В офисе рекламного агентства «Вектор» обеденный перерыв всегда превращался в бенефис Артема. Он сидел на краю стола, расслабленно покачивая ногой в дорогом туфле, и держал в руке чашку эспрессо. Вокруг него сгрудились коллеги — молодые, амбициозные и жадные до чужих слабостей.
— Ребята, вы не поверите, — Артем картинно закатил глаза, дожидаясь тишины. — Вчера моя Лидочка решила приготовить «званный ужин». Спрашиваю: «Дорогая, что на горячее?» А она мне с этим своим непередаваемым прононсом: «Тю, Артемчик, я ж гиндушатину запендюрила в духовочку!» Гиндушатину, понимаете? Я чуть не подавился. Говорю ей: «Лида, это называется индейка». А она мне: «Та какая разница, всё одно птица, чай не крыса».
Раздался дружный хохот. Катя, дизайнер из креативного отдела, вытерла слезу:
— Артем, ты святой! Как ты терпишь этот «гэкающий» колорит? Она хоть вилку научилась держать?
— С трудом, — Артем самодовольно усмехнулся. — Зато она удобная. Понимаете, такая... домашняя. Пока я покоряю тендеры, она варит свои бесконечные щи. И, честно говоря, я даже не вывожу её в свет, чтобы не пришлось объяснять, почему моя жена говорит так, будто только что сошла с трактора.
Лида стояла за дверью офиса с пакетом в руках. Она принесла мужу забытый дома контейнер с обедом — той самой «гиндушатиной», которую он так высмеивал. Она слышала каждое слово. Её пальцы сжались на пластиковой ручке пакета так сильно, что костяшки побелели. Но она не ворвалась в кабинет с криками. Она не плакала.
Внутри Лиды жил секрет, который Артем, в своей ослепляющей гордыне, никогда бы не смог разгадать. Он видел в ней простую девчонку из глухой деревни Глубокое, которую он «облагодетельствовал» браком. Он считал её копейки, которые она откладывала с подработок в цветочном магазине, и посмеивался над её нежеланием тратиться на маникюр или брендовые сумки.
— «Бедная Лидочка», — думал он. — «Ни вкуса, ни амбиций».
Если бы он только знал.
Бабушка Лиды, Пелагея, в Глубоком считалась не просто знахаркой. К ней ехали со всей страны — от бизнесменов на черных джипах до отчаявшихся женщин. Пелагея знала толк в травах, людях и, что самое важное, в сохранении ценностей. Перед смертью она передала внучке не только старинную книгу рецептов, но и тяжелый сверток, обернутый в промасленную мешковину, и ключи от банковской ячейки, оформленной на подставное имя.
«Лидка, — говорила бабушка, поглаживая её по голове сухой, как пергамент, ладонью. — Мужик — он как погода. Сегодня солнце, завтра град. А земля и золото всегда в цене. Молчи, смотри и расти своё. Когда придет время — ты поймешь».
Лида поняла это три года назад, когда Артем впервые высмеял её произношение на дне рождения его начальника. Именно тогда она начала свою тихую игру.
Пока Артем тратил свою зарплату на кредитный «Мерседес» и костюмы-тройки, Лида инвестировала. Она не покупала платья — она покупала акции. Она не ходила в спа-салоны — она наняла дистанционного финансового консультанта. А по вечерам, когда муж думал, что она смотрит глупые сериалы, Лида в наушниках изучала курсы ресторанного менеджмента и коммерческой недвижимости.
Она методично «гэкала» дома, подкладывая ему лучшие куски мяса, и позволяла ему верить в своё превосходство. Это была её маскировка.
— Лидочка, — позвал Артем, когда вечером вернулся домой. — Ты чего такая тихая сегодня? Опять в своём Глубоком мыслями?
Лида вышла из кухни, вытирая руки о передник. Она выдавила мягкую, чуть простодушную улыбку.
— Та ни, Артемчик. Задумалась просто. О жизни нашей. Скоро ведь корпоратив у вас, в «Олимпе»? Самый дорогой ресторан в городе... Может, мне прийти?
