Гостиная загородного дома четы Воскресенских сияла. В воздухе витал аромат запеченной утки с брусничным соусом, дорогого парфюма и едва уловимого напряжения. Андрей, в идеально отглаженной сорочке цвета «слоновая кость», стоял в центре круга своих коллег — совета директоров крупного инвестиционного фонда. Он был в шаге от кресла вице-президента, и этот ужин должен был стать финальным аккордом в его симфонии успеха.
Нина, его жена, только что вошла в комнату с тяжелым серебряным подносом. На ней было простое, но элегантное черное платье, которое Андрей сам выбрал для неё. Она улыбнулась, собираясь поприветствовать гостей, но слова застряли у неё в горле.
— ...да, Андрей, дом у тебя потрясающий, — протянул Виктор Степанович, генеральный директор, лениво помешивая лед в стакане с виски. — Но уют — это всегда заслуга женщины. Твоя супруга, должно быть, тратит на это уйму времени?
Андрей на секунду замешкался. Он увидел Нину краем глаза. В его голове пронеслась странная, ядовитая мысль: среди этих акул бизнеса, чьи жены были либо светскими львицами с надутыми губами, либо невидимыми тенями, статус «семейного человека» казался ему слишком... обыденным. Ему хотелось казаться выше, властнее. Хотелось показать, что он контролирует всё и вся.
— О чем вы, Виктор Степанович? — Андрей небрежно махнул рукой в сторону Нины, даже не взглянув на неё. — Нина? Нет, это моя помощница по хозяйству. Она заведует клинингом и кейтерингом. Настоящее золото, рекомендую. Найти хорошую прислугу сейчас — большая редкость.
В комнате на мгновение повисла тишина, такая густая, что её можно было резать ножом. Коллеги переглянулись. Кто-то усмехнулся, кто-то понимающе кивнул.
Нина замерла. Её пальцы побелели, впившись в края подноса. Внутри неё что-то с тихим хрустом надломилось. Десять лет брака. Десять лет поддержки, когда он начинал с нуля. Десять лет, в течение которых она была его редактором, его психологом, его тылом. «Прислуга».
Она посмотрела на Андрея. Он не шутил. В его глазах читался холодный расчет и пьянящий восторг от собственного «величия». Он даже не потрудился проверить её реакцию, уверенный в её абсолютной покорности.
И тогда Нина приняла решение. Она не уронила поднос. Она не расплакалась. Она сделала глубокий вдох и нацепила на лицо маску профессиональной вежливости.
— Прошу прощения за задержку, господа, — её голос прозвучал чисто и звонко, без единой дрожи. — Андрей Николаевич забыл упомянуть, что я также отвечаю за подачу десерта. Кому-нибудь обновить напитки?
Андрей на секунду вскинул брови, в его глазах мелькнуло удивление, смешанное с облегчением. Она подыграла! Какая умница. Он самодовольно выпрямил спину.
— Вот видите? Профессионализм во всём, — хохотнул он, похлопав Виктора Степановича по плечу. — Ниночка, убери пустые бокалы со столика в углу. И не забудь про пепельницу на террасе.
— Слушаюсь, — Нина слегка склонила голову в полупоклоне.
Весь оставшийся вечер она работала. Она действительно работала. Она бесшумно скользила между гостями, подхватывая пустые тарелки, подливая вино и вовремя поднося салфетки. Она слышала, как коллеги мужа шептались за её спиной.
— Сурово он с ней, — вполголоса сказал один из младших партнеров. — Красивая женщина, а он обращается как с вещью.
— Зато порядок идеальный, — ответил другой. — Андрей умеет выстраивать иерархию. Далеко пойдет.
Нина слышала каждое слово. Она видела, как Андрей «сиял». Он чувствовал себя королем, господином этого дома и людей в нем. Он раздавал указания, иногда щелкая пальцами, чтобы она подошла, и она подходила. С кроткой улыбкой и холодным огнем в глубине зрачков.
Когда последний гость покинул дом, Андрей, пошатываясь от выпитого дорогого коньяка и избытка триумфа, развалился в кресле.
— Нина, это было гениально! — воскликнул он, расслабляя галстук. — Ты видела лицо Виктора? Он был в восторге. Ты просто лучшая актриса, которую я знаю. Прости за эту маленькую ложь, но ты же понимаешь — имидж это всё. Иди сюда, дай я тебя поцелую.
Нина стояла у камина, держа в руках блокнот и ручку. Она не шелохнулась.
