Почтальон остановился у калитки. Он уже знал этот дом — сюда он приносил письма раньше. Но в руках у него была не весточка с фронта. Похоронка. Третья за этот год.
Женщина вышла на крыльцо. Взглянула на конверт — и всё поняла. Закричала так, что соседи сбежались со всей улицы. А потом замолчала. Навсегда.
Это случилось в осетинском селе Дзуарикау. И в кубанском хуторе. И в самарской Алексеевке. И в ростовском Новом Егорлыке. Четыре женщины. Четыре матери. 29 сыновей на четверых. И ни одной счастливой развязки.
Девять мальчиков из Алексеевки.
В маленьком посёлке под Самарой жила семья Володичкиных. Крепкое хозяйство, работящие руки, девять сыновей — Александр, Андрей, Пётр, Иван, Василий, Михаил, Константин, Фёдор и Николай.
— Кулаки! — говорили соседи.
Может, и завидовали. Но когда в 1930-е пришла коллективизация, хозяйство отняли. Глава семьи Павел Васильевич не пережил удара — скончался в 1935 году. Прасковья Еремеевна осталась одна. С девятью сыновьями.
Война забрала их всех. Одного за другим. Летом 1941-го братья ушли на фронт. Самый младший, двадцатитрёхлетний Коля, служил тогда в Забайкалье. Его эшелон шёл через родные места, но остановиться не дали. Успел только бросить записку из вагона:
«Мама, родная мама. Не тужи, не горюй. Не переживай. Едем на фронт. Разобьём фашистов, и все вернёмся к тебе. Жди. Твой Колька».
Она ждала. Но вместо сыновей приходили похоронки. Одна, вторая, третья... Сердце Прасковьи Еремеевны остановилось 29 сентября 1941 года. Ей было шестьдесят семь лет.
А письма с фронта всё шли. И похоронки тоже. Пятеро братьев — Николай, Андрей, Фёдор, Михаил, Александр — погибли в 1941–1943 годах. Шестой, Василий, не дожил до Победы нескольких месяцев.
Трое вернулись. Пётр, Иван и Константин пришли домой израненные. Но дома уже не было ни матери, ни отца. Братья умирали один за другим — раны не отпускали. Последним ушёл Константин — в 1973 году.
Кубанская мать.
На Кубани, в хуторе с говорящим названием 1-го Мая, жила другая многодетная семья. Епистиния Фёдоровна Степанова родила 15 детей. Выжили 10 — 9 сыновей и дочь.
Первого сына она потеряла ещё в Гражданскую. В августе 1918 года семнадцатилетнего Сашу расстреляли белые за помощь большевикам. Фотографии не осталось — мать повесила на стену его школьную грамоту «За отличную учёбу».
Великая Отечественная забрала остальных. Один за другим сыновья уходили на фронт. Илья, Павел, Василий, Иван, Филипп, Александр-младший... Похоронки сыпались как осенние листья.
Чтобы никто не слышал её горя, Епистиния по ночам уходила в степь. Ложилась в траву и выла. А утром возвращалась, брала икону и молилась. Она отказывалась носить траур — не верила, что сыновей больше нет.
Вернулся только Николай. Израненный, он прожил ещё несколько лет и умер от последствий ранений.
Епистиния Фёдоровна стала одной из первых женщин, награждённых орденом «Мать-героиня». Маршал Гречко писал ей: «Вас, мать солдатскую, называют воины своей матерью. Вам шлют они сыновнее тепло своих сердец, пред Вами, простой русской женщиной, преклоняют колени».
Она дожила до 86 лет. Похоронили её в станице Днепровской, рядом с символическим захоронением сыновей. На обелиске — 9 имён.
Семь журавлей над Осетией.
В горном селе Дзуарикау жили Тассо и Асахмет Газдановы. Семеро сыновей — Магомед, Дзарахмет, Хаджисмел, Махарбек, Созырко, Шамиль и Хасанбек.
Все семеро ушли на войну. Ни один не вернулся.
Тассо умерла после третьей похоронки. Почтальон, который нёс известие о гибели последнего сына, отказался идти в этот дом. Старейшины села надели чёрное и пошли сами. Асахмет увидел их — и сердце остановилось.
