— Оля, ну сколько можно? — Максим отложил вилку и посмотрел на меня с привычным упрёком. — Почему карта только на твоё имя? Мы же семья.
Я медленно дожевала кусочек лазаньи, наблюдая, как его мать Галина Петровна одобрительно кивнула, а отец многозначительно хмыкнул. Воскресный семейный ужин в самом разгаре, на столе дымятся блюда, пахнет укропом и жареным луком, а за окном моросит октябрьский дождь.
— Максик прав, — вступила в разговор свекровь, поправляя седую прядь. — Негоже замужней женщине все деньги на себе держать.
— Мама, пожалуйста, — я попыталась сохранить спокойствие, — это мой заработок.
— Наш заработок, — поправил Максим. — Я же дом содержу, коммунальные плачу.
Его младшая сестра Алёна сочувственно посмотрела на брата, а её муж Сергей углубился в изучение тарелки. Только десятилетняя племянница Катя продолжала молча есть, изредка поглядывая на взрослых.
— Ты вообще-то работаешь менеджером в автосалоне, а не на золотых приисках, — заметила я, чувствуя, как напряжение растёт.
— Зато я мужчина в доме, — Максим выпрямился в кресле. — И должен контролировать семейный бюджет.
Контролировать. Это слово он повторял всё чаще последние полгода, с тех пор как узнал о моём повышении. Я стала региональным директором маркетинговой компании, зарплата выросла в три раза, и тогда-то Максим вдруг заговорил о "семейных деньгах".
— Олечка, а сколько ты теперь получаешь? — с притворной невинностью спросила Алёна.
— Достаточно, — коротко ответила я.
— Да ладно тебе скромничать, — Максим усмехнулся. — Сто двадцать тысяч в месяц! Представляете?
Галина Петровна поперхнулась чаем, а Сергей удивлённо свистнул. Я сжала кулаки под столом.
— Максим, зачем ты это говоришь?
— А что такого? — он развёл руками. — Мы же родные люди. И потом, я считаю, такие деньги должны лежать на общем счёте.
— Понимаете, дорогая, — вкрадчиво начала свекровь, — мужчина должен чувствовать себя главой семьи. А когда жена все финансы контролирует...
— Что именно не так с моим контролем? — я отложила вилку.
— Да ничего, — поспешно сказал Максим. — Просто было бы правильнее...
— Правильнее? — я встала из-за стола, чувствуя, как щёки горят. — Тебе кажется правильным, что я работаю по двенадцать часов, езжу в командировки, терплю хамство клиентов, а потом отдаю заработанное тебе?
— Ну ты и говоришь, — Алёна покачала головой. — Как будто Максим дармоед какой-то.
— Алёна, ты лучше о своей семье подумай, — резко ответила я.
Сергей поднял голову от тарелки, а Катя испуганно посмотрела на тётю.
— Это что ещё значит? — Алёна вскинулась.
— А то, что твой Сергей уже полгода без работы сидит, а ты всё молчишь.
Повисла тишина. Слышно было только тиканье настенных часов да шум дождя за окном.
— Откуда ты знаешь? — прошептала Алёна.
— Догадаться нетрудно. Он вечно дома, на все семейные мероприятия приходит с кислым лицом, а ты стала экономить на всём подряд.
— Оля, ты переходишь границы, — предупреждающе сказал Максим.
— Границы? — я обернулась к мужу. — А где были границы, когда ты рассказывал всем о моей зарплате?
— Да что ты завелась-то? — отец Максима впервые за вечер подал голос. — Нормальный мужик интересуется деньгами семьи.
— Интересуется или хочет распоряжаться? — я села обратно, глядя в глаза Максиму. — Хочешь знать правду? Карта на моё имя не просто так.
— Что ты имеешь в виду?
Я достала телефон, открыла мобильный банк. Сердце стучало так громко, что казалось, все это слышат.
— Видишь эту сумму на счёте?
Максим наклонился, посмотрел на экран. Его лицо медленно менялось.
— Семьсот тысяч рублей, — прочитал он вслух.
— Семьсот тысяч, — подтвердила я. — Знаешь, на что я их коплю?