Артем поморщился, как от зубной боли.
— Лида, мы же договорились. Там будут серьезные люди. Зачем тебе позориться? Посидишь дома, я тебе потом десерт принесу... если останется.
— Как скажешь, дорогой, — смиренно ответила Лида. — Как скажешь.
Она отвернулась к плите, и в этот момент её глаза из кротких превратились в стальные. Сделка по покупке «Олимпа» была закрыта неделю назад через кипрский офшор. Артем еще не знал, что ресторан, в котором он мечтал произвести впечатление на руководство, теперь принадлежит «деревенщине», над которой он только что смеялся всем отделом.
До корпоратива оставалось три дня. И эти три дня должны были стать последними в жизни Артема-победителя.
Подготовка к ежегодному корпоративу агентства «Вектор» в этом году напоминала военные маневры. Артем ходил по квартире павлином, примеряя новую сорочку с запонками, которые стоили половину его месячного оклада. Он подолгу крутился перед зеркалом, поправляя идеально уложенную прическу, и едва замечал жену, которая возилась в углу с какой-то старой тетрадью.
— Лида, ты вообще меня слышишь? — Артем раздраженно щелкнул пальцами перед её носом. — Я говорю, если вдруг кто-то из моих коллег позвонит на домашний, не вздумай снимать трубку. Скажу, что ты приболела. Твой этот акцент… он как наждачка по стеклу, честное слово. В «Олимпе» сегодня будет сам акционер из Москвы. Если я заключу с ним контракт, мы, наконец, переедем в нормальный район, подальше от этих воспоминаний о твоём колхозе.
Лида медленно подняла глаза от тетради. В её взгляде не было привычной покорности, но Артем был слишком занят своим отражением, чтобы это заметить.
— Хорошо, Артемчик, — мягко ответила она, намеренно растягивая гласные. — Иди, милай. Добивайся своих высот. А я тут… по хозяйству управлюсь. Может, и впрямь приболела я. Голова что-то кружится, аж земля из-под ног уходит.
Артем лишь хмыкнул, набросил пальто и, даже не поцеловав жену на прощание, выскочил за дверь. Он был уверен: его жизнь — это стремительный взлет, а Лида — лишь досадный балласт, который он когда-нибудь сбросит, как только достигнет вершины.
Ресторан «Олимп» оправдывал своё название. Расположенный на тридцатом этаже элитного бизнес-центра, он сверкал панорамными окнами, за которыми расстилался город, похожий на рассыпанную горсть бриллиантов. Тяжелые бархатные портьеры, живой джаз и официанты, двигавшиеся с грацией теней — всё это создавало атмосферу недоступной роскоши.
Артем вошел в зал, расправив плечи. Его коллеги уже были там. Катя в обтягивающем платье ядовито-зеленого цвета тут же подплыла к нему.
— О, наш герой пришел! А где же твоя «принцесса из коровника»? — она ехидно хихикнула, прикрывая рот ладонью. — Я так надеялась услышать мастер-класс по дойке коров в интерьерах рококо.
— Катя, не начинай, — Артем самодовольно улыбнулся. — Она дома, варит свой бесконечный борщ. Я решил, что «Олимп» слишком высок для её резиновых сапог. Знаете, она сегодня опять выдала: спросила, не принести ли мне с собой «тормозок» на вечер. Тормозок, представляете?
Окружающие взорвались хохотом. Артем чувствовал себя королем положения. Он подходил к столикам, шутил, льстил руководству и методично уничтожал остатки репутации своей жены, превращая её образ в карикатуру для потехи публики.
— Знаете, почему у неё такие крепкие руки? — громко спрашивал Артем, отпивая дорогое вино. — Это всё от упражнений с вилами! Она когда вилку в руки берет, мне кажется, она сейчас попытается стог сена в тарелке сформировать.
В этот момент двери VIP-зала бесшумно разошлись. В заведение вошла женщина.
