Первая книга с моей философской полки.
Данной публикацию я щедро сопроводил многочисленными фотографиями Москвы 30-х и 40-х годов, для того, чтобы передать дух того времени, которое описывает Михаил Афанасьевич Булгаков. Дух этот, судя по фотографиям, далеко не сатанинский. Фото заимствованы мной на Дзен-канале BSP. Кстати, канал отличный, и его владельцы, надеюсь, не будут против моего самоуправства.
«Однажды весною, в час небывалого жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах, появилось два гражданина. Первый из них, одетый в летнюю серенькую пару, был маленького роста, упитан, лыс, свою приличную шляпу пирожком нес в руке, а на хорошо выбритом лице его помещались сверхъестественных размеров очки в чёрной роговой оправе. Второй — плечистый, рыжеватый, вихрастый молодой человек в заломленной на затылок клетчатой кепке — был в ковбойке, жеваных белых брюках и в чёрных тапочках».
Ну что же, необходимо это признать, но данное начало — уже эпоха. Я, например, за все мои прочтения этого произведения — как удачные, так и не завершённые — буквально выучил его наизусть. Я раз за разом пытался разглядеть за стройными рядами букв, того демона очарования, что обуял читающую публику, уходящего в историю, Советского Союза. Или вот такой, вызывающий у той же публики лёгкий восторг, отрывок.
Дайте нарзану, - попросил Берлиоз.
Нарзану нету, - ответила женщина в будочке и почему-то обиделась.
- Пиво есть? - сиплым голосом осведомился Бездомный.
- Пиво привезут к вечеру, - ответила женщина.
- А что есть? - спросил Берлиоз.
- Абрикосовая, только тёплая, - сказала женщина.
- Ну, давайте, давайте, давайте!..
Абрикосовая дала обильную жёлтую пену, и в воздухе запахло парикмахерской.
Вот это вот «в воздухе запахло парикмахерской» особенно умиляло тогдашних любителей посудачить на тему советской неустроенности. Так, но пока для гениальности мало. И всё же, я может быть немного туп, но я так и не понял, а почему при наливании фруктовой воды могло пахнуть парикмахерской? Что, убогая советская торговля разбавляла абрикосовую одеколоном? Или в 30-х годах в советских парикмахерских клиентам подавали абрикосовую воду? Мне данный намёк на эту странную ассоциацию непонятен. Может быть он и смешон сам по себе, но на что он намекает?
Ну а далее было призрачное появление Коровьева , тут Булгаков просит заметить, что физиономия у него была глумливая. И беседа двух невежд - Берлиоза и Бездомного — об Иисусе Христе. Тут я полностью на стороне писателя, описывающего абсурдность их беседы. Вот только появление Воланда делает абсурдной не только словопрения этих двух безграмотных атеистов, но и саму попытку Булгакова защитить Христа.
Пока Берлиоз и Бездомный обсуждали историю мировых религий — это ещё ничего. Когда Воланд рассказывает о пяти доказательствах бытия божия, также ещё можно с интересом почитать. Но вот когда сам Воланд начинает выдвигать свою теорию существования Бога, то...
… - Но вот какой вопрос меня беспокоит: ежели бога нет, то, спрашивается, кто же управляет жизнью человеческой и всем вообще распорядком на земле?
Тут, как не странно меня, порадовал Бездомный, озвучивший здравую мысль.
- Сам человек и управляет, - поспешил сердито ответить Бездомный на этот, не очень ясный вопрос.
Мне, например, кажется, хотя.., нет, - я уверен, что человек сам управляет своей жизнью. Разве нет? Иначе как же он тогда грешит? Ну и наконец: самая известная тирада из романа.
