— Кредиты на мебель для офиса твоего брата оформлять не буду, — категорично сказала Аня, поставив чашку на стол.
Чай плеснул через край и потёк по блюдцу.
— Категорически, — повторила, не глядя на мужа.
— Опять начинаешь, — устало выдохнул Игорь, откидываясь на спинку стула. — Ты как будто против моего брата войну объявила.
— Не против. Просто хватит. Сколько можно тянуть их всех за уши?
За окном моросил дождь, капли скользили по стеклу, смешиваясь с отражением кухонной лампы. Гул стиральной машины из ванной наполнял квартиру ровным, раздражающим шумом.
— Мебель-то он сам оплатит, — пытался смягчить Игорь. — Просто кредит оформить на тебя. Ему сейчас с банком не дают, а нам — без проблем. Потом рассчитается.
— «Потом»… — усмехнулась Аня. — Ты помнишь, как он за прошлый «потом» ещё должен?
— Да ладно тебе. Тогда просто не сложилось.
— А теперь сложится? На какие шиши? Он новый офис только арендует, клиентов нет, рекламы нет. Мы что, спонсоры?
Аня поднялась и подошла к окну. Серое небо нависало низко, в лужах дрожали мелкие круги от дождя. Она вдруг заметила, что окно всё в потёках — давно бы протереть, но руки не доходят.
— Слушай, — начал Игорь тише, — ну чего ты такая жёсткая стала? Раньше помогали и ничего.
— Раньше — думала, что помогаем. А теперь понимаю, что просто нас используют.
Он откинул голову, тяжело вздохнул. Помолчали. На кухне было слышно, как капает из крана. Когда-то он обещал починить.
На следующий день Аня вернулась с работы позже обычного. Осень вступала в ту стадию, когда сумерки накрывают город уже к пяти вечера. В прихожей пахло сыростью и мокрыми ботинками. На табуретке лежала записка от Игоря: «Поехал к Саньке, утрясём всё. Вернусь поздно.»
Она убрала записку в мусорное ведро. Разогрела остывший борщ, но не ела. Села, обхватив ладонями чашку чая — холодную уже.
Телефон звякнул.
— Ань, привет! Это Лида, жена Саньки. Слушай, он сказал, ты там пока не против кредита. Мы завтра заявление подадим, ты с паспортом приедь в обед, ладно?
Аня сжала трубку.
— Лида, я же сказала — не буду.
— Ой, ну чего ты, подумаешь! Тебе это ни к чему не грозит, просто поддержка...
— Вот именно, что грозит. Я потом на коллекторах смеяться не смогу.
В трубке раздался вздох и раздражённый смешок:
— Ты, Ань, совсем изменилась. Раньше как семья были — всё вместе, а теперь…
— А теперь — всё, — спокойно сказала Аня. — Пусть ваш офис сам на себя оформляется.
Она отключилась.
Позже вечером Игорь вернулся. В куртке, с моросящими каплями на волосах.
— Ну и что? — спросила она, не поднимаясь с дивана.
— Что-что... Обиделись они. Говорят, «твоя жена совсем озверела».
— Пусть говорят.
Он бросил мокрую куртку на спинку стула. Из рукава начали стекать капли.
— Ты хоть понимаешь, что посеяла? Брат теперь со мной говорить не хочет. Аня, мы ж родня!
— Родня — это когда помогают, а не садятся на шею, — тихо ответила она.
— Ну и зачем тебе это упрямство? Что ты докажешь? — в голосе появилась колючесть.
— Себе докажу. Что тоже могу сказать «нет».
Он молчал. Потом тяжело сел, как будто от усталости, и замер. Гул стиралки притих, лишь скрипел стул.
Следующие дни проходили в молчании.
Игорь ел, не глядя на неё. По вечерам сидел у телевизора, она — на кухне. В квартире стояла привычная тишина, но она теперь звенела, как натянутая струна.
Однажды Аня заметила в прихожей новую коробку. На ней — логотип мебельного магазина.
— Что это? — спросила.
— Да там документы… ну, так, кое-что для офиса, — уклонился он.
— Ты всё равно оформил? — она не повышала голоса.
— Не на тебя. На меня.
— У тебя ж кредитная история хуже некуда.
— Нашёл знакомого... через одно место, но сделал.
Он отвернулся, будто ждал похвалы.
Аня покачала головой.
— Ты даже не понимаешь, о чём споришь.
— О чём? — в первый раз он повысил голос.
— Я хотела, чтобы ты сам понял, что нельзя всё решать на чужом доверии. Но ты просто обиделся.
Он тяжело выдохнул и прошёл мимо неё.
Дверь спальни захлопнулась.
День спустя.
Аня пришла домой раньше. На кухонном столе лежала квитанция из банка.
Внизу мелким шрифтом — «Созаемщик: Анна П.».
Она замерла.
Минуты две стояла, глядя на бумагу.
— Он подал без меня… — прошептала вслух.
Пальцы задрожали. Но вместо того, чтобы кричать, она медленно села. В голове стало пусто. Слишком тихо.
Телефон мигнул — новое сообщение.
"Ань, не злись. Всё под контролем. Потом объясню."
Она поставила чайник. Пиала зазвенела о блюдце.
На подоконнике блестело старое фото — Игорь и его брат на рыбалке, смеются, щурятся на солнце. Когда-то она считала их опорой.
Теперь смотрела — и не могла понять, где была та граница, после которой помощь перестала быть любовью.
Она вытащила из папки договоры — свои, старые, по прошлым займам. Среди них обнаружила компактный конверт, затиснутый случайно. Не её подпись, не её почерк.
Внутри — чек об оплате старого долга. На её имя. Сумма, которой она не помнила.
Плоский почерк: «Погасил, чтобы не беспокоила. Не говори Аньке — гордость у неё больная».
Это был чек, подписанный рукой Саньки.
Аня долго сидела, держа бумагу на ладони.
Что-то дрогнуло внутри, словно маленький кусочек пазла встал на место, но не принес облегчения.
Только лёгкий страх — вдруг всё не так, как она думала.
Она услышала, как ключ повернулся в замке.
— Ань, я сейчас…
Он вошёл, снимая куртку, и замер, увидев чек в её руке.
Она подняла глаза.
Молча.
Без слова.
— Откуда?.. — только и выдохнул он.
Она медленно встала, подошла к нему и положила чек на стол между ними.
— Надо было сразу сказать.
Он опустил голову.
В коридоре снова зажужжала стиралка.
За окном капал дождь — тихо, равномерно.
Аня стояла и думала, что впервые не знает, злится ли ещё, или ей просто больно.
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...