Она не бежала, не суетилась. Она плыла. На ней было платье цвета глубокого индиго, которое сидело так идеально, словно было второй кожей. Никаких лишних украшений — только нить жемчуга и взгляд, способный остановить сердце. Волосы, обычно убранные в неряшливый пучок, были уложены в элегантную волну.
Артем, стоявший спиной к входу, продолжал свой монолог:
— …и вот она мне говорит: «Артемка, а в этом вашем ресторане самогон подают? Или только воду крашеную?»
Смех вокруг него внезапно стих. Катя застыла с открытым ртом, глядя куда-то за плечо Артема. Его начальник, гендиректор «Вектора», вдруг выпрямился и поправил галстук, принимая крайне подобострастный вид.
— Что такое? — Артем обернулся, ожидая увидеть акционера из Москвы.
Но перед ним стояла Лида.
Она смотрела прямо на него, и в этом взгляде не было ни капли той сельской наивности, к которой он привык за годы брака. Это был взгляд хищника, который долго ждал в засаде и, наконец, увидел добычу.
— Лида? — Артем поперхнулся вином. — Ты что здесь делаешь? Я же сказал… в каком виде ты пришла? Где ты взяла это платье? Ты хоть понимаешь, сколько оно стоит? Быстро иди домой, пока никто не заметил, что ты моя жена!
Он сделал шаг к ней, намереваясь схватить за локоть и увести, но Лида даже не дрогнула. Она плавно отвела его руку.
— Ты, кажется, забыл, Артемка, — произнесла она. — В этом городе не только ты умеешь играть роли. Только твоя роль — дешевый паяц, а моя… моя куда интереснее.
— Да как ты смеешь! — прошипел он, краснея от ярости. Коллеги уже начали перешептываться. — Ты позоришь меня! Твой акцент, твои манеры… убирайся в свой коровник!
В этот момент к ним быстрым шагом подошел управляющий рестораном — господин Савойский, человек, перед которым Артем пять минут назад заискивал, пытаясь забронировать лучший столик.
Савойский игнорировал Артема, словно тот был предметом мебели. Он склонился в глубоком поклоне перед женщиной в синем платье.
— Лидия Петровна, — голос управляющего прозвучал в наступившей тишине как гром. — Мы вас заждались. Документы на перевод второй части транша готовы в кабинете. Персонал выстроен. Желаете провести проверку кухни или сначала поприветствуете гостей?
Артем почувствовал, как пол под ногами действительно начинает уходить, как и предсказывала Лида утром.
— Лидия… Петровна? — пробормотал он, переводя взгляд с управляющего на жену. — Какой транш? Какая проверка? Лида, что это за цирк? Ты заплатила ему, чтобы разыграть меня? Откуда у тебя деньги на таких актеров?
Лида наконец улыбнулась. Это была не та добрая улыбка, которой она встречала его с работы. Это была холодная улыбка инвестора, закрывшего удачную сделку.
— Артем, — сказала она чистым, кристально правильным литературным языком, без тени того самого «гэканья». — Ты всегда был слишком занят своим эго, чтобы заметить очевидное. Бабушка Пелагея научила меня двум вещам: лечить травами и молчать, когда другие болтают. Пока ты тратил деньги на имидж успешного человека, я создавала реальность.
Она обернулась к притихшим коллегам мужа, которые буквально вросли в свои стулья.
— Друзья, угощайтесь. Сегодня всё за счет заведения. Ведь я, как говорит мой муж, «хозяйственная женщина». Вот я и решила обзавестись собственным хозяйством. Купила этот ресторан. Целиком. Вместе с долгами, мебелью и правом выставлять за дверь тех, кто плохо себя ведет.
Лида снова посмотрела на Артема. Его лицо стало землисто-серым.
— Хозяйка, — снова подал голос Савойский, — подавать десерт к этому столику? Или господин… как вы представили мужа? Ах да, господин Артем желает покинуть нас раньше?
Улыбка сползла с лица Артема окончательно. Он понял, что десерт в этой жизни ему больше не полагается.