— Андрей Николаевич, — официально произнесла она. — Рабочий день закончен. Я подготовила отчет по оказанным услугам за сегодняшний вечер, а также предварительную смету за весь период нашего... сотрудничества.
Андрей нахмурился, его улыбка медленно сползла.
— О чем ты? Брось эти шутки, я устал.
— Я тоже очень устала, Андрей, — тихо сказала Нина, подходя к нему и кладя на кофейный столик плотный конверт. — Здесь счет за вечерний клининг, официантское обслуживание и организацию мероприятия. Тарифы я взяла по высшему разряду, согласно твоему статусу. А под ним... уведомление от моего адвоката о начале процесса раздела имущества.
Андрей уставился на конверт так, будто это была гремучая змея.
— Что это за бред? Нина, ты переигрываешь.
— Нет, Андрей. Ты сам назначил мне роль. Я просто решила, что прислуга должна получать достойную оплату. И, кстати, я подала на половину твоей годовой премии, которая упадет тебе на счет в понедельник. Ведь это я организовала этот «идеальный» ужин, не так ли?
В гостиной стало очень тихо. Лицо Андрея начало медленно наливаться багровым цветом.
Тишина в гостиной стала осязаемой. Слышно было только, как в камине потрескивают догорающие поленья и как тяжело, с присвистом, дышит Андрей. Он смотрел на плотный белый конверт, лежащий на полированном дереве стола, словно на приговор.
— Половина премии? — наконец выдавил он, и его голос сорвался на высокой ноте. — Нина, ты в своем уме? Это почти три миллиона! Ты... ты просто официантка на один вечер, которая возомнила о себе невесть что!
Нина не вздрогнула. Она подошла к окну и задернула тяжелые шторы, отсекая дом от ночного мира. Её движения были выверены и спокойны.
— Андрей, ты сам представил меня как профессионала высокого класса, — спокойно ответила она. — А профессионалы стоят дорого. Но премия — это лишь верхушка айсберга. В конверте ты найдешь подробный аудит наших «семейных» отношений за последние десять лет.
Андрей дрожащими руками вскрыл пакет. Вместо ожидаемых юридических документов там лежал аккуратно распечатанный список.
Акт выполненных работ (ретроспектива за 10 лет):
Функция личного ассистента: Редактирование всех твоих отчетов, подготовка презентаций, за которые ты получал повышения — бесплатно.
Функция имиджмейкера: Подбор гардероба, создание образа «успешного семьянина», покупка подарков твоим любовницам...
Андрей запнулся на этом пункте. Кровь отхлынула от его лица.
— Откуда ты... — начал он, но Нина перебила его коротким жестом руки.
— Прислуга всегда знает о хозяевах больше, чем им кажется, — её голос был холоднее льда. — Думаешь, я не знала о твоей «стажерке» из юридического отдела? Или о той блондинке в Сочи, которой ты оплатил номер с моей карты, потому что твою заблокировали из-за превышения лимита? Я молчала. Я создавала тебе тыл. Я была твоим фундаментом, Андрей. Но сегодня ты решил, что фундамент — это просто грязь под твоими ногами.
Андрей вскочил с кресла. Алкоголь уже не дурманил его, его место заняла чистая, концентрированная ярость.
— Ты ничего не получишь! — закричал он, сминая бумаги в кулаке. — Этот дом куплен на мои деньги! Машины — мои! Ты сидела дома, варила борщи и читала книжки, пока я вгрызался в глотки конкурентам! Ты хочешь раздела имущества? Пожалуйста! Мы поделим вилки и ложки, и ты вылетишь отсюда в том самом платье, которое я тебе купил!
Нина посмотрела на него с искренним сочувствием, которое ранило сильнее, чем любая пощечина.
— Андрей, ты всегда был хорошим тактиком, но плохим стратегом. Помнишь, год назад ты попросил меня подписать доверенность на управление делами нашей семейной фирмы «Воскресенский и партнеры», чтобы я могла подписывать счета, пока ты в командировках?
Глаза Андрея округлились. Он начал медленно оседать обратно в кресло.
— Так вот, — продолжила Нина, — я не просто подписывала счета. Я внимательно их изучала. И я заметила, как ловко ты выводил средства в офшоры, чтобы не платить налоги и скрыть доходы от потенциального... ну, скажем, раздела имущества. Я сохранила все копии. Все оригиналы проводок. Весь твой «серый» архив сейчас находится в сейфе у моего адвоката.
