?!»
Такое сообщение я получил в семейном чате в разгар карантина 2020 года. Жена. Тринадцать восклицательных знаков. А я ничего не заказывал. Оказалось, это сделал наш кот.
Но обо всём по порядку.
Когда объявили самоизоляцию, мы с Мариной восприняли это, ну, как приключение. Впереди пара недель дома вместе. Фильмы, разговоры, домашняя еда. Романтика, короче. Так мы думали. Где-то часов шесть.
На третий день Марина создала семейный чат. «Карантинчик-2020» — с тремя сердечками и котиком. Тогда я ещё не понимал, что это начало конца.
В чат добавили всех. Маму Марины, Зинаиду Петровну. Её сестру из Воронежа. Двоюродного брата, который вообще непонятно кто. Меня. И почему-то соседку Тамару. Она случайно оказалась в контактах и никто не решился её удалить.
Первые сообщения были милыми. «Как вы там?» «Не болейте!» «Все здоровы?»
К вечеру стало хуже.
— А вы маски носите? — написала тёща.
— Дома? — переспросил я.
Семнадцать минут молчания. А потом голосовое на четыре минуты. Про вирусы. Про соседку, которая не носит. Про то, что в войну было тяжелее, но люди не жаловались.
Кстати, про голосовые. Зинаида Петровна записывала их по любому поводу. Спросить, что на ужин. Голосовое. Узнать, как погода. Голосовое на три минуты. Рассказать, что у Барсика странный взгляд. Вот тут уже семь минут.
— Ты их слушаешь? — спросила Марина.
— Вроде да, — промямлил я. — Или нет?
— Мама обижается.
— На что?
— Что ты не отвечаешь голосовыми.
Я представил, как записываю ответ на семь минут. Про Барсика. Про погоду. Про то, как варится гречка. Решил, что проще извиниться.
Честно? Я до сих пор вздрагиваю от уведомлений того чата.
На второй неделе мы перестали разговаривать голосом. Только переписывались. Даже находясь в одной комнате. Марина сидела на диване. Я в кресле через комнату. Между нами Барсик.
Дзынь.
«Ты мусор вынес?»
Дзынь.
«Вроде. Или нет?»
Дзынь.
«Проверь».
— Ты же рядом, — сказал я вслух.
Барсик посмотрел на меня. С осуждением. Как Матроскин на Шарика, когда тот сглупил.
— Опять котом прикрываешься? — фыркнула Марина.
К слову, Барсик тут был ни при чём. Он просто лежал. Философствовал. Смотрел на нас обоих как на идиотов. Что, в общем, было недалеко от истины.
Апогей случился через три дня.
Тёща прислала в общий чат ссылку. На статью про то, что коты переносят вирус. Сестра из Воронежа запаниковала. Двоюродный брат написал, что у него нет кота, но есть хомяк, и это вроде безопасно. Соседка Тамара прислала рецепт имбирного чая. Не спрашивайте, какая связь.
Марина написала длинное сообщение в защиту Барсика. С фактами. Со ссылками. С приложенным скриншотом из ВОЗ.
Тёща ответила голосовым на девять минут.
Я пошёл на балкон. Курить. Хотя не курю с 2015 года.
— Барсик, — пробормотал я, когда вернулся. — Ты единственный, кто меня понимает.
Он моргнул. Медленно. Это вроде как «да» на кошачьем.
Бац — пришло уведомление. Но не мне.
Марина хмыкнула, глядя в телефон.
— Что там? — спросил я.
— Ничего. Женский чат.
— Какой ещё женский чат?
— «Карантинчик-2020. Женсовет». Без тебя и двоюродного брата.
Оказалось, тёща, сестра из Воронежа и соседка Тамара обсуждают нас в параллельном чате. Уже вторую неделю. Что мы едим. Как работаем. Почему не звоним. Там даже голосовые были. На пятнадцать минут.
По-моему, семейный чат — худшее изобретение человечества. Но тайный женский чат про мужей — это уже заговор.
А теперь про суши.
Я лежал на диване. Листал на планшете меню доставки. Ну, мечтал. Потом пошёл на кухню за чаем, а планшет оставил. Прямо на кресле. На том самом, где Барсик спит после обеда.
Вернулся через пять минут. Барсик уже там. Лежит на планшете, как на грелке. Тёплый же. Я не стал сгонять. Пусть лежит. Коты, они такие.
А сам пошёл в магазин. За хлебом. Ну и подышать. От семейного чата.
Через сорок минут телефон завибрировал. Марина. Тринадцать восклицательных знаков. И обвинение в суши.
Я перезвонил.
— Тут курьер, — буркнула она. — Два килограмма роллов. Сет «Императорский». Мисо-суп. Я весь день борщ варила. Ты издеваешься?
— Я ничего не заказывал.
— А кто тогда? Барсик?
Повисла пауза.
Курьер показал ей экран. Мой адрес. Моя карта. Время заказа — ровно когда я уходил.
Я вернулся через десять минут. Марина стояла в коридоре. Смотрела на планшет. На планшете — открытое приложение доставки. На кресле рядом — Барсик. С видом «я тут ни при чём».
— Он лежал на планшете, — сказал я.
— И случайно заказал сет «Императорский»?
— Ну... видимо, да.
Она молча сфотографировала чек. Тысяча восемьсот рублей. И отправила в семейный чат. С комментарием: «Барсик освоил доставку».
Под конец карантина мы пришли к компромиссу. Тёща присылала голосовые, мы отвечали стикерами. Сестра из Воронежа перестала паниковать и начала слать рецепты. Двоюродный брат молчал, как и до карантина. Соседку Тамару так и не удалили.
А женский чат? Существует до сих пор. Марина говорит, там тихо. Но я ей не верю.
Ну, мне так кажется.
P.S. Чат «Карантинчик-2020» существует до сих пор. Иногда там всплывает тёщино голосовое. На девять минут. Про погоду.
P.P.S. Барсик так и не признался насчёт суши. Но ролл с лососем мы ему отдали. Ну а что, сам заказал. Теперь в семейном бюджете новая строка: «Барсик чудит».
Если вам понравился этот рассказ, поставьте лайк. 🙏
Подписывайтесь на наш канал 👉тут, мы будем рады всем. 😉