В зале ресторана «Олимп» воцарилась такая тишина, что было слышно, как в бокале Артема лопаются пузырьки дорогого шампанского. Его коллеги, еще минуту назад соревновавшиеся в остроумии за счет «деревенщины Лидки», теперь напоминали группу застывших манекенов. Катя, чье ядовито-зеленое платье внезапно показалось ей самой дешевой тряпкой на свете, судорожно сжимала сумочку, стараясь не встречаться взглядом с новой владелицей заведения.
Артем открывал и закрывал рот, словно выброшенная на берег рыба. Его мозг лихорадочно искал лазейку, логическое объяснение, которое вернуло бы мир в привычное русло, где он — столичный интеллектуал, а она — его тень из Глубокого.
— Лида... — наконец выдавил он, и его голос сорвался на сиплый фальцет. — Ты что, серьезно? На какие шиши? Ты... ты украла эти деньги? Или, может, нашла какого-нибудь «папика», пока я на работе спину гнул?
Лида рассмеялась. Это был не робкий смешок, а звонкий, уверенный смех женщины, которая точно знает свою цену. Она подошла к столу, отодвинула стул и изящно присела, не дожидаясь приглашения. Управляющий Савойский тут же материализовался рядом, подавая ей бокал ледяной минеральной воды на серебряном подносе.
— «Спину гнул», Артем? — переспросила она, глядя на него с искренним любопытством, как на редкое насекомое. — Ты имеешь в виду те часы, что ты проводил в барах, жалуясь на свою «необразованную» жену? Или те деньги, что ты выуживал из нашей семейной заначки на свои итальянские галстуки, пока я, по-твоему, считала копейки на молоко?
Она сделала глоток и обвела взглядом застывших сотрудников «Вектора».
— Знаете, господа, мой муж всегда был плохим стратегом. Он верил в форму, совершенно забывая о содержании. Он думал, что если я говорю с акцентом моей бабушки, то и мысли у меня такие же короткие, как шаг у курицы.
— Лидочка, ну зачем ты так при людях... — Артем попытался изобразить на лице подобие снисходительной улыбки, сделав шаг к ней. В его глазах уже зажегся алчный огонек. Если она богата, значит, богат и он. Мы же семья! — Мы дома всё обсудим. Ты молодец, такой сюрприз устроила... Я просто в шоке! Ребята, вы видели? Моя жена — владелица «Олимпа»!
Он оглянулся на коллег, ожидая поддержки, но те смотрели на него с плохо скрываемым презрением. Теперь, когда иерархия изменилась, Артем выглядел в их глазах не «святым мучеником», а глупцом, который просмотрел золотую жилу под собственным носом.
— Дома мы ничего обсуждать не будем, — отрезала Лида. — Потому что «дома» у тебя больше нет. Завтра утром ты получишь документы на развод. Квартира, как ты помнишь, была куплена на деньги от продажи домика в Глубоком, который бабушка предусмотрительно оформила на меня задолго до нашей свадьбы. Ты там даже не прописан, Артемчик. Твои вещи уже упакованы в те самые чемоданы, которые ты называл «старым хламом».
Лицо Артема сменило цвет с серого на багровый.
— Ты не можешь так поступить! Я твой муж! Я сделал тебя человеком! Кто бы на тебя посмотрел, если бы не я, в твоих стоптанных калошах?
— Эти «калоши», — Лида выставила вперед ногу в туфле от известного дизайнера, — привели меня к людям, о встрече с которыми ты только мечтаешь. Пока ты высмеивал мой диалект, я ездила в Глубокое не «коровам хвосты крутить», а забирать то, что бабушка Пелагея копила десятилетиями. Ты ведь даже не поинтересовался, кому она помогала. Среди её пациентов были люди, которые сейчас управляют этим городом. И они очень ценят благодарность.
Она достала из сумочки небольшую флешку и положила её на стол перед генеральным директором «Вектора», который всё это время стоял ни жив ни мертв.