- Виноват, - мягко отозвался неизвестный, - для того, чтобы управлять, нужно как-никак иметь точный план на некоторый, хоть сколько-нибудь приличный срок. Позвольте же вас спросить, как же может управлять человек, если он не только лишён возможности составить какой-нибудь план хотя бы на смехотворно короткий срок, ну, лет, скажем, в тысячу, но не может ручаться даже за свой собственный завтрашний день? И, в самом деле, - тут неизвестный повернулся к Берлиозу, - вообразите, что вы, например, начнёте управлять, распоряжаться и другими и собою, вообще, так сказать, входить во вкус, и вдруг у вас.. кхе... кхе... саркома легкого...- тут иностранец сладко усмехнулся, как будто мысль о саркоме лёгкого доставила ему удовольствие, - да, саркома, - жмурясь как кот, повторил он звучное слово, - и вот ваше управление закончилось! Ничья судьба, кроме своей собственной, вас более не интересует. Родные вам начинают лгать, вы, чуя неладное, бросаетесь к учёным врачам, затем к шарлатанам, а бывает, и к гадалкам. Как первое и второе, так и третье — совершенно бессмысленно, вы сами понимаете. И всё это кончается трагически: тот, кто ещё недавно полагал, что он чем-то управляет, оказывается вдруг лежащим неподвижно в деревянном ящике, и окружающие, понимая, что толку от лежащего нет более никакого, сжигают его в печи. А бывает и ещё хуже: только что человек соберётся съездить в Кисловодск, - тут иностранец прищурился на Берлиоза, - пустяковое, казалось бы, дело, но и этого совершить не может, потому что неизвестно почему вдруг возьмёт — поскользнётся и попадёт под трамвай! Не правильнее ли думать, что управился с ним кто-то совсем другой? - и здесь незнакомец рассмеялся странным смешком.
Понятно почему он рассмеялся. Ведь для того, чтобы доказать, что Берлиоз собой не управляет, Воланд подстроит ему смерть. То что это метафизическое жульничество — это понятно, ведь Воланд — чёрт. Но как же он кому этим докажет, в том числе и читателю, существование Бога? На смысловом уровне романа он как раз и доказывает отсутствие Бога, иначе как же всеблагой Бог такое допустил?
Закрадывается подозрение, что автор романа намекает на попустительство Бога! «Ага, - как бы говорит себе Бог, - вот не верит Берлиоз в меня, так я ему докажу ». Предстанет перед Господом душа Берлиоза, а он его и спросит: - «ну что раб мой, веришь ли ты, что ты всем управляешь»? Вот так Бог и докажет ему своё существование. Посредством Воланда. То есть получается, что сатана — помощник Бога!
Мне такой расклад кажется кощунством, да и просто бессовестной ложью. Не верю я Булгакову! Не может такого быть!
Тоже самое касается и Бездомного. Привести его к вере в Бога через психушку, и сделать это волей чёрта! И вновь я прихожу к выводу, что метафизический смысл романа — сотрудничество Бога и Сатаны! Для меня это неприемлемо! Здесь моё НЕТ!
Ах эти восьмидесятые! Я хорошо помню те времена: перестройка, ускорение, гласность, ветер перемен, литературный потоп. Этот литературный потоп должен был способствовать полной демократизации мнений. Всё надо было принести в жертву абсолютной либерализации наших дум. Либерализации, однако, не получилось, поскольку вначале романтично-настроенным умам было определено антикоммунистическое направление, а затем невидимая рука рынка все вернула на прокоммунистические рельсы. Если тебя уволили с экономически-неэффективного завода (чья неэффективность проявилась именно тогда, когда он стал рыночно свободным), и призывают заниматься тем, к чему у тебя с рождения душа не лежит, - челночной торговлей, например, то где же здесь свобода? Скорее уж наоборот: меня загоняют в такой узкий коридор возможностей, что я, не находя там себе призвания, вынужден деградировать. Это всё равно, что пропагандировать гендерную толерантность в обществе страдающих от нищеты людей. Но при чём же здесь роман Булгакова? Дело в том, что он размыл границы адекватности в литературе. В русской литературе. Советская литература была апофеозом русской литературы, несмотря на её партийность, но она была насильственно закрыта архитекторами капиталистической свободы, объявивших ту литературу идеологически-зашоренным пережитком. То, что сейчас пытаются выдать за литературу, не дотягивает даже до уровня вышеупомянутого романа; по сути, русская литература не существует.