— Ты... ты меня предала? — прошептал он, не веря своим ушам.
— Нет, Андрей. Это ты меня уволил. Причем публично, перед лицом твоих «богов» из совета директоров. Если я — прислуга, то я имею право на расчет. И мой расчет — это ровно половина всего, что мы нажили. Включая твои тайные счета в Лихтенштейне.
Андрей вскочил, намереваясь схватить её за плечи, возможно, встряхнуть, заставить замолчать, но Нина мгновенно отступила назад, и в её руке внезапно оказался смартфон с включенным диктофоном.
— Не советую, — предупредила она. — Нападение на «персонал» карается по закону. Кстати, я вызвала такси. Твои вещи уже собраны.
— Мои вещи? — он задохнулся от возмущения. — Это МОЙ дом!
— Формально — да. Но фактически, после того как налоговая служба получит мои документы, этот дом будет арестован. Однако я готова пойти на сделку. Ты подписываешь согласие на мои условия, отдаешь мне премию и долю в компании без судов, а я «теряю» флешку с твоими финансовыми художествами. Иначе завтра утром Виктор Степанович узнает, что его лучший кандидат в вице-президенты не только называет жену прислугой, но и обкрадывает собственную компанию.
Андрей смотрел на неё и не узнавал. Перед ним была не та мягкая, уютная Нина, которая всегда ждала его с теплым ужином. Перед ним стояла холодная, расчетливая женщина, которая знала себе цену до последнего цента.
— У тебя есть время до утра, — добавила она, направляясь к дверям. — Я остановлюсь в отеле. Счет за номер, разумеется, будет включен в твои расходы по «содержанию штата».
— Нина! — крикнул он ей в спину. — Ты разрушаешь всё! Из-за одной глупой шутки? Из-за того, что я просто хотел произвести впечатление?
Она остановилась в дверном проеме, её силуэт четко выделялся на фоне освещенного холла.
— Андрей, дело не в шутке. Дело в том, что ты действительно так думаешь. Ты действительно считаешь, что люди вокруг тебя — это инструменты. Но инструменты имеют свойство ломаться или... оборачиваться против мастера.
Она вышла, и через минуту он услышал звук отъезжающего автомобиля.
Андрей остался один в огромном, сияющем, но внезапно ставшем чужим доме. Он посмотрел на стол, заваленный грязной посудой, которую Нина так и не домыла. Окурки в пепельнице, пятно от вина на ковре...
Он схватил бутылку коньяка и швырнул её в камин. Пламя вспыхнуло ярко-синим цветом, осветив его искаженное яростью лицо. Его смех, начавшийся как нервный тик, перерос в настоящую истерику. Он смеялся над собой, над Виктором Степановичем, над этой нелепой ситуацией, пока слезы не потекли по его щекам.
Он еще не знал, что это только начало. Что Нина предусмотрела не только финансовый крах, но и социальную изоляцию.
В ту же ночь, пока Андрей метался по дому, Нина отправила короткое сообщение в общую группу жен топ-менеджеров компании: «Девочки, я уволилась. Вакансия "прислуги" в доме Воскресенских открыта. Требования: стальные нервы и готовность быть никем».
К утру телефон Андрея начал разрываться от звонков. Но это были не поздравления с успешным ужином.
Утро понедельника в офисе инвестиционного фонда «Авангард» всегда напоминало начало битвы при Ватерлоо: кофемашины гудели как снаряды, а сотрудники носились с распечатками графиков. Андрей вошел в холл с высоко поднятой головой, хотя под его глазами залегли темные тени, которые не смог скрыть даже дорогой консьюлер. Он провел ночь, пытаясь дозвониться до Нины, но его номер был заблокирован. Его юристы, поднятые с постелей в три часа ночи, лишь разводили руками: «Андрей Николаевич, если доверенность подлинная и документы у неё, мы в тупике».
Он надеялся на одно — на мужскую солидарность. Виктор Степанович — человек старой закалки. Он поймет. Ну, сорвался, ну, назвал жену прислугой — с кем не бывает? Женщины эмоциональны, перебесится.
Однако, когда Андрей подошел к лифту, он заметил странное. Коллеги, которые обычно едва ли не кланялись ему, теперь отводили глаза. Секретарша на ресепшене, Леночка, обычно расцветавшая в улыбке при его появлении, вдруг уткнулась в монитор с таким усердием, будто там решалась судьба человечества.
