— Давайте сделаем это красиво, по-настоящему! — горячилась Дарья, размахивая руками. — Всё равно после защиты диплома разлетимся кто куда.
Идея встретить последний студенческий Новый год всем курсом показалась отличной. Из двадцати трёх человек согласились девятнадцать — рекорд для их группы. София тоже кивнула, хотя внутри что-то сжалось: родители с младшей сестрой уезжали к бабушке в Нижний Новгород, и она впервые за двадцать два года оставалась без семьи в праздник.
За пять лет учёбы их курс ни разу не разваливался на враждующие группировки. Никаких громких скандалов, отчислений, драм — редкость для студенческой жизни. Просто двадцать с лишним человек, которые научились уживаться друг с другом, помогать на экзаменах и иногда собираться после пар в кафе.
— У меня квартира четырёхкомнатная, родители как раз уезжают, — неожиданно для себя предложила София.
Дарья просияла:
— Вот и отлично! У половины общага или съёмные клетушки, к ним не пойдёшь. У остальных либо тесно, либо родители против.
София не успела толком обдумать своё предложение, как решение уже приняли за неё. Впрочем, родители отнеслись спокойно — дочери можно доверять. Она из тех, кто держит слово и не подведёт. Скажет "приберу" — значит, приберёт. Обещает помочь — поможет, даже если придётся пожертвовать своими планами.
Именно поэтому преподаватели ставили её в пример, а однокурсники обращались с любыми просьбами. Нужен конспект лекции? София даст свой. Помочь с задачей? Да без проблем. Одолжить помаду? На, вот, пожалуйста.
А теперь вот предоставила квартиру для праздника.
Следующий месяц прошёл в планировании. Обсуждали меню, делили обязанности, решали, кто что купит, кто что приготовит.
— Сонь, ты же украсишь всё? — как-то между делом бросила подруга Дарьи Настя. — Ну вы же всё равно к Новому году квартиру наряжаете, правда?
София согласилась. Логично ведь.
Постепенно на её плечи легло всё больше задач. Кто-то не мог приготовить салат — в общежитии нет нормальной кухни. Кому-то не с руки покупать продукты — магазин далеко. София помогала всем. В конце концов проще было сделать самой, чем координировать толпу.
В итоге к вечеру 30 декабря они с мамой запекли мясо, приготовили пять салатов, нарезали фруктов и купили закуски. А алкоголь и напитки однокурсники носили всю предпраздничную неделю — партиями, потому что "так удобнее ловить акции".
— София, почему твои друзья не могут за один раз всё купить? — ворчал отец, споткнувшись об очередную коробку с вином в коридоре.
Она отшучивалась и продолжала организовывать.
Последние дни перед праздником превратились в марафон: сессия, готовка, уборка, украшение квартиры. София справлялась. Она всегда справлялась.
Утром тридцать первого декабря родители и сестра уехали. Дома стало тихо и пусто. София посмотрела на наряженную ёлку, на праздничный стол, который ещё предстояло накрыть, и вдруг почувствовала странную грусть.
Обычно они встречали Новый год шумно: мама наряжалась Снегурочкой, отец — Дедом Морозом, пели караоке, загадывали желания под бой курантов, а после полуночи выходили во двор запускать фейерверки с соседями.
— Повеселись, солнышко, — обнимала её мама перед отъездом. — И не переживай, мы созвонимся первого января.
София выбрала новое серебристо-синее платье и потратила час на укладку. Разглядывая себя в зеркале, она думала об Илье.
Три года она тайно влюблена в однокурсника. Он встречался с разными девушками, но сейчас был свободен. И вроде бы пару раз смотрел на Софию как-то заинтересованно. Они сидели рядом на лекциях, переписывались в мессенджерах. Никаких явных знаков внимания, но может, он просто стесняется?
"Сегодня он точно меня заметит", — убеждала себя София, нанося тушь.
Гости начали собираться к шести вечера. Включили музыку, заговорили громко и радостно — праздник начался. Однокурсники бродили по квартире, рассматривали фотографии на стенах, мамину коллекцию фигурок, восхищались огромной ёлкой.
— Сонь, если бы я был свободен, то точно бы замутил с тобой и переехал сюда, — смеялся Антон.
София метнулась на кухню. Когда вернулась, Илья разговаривал с Дарьей, и что-то в их позах, в том, как близко они стояли, кольнуло сердце.
"Просто болтают", — успокоила себя София.
Она заказала печенье с предсказаниями в пекарне. Хотела сделать сюрприз: после боя курантов раздать всем, посмеяться над шутливыми пожеланиями. Держала телефон под рукой, ждала звонка.
Позвонили около одиннадцати.
— Ваш заказ готов, можете забрать.
София накинула пальто поверх платья. Искать сапоги в куче гостевой обуви было долго, да и бежать всего несколько метров — можно в туфлях.
Выскользнула из квартиры, не закрывая дверь на замок — вернется через пять минут.
Только в лифте вспомнила, что забыла телефон на кухонном столе. Но возвращаться не стала — главное, деньги с собой.
На улице был лёгкий морозец, в окнах мигали гирлянды, прохожие спешили по домам с пакетами. Все улыбались, поздравляли друг друга. У Софии на душе было тепло.
В пекарне у прилавка толпились последние покупатели. София забрала свой заказ — аккуратную коробку с печеньем — и поспешила обратно.