Вся эта самонаграждаемая современная писанина, отдаёт могильным смрадом или помойкой. Её герои — обыватели-неудачники, либо скучающие бездельники, - личности совсем неинтересные, с мозгами, набитыми свихнувшимися тараканами, за беготнёй которых наблюдать не хочется. И их - эта писанина - пытается сделать героями нашего времени. Усилия эти предпринимаются зря и потомками оценены они не будут.
Ну да Бог с ней - с современной писаниной . Вновь обратимся к роману Булкакова. Его и стали настойчиво «раскручивать» именно с целью закрыть литературу советскую.
С самого начала того поворота, в который так плохо вписалась огромная страна, название этой книги было записано в шедевры русской литературы. Она, каким-то невообразимым образом, была связана именно с той революционной ситуацией в стране, которая, чуть позже, привела Страну Советов к фатальной катастрофе.
Хоть мне и не хочется, но надо вкратце пересказать содержание романа.
Его действие происходит в двух временных разрезах. Одна реальность — самая превозносимая у почитателей романа — происходит где-то в середине 30-х годов, в Москве. Собственно, это и есть основной сюжет романа. Вторая реальность — Иудея времён Иисуса Христа. Только основным действующим лицом этой реальности является прокуратор Иудеи Понтий Пилат, а другим (не основным) действующим лицом является некто Иешуа Га-Ноцри очень отдалённо напоминающий Иисуса Христа. Как я писал выше, основные события разворачиваются в Москве 20-го века, где появляется и шалит группа бесов во главе с Воландом — бесовским предводителем. Основной удар бесовского разгула приняли на себя различные деятели литературы: председатель правления МАССОЛИТа Берлиоз, поэт Бездомный и прочие. Есть там и романтическая линия — это любовь женщины Маргариты к некоему писателю, называемым в романе Мастером. Мастер как раз работает над романом о Понтии Пилате, за что подвергается различным гонениям в советских литературоведческих учреждениях, пока, наконец, не оказывается в психиатрической больнице. Однако, бесовская шайка берёт Мастера под покровительство, и, отомстив всем его недоброжелателям, отчаливает в потусторонний мир, прихватив с собой и Мастера и его возлюбленную.
Скажу сразу: эта книга мне не нравится. Не нравится сейчас, не нравилась и тогда. Причём сразу не нравилась, с начала её внедрения в читающий полусвет. Необходимо заметить, что тем не менее, не внушая симпатии, она вновь и вновь возбуждала мой интерес: что же в ней гениального? Почему это произведение имеет столько фанатично преданных себе адептов, готовых настойчиво, не приводя весомых аргументов, отстаивать огромное значение для мировой культуры этого романа?
Однако, я ещё не однократно буду возвращаться к этому произведению. Что-то мне подсказывает, что в нём скрыты символы, показывающие причины деградации советского общества (той его части, которая претендовала на интеллектуальность), причины отторжения им социально-направленного образа жизни. Ясно, что основная причина — это безбожие. Но хотелось бы выявить принципы и законы действия деградации того самого (повторюсь - советского) общества, и идейные ошибки его.