— Доброе утро, Леночка. Виктор Степанович у себя? — максимально непринужденно спросил Андрей.
— Он... он занят, Андрей Николаевич. У него внеочередное совещание совета директоров. И... вас просили подождать в малом переговорном зале. Не в своем кабинете.
Холодок пробежал по спине Андрея. Малый переговорный зал называли «лобным местом» — именно там обычно объявляли об увольнениях.
— В чем дело? — он попытался придать голосу стальные нотки. — Почему не в кабинете?
— Там сейчас работают техники, — пробормотала она, не поднимая глаз. — Проверяют систему безопасности и... финансовую отчетность.
Андрей почувствовал, как воротничок сорочки начал его душить. Она сделала это. Нина не просто ушла, она нанесла удар прямо в сердце его империи.
Он зашел в малый зал. Через десять минут дверь распахнулась, и вошел Виктор Степанович. Но это был не тот добродушный собутыльник с субботнего ужина. Это был хищник, почуявший запах крови. В руках он держал планшет.
— Садись, Андрей, — коротко бросил он.
— Виктор Степанович, если это насчет вчерашнего... это была просто нелепая семейная ссора. Нина немного перенервничала, вы же знаете женщин...
— Замолчи, — тихо сказал шеф, и Андрей мгновенно осекся. — Оставь сказки для своей «прислуги». Знаешь, что самое забавное? Сегодня утром моя жена, Марго, закатила мне грандиозный скандал. Оказывается, твоя Нина разослала всем женам нашего клуба «интересное предложение». Она приложила аудиозапись твоего вчерашнего монолога. Ту самую, где ты называешь её «золотым приобретением для клининга».
Виктор Степанович повернул планшет экраном к Андрею. Там был открыт чат.
— Моя Марго теперь требует, чтобы я публично осудил твое поведение, иначе она подает на развод и забирает свои сорок процентов акций фонда. Ты понимаешь, во что ты нас втянул? Ты превратил деловой этикет в балаган. Но это полбеды.
Шеф пролистнул страницу. На экране замелькали таблицы с красными пометками. Те самые «серые» схемы, которые Андрей годами прятал за двойной бухгалтерией.
— Это пришло на почту службы безопасности сегодня в восемь утра. Анонимно, но с личного IP-адреса, зарегистрированного на твой домашний роутер. Андрей, ты не просто идиот в личной жизни. Ты — крыса. Ты выводил деньги из-под носа у совета директоров.
— Это... это ошибка, это подделка! — выкрикнул Андрей, вскакивая. — Нина мстит мне! Она сама это нарисовала!
— Нина — дипломированный финансист с красным дипломом, о чем ты, видимо, забыл, когда заставлял её печь пироги, — отрезал Виктор Степанович. — Наши аудиторы уже подтвердили три транзакции.
Андрей почувствовал, как комната поплыла перед глазами. Он вспомнил, как Нина когда-то помогала ему структурировать эти самые счета. Он сам научил её всему, считая, что верная жена — лучший сейф. Какая ирония. Сейф открылся и выстрелил ему в лицо.
— У тебя есть два выхода, — продолжал шеф. — Первый: мы вызываем полицию прямо сейчас. Второй: ты подписываешь чистосердечное признание, передаешь все свои доли в компании фонду в счет погашения ущерба и исчезаешь. А с женой разбирайся сам. Она, кстати, уже прислала нам своего представителя.
— Представителя? — тупо переспросил Андрей.
— Да. Она наняла Бориса Резника. Того самого, который раздевает мужей до трусов.
Андрей рухнул обратно на стул. Резник был легендой. Если он взялся за дело, значит, у Нины на руках был не просто «архив», а ядерный чемоданчик.
— И еще одно, — Виктор Степанович встал, собираясь уходить. — Твоя премия. Которая должна была упасть сегодня. Она уже заморожена судом по иску о разделе имущества. Твоя «помощница по хозяйству» оказалась чертовски хорошим юристом.
Когда дверь за шефом закрылась, Андрей в бешенстве смел со стола графин с водой. Стекло разбилось вдребезги — точно так же, как его жизнь. Он выхватил телефон и в сотый раз набрал её номер.
На этот раз гудки пошли.
— Алло, — прозвучал спокойный, почти мелодичный голос Нины.
— Ты... ты чудовище! — прохрипел Андрей. — Ты разрушила всё! Мою карьеру, мою репутацию! Зачем? Из-за одного слова?!