В 1975 году у въезда в село поставили памятник: скорбящая женщина и семь журавлей, улетающих в небо. Скульптор Сергей Санакоев вдохновился песней на стихи Расула Гамзатова.
«Не в землю нашу полегли когда-то, а превратились в белых журавлей...»
Гамзатов приезжал сюда. Долго стоял у памятника. А потом написал стихотворение, посвящённое матери.
Табличка из Восточной Пруссии.
В январе 2019 года польские лесники нашли в Роминтской пуще, недалеко от города Голдап, ржавую металлическую табличку. Рядом лежала пятиконечная звезда. На табличке было выбито:
«К-ц Острижный Яков Олексеевич в бою за соц. Родину, верный воинской присяге, проявив геройство, погиб 16 ноября 1944 г.»
Табличку сделали из расклёпанного снаряда. Товарищи наспех приколотили её к дереву в лесу — шли тяжёлые бои за Восточную Пруссию.
Семья Острижных из села Новый Егорлык Ростовской области отдала войне четверых сыновей. Алексей Мартынович и Устинья Анисимовна проводили на фронт Якова, Ивана, Петра и Николая. Ни один не вернулся.
Первым погиб Пётр — пропал без вести в Севастополе в июле 1942-го. Вторым — Иван, умер от ранения в госпитале под Сталинградом. Третьим — самый младший, Николай. Он попал в окружение в самом начале войны, выбрался, но оказался на оккупированной территории. Полгода прятался на чердаке у снохи. После освобождения его отправили в штрафбат. Погиб в родной Ростовской области.
Яков держался дольше всех. В октябре 1944-го его зенитная дивизия участвовала в Гумбиннен-Голдапской операции — одной из самых кровопролитных на пути к Кёнигсбергу. За две недели боёв только убитыми фронт потерял почти восемьдесят тысяч человек.
16 ноября 1944 года Яков Острижный погиб от осколка вражеского снаряда. До падения Кёнигсберга оставалось пять месяцев.
После войны боевые товарищи Якова прислали его вдове Меланье Лукьяновне посылку — отрез ткани. Из этого материала она сшила платья трём дочерям.
А 75 лет спустя правнучка Якова — Виктория Дедушева — увидела в интернете фотографию найденной таблички. И написала: это мой прадед.
Сорок лет молчания.
Самое удивительное — об этих историях долго никто не знал. Трагедия семьи Володичкиных стала известна только в 1992 году. Пятьдесят лет спустя!
Местная учительница Нина Косарева собирала материалы для Книги памяти. Случайно узнала о семье, где все девять сыновей ушли на фронт. Начала искать — по архивам, по воспоминаниям снох и внуков.
— Удивительно, — говорила она, — но в маленьком посёлке трагедию семьи Володичкиных мало кто знал.
Деньги на памятник — два с половиной миллиарда рублей по тогдашнему курсу — собирали всем миром. Большую часть пожертвовал президент Ельцин. В мае 1995 года, к пятидесятилетию Победы, одиннадцатиметровая стела из розового гранита поднялась над Алексеевкой. Девять бронзовых журавлей устремились в небо.
Что осталось.
В Тимашевске работает музей семьи Степановых. Скрипка Василия, тетрадка со стихами Ивана, горсть земли с могилы Александра. Похоронки, письма, фотографии. Образ Епистинии — на гербе района.
В Алексеевке — дом-музей Володичкиных. Улица названа в честь братьев.
В Дзуарикау туристы останавливаются у памятника с журавлями. Внуки Газдановых каждый год несут в «Бессмертном полку» портреты семерых братьев.
А где-то в польском лесу, на бывшей прусской земле, до сих пор лежит земля, в которой покоится зенитчик Яков Острижный — последний из четырёх братьев. Его родные собираются приехать на это место.
У Прасковьи Володичкиной остались внуки. У Епистинии Степановой — 11 внуков, 17 правнуков и больше 20 праправнуков. У Тассо Газдановой — 20 потомков только по линии одного сына. У Устиньи Острижной — правнуки, которые через 75 лет нашли могилу деда по ржавой табличке в чужом лесу.
Род продолжается. А боль — остаётся.
© TM/Балтийские хроники
Подпишись на канал «Балтийские хроники», с нами интересно!