Все за столом замерли в ожидании.
— На развод с тобой.
Звон упавшей чашки разорвал тишину. Галина Петровна судорожно собирала осколки, а чайная лужица медленно расползалась по белой скатерти.
— Ты... что сказала? — Максим побледнел.
— То, что ты слышал, — я убрала телефон в сумочку. — Каждый месяц откладываю деньги на адвоката, новую квартиру и начало новой жизни.
— Мама, а что такое развод? — тихо спросила Катя.
— Ничего, солнышко, — Алёна нервно погладила дочь по голове. — Ешь лазанью.
Сергей откашлялся и неловко поднялся из-за стола.
— Может, нам пора домой?
— Сиди, — рявкнул Максим. — Никто никуда не уходит.
Он обратился ко мне, в его глазах плясали огоньки злости:
— Объясни мне, какого... Почему ты молчала?
— А зачем говорить? — я пожала плечами. — Ты бы стал меня отговаривать, обещать измениться. А я уже решила.
— Решила? — голос свекрови дрогнул. — Олечка, но вы же три года женаты!
— Именно поэтому я и решила, Галина Петровна. Три года — достаточный срок, чтобы понять: мы не подходим друг другу.
Максим встал, прошёлся по комнате. Его шаги глухо отдавались на паркете, смешиваясь с барабанной дробью дождя по подоконнику.
— В чём я виноват? — спросил он, остановившись у окна. — Не пью, не гуляю, работаю.
— Ты не виноват, — спокойно ответила я. — Виноваты мы оба. Ты хочешь жену-домохозяйку, которая будет спрашивать разрешения купить новое платье. А я хочу партнёра, который будет гордиться моими успехами.
— Я горжусь, — возразил Максим.
— Правда? — я усмехнулась. — Тогда почему каждый раз, когда я рассказываю о работе, ты переводишь тему? Почему на корпоративы ходишь неохотно? Почему постоянно намекаешь, что пора рожать детей и сидеть дома?
— Дети — это естественно, — вмешалась Галина Петровна.
— Для тех, кто их хочет, — я посмотрела на неё.
— А я не хочу. По крайней мере, сейчас и не с Максимом.
— Боже мой, — прошептала свекровь, хватаясь за сердце. — Что с молодёжью происходит?
— А что с молодёжью происходит? — повторила я. — То, что мы не хотим жить по старым схемам. Я не обязана рожать детей только потому, что мне тридцать лет.
— Оля, остынь, — Максим вернулся к столу. — Давай поговорим дома, спокойно.
— Спокойно мы говорили последние полгода. Результат нулевой.
Алёна нервно теребила салфетку. Сергей изучал свои руки. Катя доедала лазанью, явно не понимая происходящего, но чувствуя напряжение.
— Ты серьёзно хочешь развестись из-за банковской карты? — недоверчиво спросил отец Максима.
— Не из-за карты, — я повернулась к нему. — Из-за того, что стоит за этим вопросом.
— И что же?
— Неуважение, — чётко произнесла я. — Максим не видит во мне личность. Для него я — приложение к его жизни, которое должно приносить деньги и не задавать лишних вопросов.
— Это неправда! — вспылил Максим. — Я тебя люблю!
— Любишь? — я встала, подошла к нему. — А помнишь мой день рождения в прошлом году?
Максим замялся.
— Ну... конечно помню.
— Тогда скажи, что ты мне подарил.
Пауза затягивалась. Максим растерянно оглядывался на родителей, ища поддержки.
— Цветы, — неуверенно произнёс он.
— Какие?
— Розы... белые?
— Красные тюльпаны, — поправила я. — И подарил их потому, что Алёна напомнила тебе с утра. А ужин в ресторане отменил, потому что у тебя была встреча с приятелем.
— Но я же объяснил...
— Объяснил, — кивнула я. — И я поняла. Что для тебя важнее.
Галина Петровна всхлипнула. Катя испуганно посмотрела на бабушку.
— Бабуль, ты плачешь?
— Ничего, солнышко, — старушка вытерла глаза платочком. — Просто лук резанный ещё даёт о себе знать.