— Игорь Владимирович, — обратилась она к начальнику мужа. — Здесь записи всех «откатов», которые Артем получал от подрядчиков за последние два года. Он ведь думал, что я не разбираюсь в бухгалтерии, и оставлял отчеты прямо на кухонном столе. А я просто… присматривала.
Артем пошатнулся. Это был мат в три хода. Лида уничтожила его не только как мужа, но и как специалиста.
— Ты... ты змея подколодная! — взвизгнул он, теряя остатки самообладания. — Ты всё это время притворялась? Ты специально гэкала, чтобы я расслабился?
— Это называется «маскировка», дорогой. В лесу охотник не надевает красный кафтан. Он сливается с местностью. Ты хотел видеть во мне деревенскую дурочку — я дала тебе эту роль. Ты так увлекся сценарием, что не заметил, как декорации сменились.
Лида встала. Её рост казался теперь вдвое больше, а аура власти заполняла весь зал.
— Савойский, — позвала она управляющего.
— Да, Лидия Петровна?
— Мой бывший муж и его... очаровательная коллега в зеленом, — она кивнула на Катю, — кажется, закончили ужин. Проследите, чтобы им выставили счет. По полной стоимости. Никаких корпоративных скидок для посторонних людей.
— Но я здесь работаю! — выкрикнул Артем, хватаясь за край стола.
— Уже нет, — мягко сказал Игорь Владимирович, забирая флешку со стола. — Артем, ты уволен. Завтра жду объяснительную и явку с повинной, если не хочешь, чтобы дело дошло до прокуратуры.
Артем стоял посреди сияющего зала, и на него смотрели десятки глаз. В этих глазах не было сочувствия. В них было то самое злорадство, которое он сам взращивал в этом коллективе годами.
Лида подошла к нему вплотную. От неё пахло дорогими духами и чем-то неуловимым — запахом луговых трав, который всегда напоминал ему о ненавистной деревне. Она наклонилась к его уху и прошептала так, чтобы слышал только он:
— Гиндушатина, Артемка, была очень вкусной. Жаль, что ты так и не научился ценить то, что подается от чистого сердца. А теперь — пошел вон из моего ресторана.
Она повернулась на каблуках и направилась к панорамному окну, где уже накрывали столик на одного. Артем смотрел ей в спину, и впервые в жизни ему не хотелось смеяться. Ему хотелось выть.
Администратор вежливо, но твердо взял его под локоть.
— Пройдемте к выходу, сударь. Ваше такси... впрочем, судя по вашему виду, вы предпочтете прогулку пешком.
Холодный ночной воздух отрезвлял. Артем стоял у подножия сверкающего небоскреба, чувствуя себя так, словно его выбросили из самолета без парашюта. Мимо проносились дорогие авто, и в каждом отражении фар он видел крушение своей жизни. Его вышвырнули не просто из ресторана — его вышвырнули из той иллюзии, которую он строил годами.
Через три дня он сидел в своей маленькой съемной однушке на окраине города. Его шикарный «Мерседес» уже был выставлен на продажу, чтобы покрыть долги перед агентством — Игорь Владимирович оказался на редкость злопамятным, когда дело коснулось «откатов». Друзья, которые еще неделю назад хохотали над его шутками, внезапно стали «вне зоны доступа». Даже Катя, та самая дизайнерша, заблокировала его везде, стоило ей понять, что Артем теперь не перспективный топ-менеджер, а безработный с сомнительной репутацией.
В дверь постучали. На пороге стоял курьер с тяжелой посылкой, обернутой в грубую мешковину.
— Для Артема Сергеевича. Подпишите.
Артем дрожащими руками вскрыл обертку. Внутри лежала старая, потемневшая от времени деревянная шкатулка, которую он не раз видел в их спальне. Лида называла её «памятью о бабушке», а он всегда брезгливо морщился, предлагая выбросить этот «деревенский хлам».
Сверху лежала записка. Почерк был каллиграфическим, уверенным — никакой сельской небрежности.