— Нет, Андрей, — мягко ответила она. — Не из-за слова. Из-за системы. Ты десять лет строил свою жизнь на моем ресурсе, выдавая его за свой. Ты привык, что я — фон. Удобная функция, которая не требует оплаты. Я просто выставила счет. И, судя по твоей истерике, сумма оказалась тебе не по карману.
— Я уничтожу тебя, — прошептал он. — Я найму лучших...
— На какие деньги, дорогой? Твои счета заблокированы. Твоя доля в компании через час перестанет существовать. А твои друзья... Посмотри в окно.
Андрей подошел к панорамному окну офиса. Внизу, у входа в здание, уже стояли две машины с логотипами известных телеканалов.
— Я дала небольшое интервью о «стеклянном потолке» для жен топ-менеджеров и о том, как за фасадом успешного брака скрываются финансовые махинации. Ты ведь хотел славы, Андрей? Ты её получил. Теперь ты — символ самовлюбленного тирана, который проиграл собственной жене.
— Нина, пожалуйста... — его голос дрогнул. — Давай договоримся. Я всё заберу назад. Я извинюсь перед всеми...
— Извинения не принимаются к оплате, — отрезала она. — Кстати, я прислала к тебе курьера. Он ждет у входа в офис.
— С чем?
— С твоим рабочим контрактом. Помнишь, ты когда-то в шутку заставил меня подписать «семейный кодекс»? Я его немного подредактировала. Теперь ты — мой должник. Буквально. Увидимся в суде, Андрей Николаевич. И не забудь: пепельницу на террасе теперь придется убирать самому.
В трубке раздались короткие гудки. Андрей посмотрел на свои руки — они тряслись. В этот момент в дверь вошли двое крепких мужчин из службы безопасности.
— Андрей Николаевич, прошу на выход. Личные вещи вам пришлют курьером.
Он шел по коридору, мимо людей, с которыми еще вчера планировал захват рынка. Теперь они смотрели на него с брезгливостью и злорадством. Он был не просто уволен. Он был стерт.
Выйдя на улицу, он столкнулся с курьером. Тот протянул ему ярко-желтый конверт. На нем крупными буквами было написано: «СЧЕТ ЗАКРЫТ. ОСТАТОК: 0».
Но Андрей еще не знал, что Нина приготовила финальный акт этой драмы. Акт, который заставит его не просто плакать, а просить о пощаде.
Прошло три месяца. Осенний ветер гонял пожелтевшие листья у входа в здание районного суда. Андрей стоял на крыльце, кутаясь в пальто, которое уже не казалось таким статусным, как раньше. За это время он постарел на десять лет. Его счета были не просто заморожены — они таяли на глазах под напором судебных издержек и штрафов за налоговые махинации, которые чудесным образом «всплыли» во всех инстанциях.
Виктор Степанович вышвырнул его из фонда с таким треском, что эхо докатилось до самых дальних уголков финансового мира. Теперь Андрей был токсичен. Ни один банк не брал его на работу даже рядовым аналитиком. Он жил в съемной однушке на окраине, а его единственным развлечением стал просмотр новостей, где Нина — сияющая, уверенная и пугающе красивая — давала интервью как основательница фонда «Вторая роль», помогающего женщинам возвращаться в профессию после долгих лет «домашнего плена».
Двери суда распахнулись, и вышла она. В сопровождении Бориса Резника, который выглядел так, будто только что выиграл олимпийское золото.
— Нина! — окликнул её Андрей. Его голос, когда-то властный, теперь звучал жалко.
Она остановилась, поправила кашемировый шарф и жестом попросила адвоката подождать у машины.
— Слушаю тебя, Андрей. У нас есть ровно три минуты. Мое время теперь стоит очень дорого.
— Зачем ты это сделала? — прошептал он, подходя ближе. — Ладно, деньги. Ладно, карьера. Но ты уничтожила моё имя. Про меня в сети пишут как про главного абьюзера года. Ты же знаешь, что это было... ну, разовое помутнение. Я любил тебя.
Нина посмотрела на него так, как смотрят на неисправный бытовой прибор: без злобы, но с четким осознанием, что чинить его бессмысленно.
— Ты любил не меня, Андрей. Ты любил зеркало, которым я для тебя была. Тебе нравилось видеть в моих глазах своё величие. А когда я на мгновение перестала отражать твой блеск, ты решил, что зеркало — это просто кусок стекла, который можно пнуть.