Я села обратно за стол, налила себе воды из кувшина. Руки дрожали, но я пыталась сохранять спокойствие.
— Оля, — тихо сказала Алёна, — а может, вы просто... попробуете ещё раз? Семейный психолог, отпуск вместе...
— Алён, спасибо за заботу, — я улыбнулась ей. — Но я уже всё решила.
— Но куда ты денешься? — Максим сел напротив меня. — Квартира моя, машина моя...
— Именно поэтому я и копила деньги, — напомнила я. — Завтра подаю документы на съём двухкомнатной квартиры в центре. Машину куплю через месяц.
— А работа? — не унимался он. — Думаешь, легко будет одной?
— Проще, чем в браке с тобой.
Эти слова повисли в воздухе как пощёчина. Максим откинулся в кресле, будто его ударили.
— Оля, но мы же можем договориться, — заговорил Сергей, впервые за вечер включившись в разговор. — Максим, может, ты действительно что-то не так делаешь?
— А ты лучше о себе подумай, — огрызнулся Максим. — Сидишь без работы, на шее у жены.
— Максим! — одёрнула его Алёна.
— Что "Максим"? — он вскочил. — Она тут всех поучает, а сама что? У неё хоть муж есть, пусть и не идеальный!
— У меня есть кое-что получше мужа, — спокойно сказала я.
— Что именно? — прошипел Максим.
— Самоуважение.
Я встала, взяла сумочку.
— Спасибо за ужин, Галина Петровна. Лазанья была восхитительной.
— Оля, ты куда? — Максим схватил меня за руку.
— Домой. То есть, в твой дом, — поправилась я. — Собирать вещи.
— Сейчас же? Но уже вечер!
— Самое подходящее время для новых начинаний.
Я направилась к выходу, но Максим преградил мне путь.
— Постой. У меня есть вопрос.
— Слушаю.
— Ты говоришь о неуважении, — он смотрел мне в глаза. — А разве то, что ты сейчас устроила, — это уважение? К моим родителям? К семье?
Я задумалась. Действительно, можно было поступить деликатнее.
— Знаешь, Максим, — сказала я наконец, — ты прав. Это было нечестно по отношению к твоим родителям.
Он победно улыбнулся.
— Вот видишь...
— Поэтому я хочу честно ответить на твой главный вопрос. Про карту.
Все замерли в ожидании.
— Карта на моё имя потому, что на этом счёте не только мои деньги, — я достала телефон, снова открыла мобильный банк. — Видишь последний перевод?
Максим наклонился к экрану.
— Сто пятьдесят тысяч от... — он запнулся. — От Сергея Волкова?
— Именно, — подтвердила я. — Алёна попросила помочь с кредитом за машину. Сергей не может официально работать из-за проблем с документами после банкротства предыдущей фирмы. Поэтому деньги переводит мне, а я плачу банку.
Алёна побледнела. Сергей опустил голову.
— Вот почему карта только на моё имя, — закончила я. — Потому что на ней не только мои тайны.
Максим медленно выпрямился, переводя взгляд с меня на сестру.
— Алёна? — тихо позвал он.
— Я... мы хотели рассказать, — заикаясь, проговорила та. — Но ты так гордишься тем, что помогаешь семье деньгами, а мы...
— А вы обратились к моей жене, — закончил за неё Максим.
— Потому что знали: она не будет нас осуждать, — твёрдо сказал Сергей. — И не станет читать лекции о том, как надо жить.
Я посмотрела на Максима. В его глазах медленно что-то менялось — гордыня сменялась пониманием.
— Значит, развод... — начал он.
— Не только из-за карты, — подтвердила я. — А из-за того, что твоя семья больше доверяет мне, чем тебе. И это о многом говорит.
Я прошла к двери, но обернулась на пороге.
— Алёна, не переживай. Я не брошу вас с кредитом. Это между нами.
— Спасибо, — прошептала она.
— А тебе, Максим, желаю научиться слушать. Возможно, следующей жене повезёт больше.
Дверь закрылась за мной с тихим щелчком. На лестничной площадке пахло свежей краской и новыми возможностями.