Войдя в подъезд, по привычке направилась к лестнице, но вспомнила — лифт же починили позавчера. Три месяца он не работал, жильцы поднимались пешком. Особенно тяжело было бабушке Наде с двенадцатого этажа — она вообще не выходила из дома всё это время.
София вызвала лифт. Хорошо, что никого — ездить с чужими людьми в тесной кабине она не любила, нервничала.
Лифт поднимался. София нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, думая, когда лучше достать печенье — до курантов или после?
Внезапно свет погас.
София вскрикнула. Через секунду свет зажёгся снова, но тусклый, аварийный. А лифт замер между восьмым и девятым этажами.
— Ну нет, только не это…
Она нажимала кнопки, но кабина не двигалась. Попыталась вызвать диспетчера — тишина.
"Спокойно, — говорила себе София. — Сейчас поедет. Просто перепад напряжения".
Но лифт молчал.
София снова нажала кнопку вызова. Молчание. Постучала в дверь, закричала — никакой реакции. Логично: сегодня повсюду музыка, смех, петарды, кто услышит?
Паника подкатывала волнами. Бездна под ногами. Застряла высоко, никто не услышит. А в квартире, всего двумя этажами выше, веселятся люди. Едят её салаты. Любуются её ёлкой.
"Они же хватятся, — убеждала себя София. — Заметят, что меня нет, и придут искать".
Она не знала, что пожилая пара с четвёртого этажа уже попыталась вызвать лифт.
— Опять сломался! — выругался мужчина. — Три месяца чинили, день поработал — и всё.
Он развернул табличку надписью "Лифт не работает" и пошёл к лестнице вместе с женой.
София устала кричать. Присела на пол, сняла туфли — ноги затекли. Посмотрела на часы: половина двенадцатого.
Наверху, в её квартире, гости стягивались к столу. Раскладывали по тарелкам салаты, наливали шампанское, смеялись.
— А где София? — спросил кто-то.
— Да тут где-то, только что на кухне была.
Никто не пошёл проверять. Народу много, не уследишь за всеми.
Потом выключили свет, оставив только гирлянды на ёлке. В темноте и шуме вообще никто не замечал, кто где находится.
Илья весь вечер не отходил от Дарьи. Про Софию не вспоминал.
Антон случайно смахнул две фарфоровые фигурки с полки, быстро замёл осколки под ковёр и решил, что никто не заметит. Не заметили.
София встретила Новый год в лифте. Одна, на грязном полу, в испорченном платье и размазанной туши. Она съела несколько печений с предсказаниями. Одно из них гласило: "Ты узнаешь окружающих с новой стороны. Это будет год, полный открытий".
К трём часам ночи пришло понимание: никто не придёт. Все про неё забыли.
Сидя в полутёмной кабине, слушая далёкие звуки фейерверков, София вдруг ясно увидела правду. Её не ценят. Её используют. К ней обращаются, когда нужна помощь, когда требуется что-то организовать, приготовить, дать, сделать. А так — она просто удобный фон.
Никакие это не друзья. Настоящие друзья хватились бы, забеспокоились, стали искать.
А Илья? Смешно. Если бы она ему нравилась, он был бы здесь, под дверью лифта.
София заплакала — тихо, без всхлипов. Потом слёзы высохли. Наступила странная опустошённость.
Она задремала, привалившись к стенке.
Разбудил голос диспетчера из динамика — хриплый, явно навеселе:
— Там кто есть, что ли?
Было половина шестого утра. Новогодняя ночь закончилась.
София молча встала, поправила волосы. Лифт дёрнулся и поехал вверх. Двери открылись на десятом этаже.
В квартире было душно, накурено, пахло потом и пролитым вином. На полу в прихожей бурое пятно. В раковине гора грязной посуды. За столом спали двое парней. На диване Дарья и Илья под пледом, в обнимку.
София посмотрела на них и не почувствовала ничего. Ни боли, ни обиды. Пустота.
Ёлка печально мигала — половина лампочек погасла. Одна гирлянда висела, оторванная от стены. Повсюду мусор, окурки, разбитый стакан, объедки.
В спальне родителей, в её комнате, и в комнате сестры вповалку спали чужие люди. Незнакомцы, разорившие её дом.
— Сонька! — Антон проснулся, глупо улыбался. — С наступившим! Классно погуляли, да?
— Да, Антон. Эту ночь я запомню навсегда.
Он смутился — что-то в её голосе было не так.
Гости разошлись после обеда. Благодарили за еду, извинялись за беспорядок, вяло предлагали помочь убрать.
София отказалась. Ждала, когда они наконец уйдут.
— Надо и выпускной у тебя отметить! — промурлыкала Дарья на прощание.
— Нет, — холодно ответила София. — Не надо.
Закрыв за последним гостем дверь, она оглядела разгромленную квартиру. Недоеденное печенье с предсказаниями отправилось в мусорное ведро.
— С Новым годом, София, — громко сказала она в пустоту.
Больше она не будет стараться всем угодить. Не будет жертвовать собой ради тех, кто этого не ценит. Не будет подстраиваться под чужие ожидания.
Девушка, которая провела новогоднюю ночь в лифте, осталась там навсегда. А та, что вышла утром, была совсем другим человеком.
Вот оно, настоящее новогоднее чудо — прозрение.