— Я подписал всё, — Андрей вытащил из кармана мятую копию судебного решения. — Ты получила дом, половину активов и даже мою коллекцию антиквариата. Ты довольна? Ты разорила меня.
— Разорила? — Нина усмехнулась. — Нет. Я просто забрала свою долю прибыли из предприятия, которое ты считал своей собственностью. Десять лет я инвестировала в тебя свои мозги, связи и время. Это был честный выход из бизнеса.
— И что теперь? — он заглянул ей в глаза, надеясь увидеть там хоть каплю прежней теплоты. — Я остался ни с чем.
— Не совсем, — Нина достала из сумочки визитную карточку. Она была простой, без золотого тиснения, которое он так любил. — Помнишь ту клининговую компанию, «Чистый горизонт», которую ты когда-то назвал «сбродом с тряпками»? Я выкупила её контрольный пакет на твои же деньги. Им нужен ночной диспетчер. Работа тяжелая, график ненормированный, зарплата — минимальная. Но зато ты будешь официально оформлен.
Андрей замер, не в силах поверить в услышанное.
— Ты... ты предлагаешь мне работать на тебя? Диспетчером в клининге?
— Почему бы и нет? Ты ведь так ценишь «хорошую прислугу». Теперь у тебя есть шанс доказать свою профессиональную пригодность с самых низов. Это и есть эффект бумеранга, Андрей. Ты запустил его в тот вечер, когда щелкнул пальцами, подзывая меня с подносом. Теперь он вернулся.
Она повернулась и пошла к своему автомобилю — новому, строгому внедорожнику, который купила себе сама.
— Нина! — крикнул он ей вслед. — Ты ведь не серьезно! Ты не сможешь так поступить со мной!
Она остановилась у открытой дверцы и обернулась.
— Знаешь, в чем твоя главная ошибка? Ты думал, что я играю в твою игру. А я просто уволилась и открыла свою. Кстати, счет за сегодняшний аудит твоей совести я пришлю по почте. Хотя, боюсь, у тебя не хватит средств, чтобы его оплатить.
Машина мягко тронулась с места, обдав Андрея холодным осенним воздухом. Он остался стоять на ступенях суда, сжимая в руке визитку клининговой компании. Глянцевая поверхность карточки издевательски блестела на блеклом солнце.
Через неделю в офисе «Чистого горизонта» раздался звонок.
— Алло, это отдел кадров? — голос мужчины на том конце провода был тихим и надтреснутым. — Я по поводу вакансии диспетчера. Да, я согласен на ваши условия.
Нина, наблюдавшая за камерами наблюдения в своем новом офисе, увидела, как в дверях клинингового центра появилась знакомая фигура. Андрей выглядел потерянным, его плечи опустились. Он подошел к стойке регистрации, где молодая девушка, не отрываясь от телефона, бросила:
— Паспорт, трудовую. Ждите в очереди, мужчина.
Нина выключила монитор. Она не чувствовала триумфа. Она чувствовала облегчение — такое, какое чувствует человек, наконец-то вымывший дом после долгого, грязного ремонта. Она подошла к окну, посмотрела на город и улыбнулась.
Её телефон пискнул. Сообщение от Марго, жены Виктора Степановича: «Ниночка, дорогая, ждем тебя вечером в клубе. Мы решили, что место в совете директоров, которое освободил твой бывший, должно достаться тому, кто действительно понимает в управлении активами. Ты будешь?»
Нина быстро набрала ответ: «Буду. Но только на моих условиях. Прислуга в этом здании больше не работает».
Год спустя. В одном из элитных ресторанов города проходил прием. Андрей Николаевич, теперь уже просто Андрей, диспетчер второго разряда, стоял под дождем на парковке, ожидая такси для клиента компании. Он видел через панорамное стекло, как за столом сидит Нина. Она смеялась, обсуждая новую сделку.
К нему подошел важный господин в дорогом пальто.
— Эй, любезный, — бросил он, не глядя на Андрея. — Подай-ка зонт, не видишь — дама выходит. Прислуга, а соображаешь медленно!
Андрей вздрогнул. Слово ударило его, как хлыст. Он молча открыл зонт, закрывая незнакомую женщину от дождя. Он больше не спорил. Он понял: мир не делится на господ и слуг. Он делится на тех, кто уважает других, и на тех, кто еще не встретил свой бумеранг.
А Нина в это время подняла бокал за успех. За то, что иногда, чтобы стать по-настоящему свободной, нужно просто принять правила чужой игры — и превратить их в свою победу.