«Артем, бабушка Пелагея говорила: „Чтобы дерево выросло сильным, его надо иногда обрезать под корень“. Ты слишком долго жил за счет чужих корней. В этой шкатулке то, что ты заслужил. Это твой последний шанс вспомнить, кем ты был до того, как придумал себе маску».
Внутри не было денег. Там лежали сушеные травы, связка ключей от его родительского дома в провинции, который он не посещал пять лет, и маленькая глиняная фигурка коровы — сувенир, который Лида купила на их первом свидании, когда он еще не стеснялся её простоты. А на самом дне лежал старый диктофон.
Артем нажал «Play».
— «Артемка, — раздался из динамика голос Лиды, но это была не нынешняя стальная леди и не та карикатурная „деревенщина“. Это был голос той Лиды, которую он когда-то полюбил — теплой, искренней. — Я ведь правда верила, что мы будем вместе. Я ждала, что ты защитишь меня от своих коллег. Я специально говорила так, как в детстве, чтобы проверить: любишь ли ты меня или мой образ? Ты провалил этот тест тысячу раз. Каждый твой анекдот был гвоздем в гроб нашего брака. Деньги бабушки я не тратила на себя — я строила фундамент для нас обоих. Но теперь на этом фундаменте буду стоять только я».
Запись оборвалась коротким щелчком.
Прошел год.
Ресторан «Олимп» под руководством Лидии Петровны стал самым престижным местом в стране. Но теперь это было не просто место для пафосных ужинов. Лида внедрила там особое меню — «Травы Пелагеи». Оказалось, что современные бизнесмены, измученные стрессом и фастфудом, готовы платить огромные деньги за целебные чаи по старинным рецептам и простую, но безупречно приготовленную домашнюю еду. Лида больше не «гэкала», но и не скрывала своего происхождения. Наоборот, она сделала его своим брендом.
Однажды вечером, когда она проверяла отчеты в своем кабинете с видом на город, Савойский осторожно постучал в дверь.
— Лидия Петровна, там внизу... человек. Просится на кухню помощником. Говорит, что готов работать за еду и жилье. У него странные рекомендации, но он очень настойчив.
Лида взглянула на монитор камер наблюдения. У служебного входа стоял мужчина. На нем была простая куртка, лицо обветрилось, а в руках он держал ту самую старую шкатулку. Это был Артем. В нем больше не было павлиньей гордости. Он выглядел как человек, который долго шел по пустыне и наконец нашел колодец.
— Он сказал что-нибудь еще? — тихо спросила Лида.
— Да, — Савойский замялся. — Он сказал: «Передайте хозяйке, что я наконец-то научился отличать индейку от индюшатины». И еще... он принес мешок настоящих трав из вашего Глубокого. Говорит, сам собирал всё лето.
Лида долго смотрела на экран. Она вспомнила слова бабушки: «Тот, кто упал в грязь, может либо утонуть, либо стать удобрением для нового сада».
— Примите его на испытательный срок, — наконец сказала она. — Но на кухню не пускать. Пусть начнет с самого низа. Пусть чистит овощи и разгружает машины с продуктами. И проследите, чтобы к нему относились... без высокомерия. У нас в «Олимпе» не смеются над теми, кто трудится.
— Будет исполнено, Лидия Петровна. А как его представить персоналу?
Лида подошла к окну и посмотрела на заходящее солнце, которое окрашивало город в золотые тона знахарского отвара.
— Представьте его как человека, который решил начать жизнь с чистого листа. И, Савойский...
— Да?
— Выдайте ему самый лучший нож для чистки картошки. У него впереди очень много работы.
Она знала, что Артем никогда больше не станет её мужем. Тот мост был сожжен дотла. Но она также знала, что бабушка Пелагея была бы довольна: её наследство спасло не только Лиду, но и, возможно, душу того, кто когда-то считал себя выше всех.
Лида взяла со стола чашку с травяным чаем, вдохнула аромат чабреца и улыбнулась. Теперь она была не просто принцессой из коровника. Она была хозяйкой своей судьбы.