Я хорошо помню то незабываемое для меня время, когда этот роман вырвался из подполья на оперативный простор общественного интеллекта. Интеллекта советского! Сам по себе этот интеллект ( по большему счёту и всё советское сознание) был невероятно наивным. Выращенный в тепличных, культурно и идейно, стерильных условиях; за «железным занавесом» и идеологическим колпаком, он (советский интеллект) и оно (советское сознание) верило в любые сказки, особенно если они касались заграницы. Советский народ, в перестроечные времена уже не принуждаемый повышать свой образовательный уровень за чтением умных книг, начал с радостью его понижать, оттягиваясь в видеосалонах. Там он легко усваивал антисоветчину, сопереживая всяким Рэмбам и «красным скорпионам», ненавидел карикатурных русских, думая, что сам он уже американец, и упивался голливудскими хэппи-эндами. С экранов телевизоров полились в бедные советские головы различные картины смерти. Картины эти были настолько изобретательны и изощрённы, что в нормальной человеческой голове - голове простого советского обывателя - они бы просто не могли возникнуть сами собой.
Да, да, я помню это, наполненное пьянящим воздухом свободы, благодатное время — конец восьмидесятых! Время великих ожиданий! Время, когда вера в счастливое коммунистическое будущее сменилось на веру в счастливое капиталистическое будущее. Всё ощущалось легко и свободно. Как нам достичь благоденствия? Убрать бюрократов! И ведь верили же, что именно бюрократия встала на нашем пути к светлому будущему. Но как это реально сделать? Никто особо не задумывался над этим. Тогда считалось, что бюрократия плодит одни неправильные решения и необходимо с ней бороться, причём всем советским народом. А ещё надо бороться с плохим советским прошлым: со сталинизмом. В конце восьмидесятых 37-й год стал как никогда близок. Все прогрессивные граждане стали переживать за, уже далёкие, сталинские времена. В сочинениях Солженицина о порицаемом советском прошлом вычитывались рецепты преодоления позднесоветских проблем. И, о чудо! вычитали таки: как справится с проблемами советского строя? отменить сам советский строй! И отменили... После этого сама советская действительность стала точно такая же, как голливудская реальность в тупых боевиках. И вот этот роман о литературной обывательщине попытались использовать для борьбы с этими двумя жупелами перестроечной эпохи: в нём и борьба с советскими бюрократами, не оригинальным символом которой стал пустой, но живой костюм Прохора Петровича; или борьба со Сталинизмом, - все эти намёки на дом, из которого странно исчезали жильцы. Но всё это было очень слабо, чересчур слабо. На полноценный манифест антисталинизма это не тянуло. Ну что же, - решило антисоветское сообщество, - зато там высмеян советский типаж человека, помните это саркастическое замечание Воланада о новом человеке, новизна которого складывается из двух составляющих: старый человек плюс квартирный вопрос.
И после прочтение этого романа, у советской читающей публики возник синдром литературного соучастия. Все встали на сторону Мастера и его грешной возлюбленной. Феномен этот вовсе и не удивителен, в силу того, что читающая масса советских обывателей были атеистами. В вопросах морально-нравственных они были как дети. В результате симпатичными героями стали Воланд, его бесовская шайка, беснующаяся Маргарита и певец антихриста — Мастер. А на самом-то деле произведение Булгакова — Евангелие от сатаны, закономерный плод атеистического советского времени.
Моя мама, влюбившаяся в данное произведение ещё в начале 80-х, когда оно ещё блуждало самиздатовскими листами по интеллигентским рукам, всегда пытается найти оправдания всему этому бесовскому беспределу, отображённому в романе.
- Он просто отомстил всем своим врагам в этом романе, - говорит она.
Хорошо, тогда в чём сверхзадача произведения? В чём его великость? Уровень его — гениальный фельетон.
- Мне кажется, - патетически заявляет она, - что Булгаков так настрадался в своей жизни, что он уже отчаялся просить помощи у Бога, и попросил его у сатаны.
Интересное предположение, но что же это за жизненная позиция такая: мне хорошо — верую в Бога, у меня ничего не получается — а попрошу-ка я помощи у сатаны. Тем более, что у верующих людей, у тех кто хотя бы читал Библию, там приводится пример твёрдой жизненной позиции: как ни соблазнял сатана Христа, тот не пошёл на сделку, не сдвинулся со своей праведности ни на миллиметр.
Ну и второе моё возражение тезису моей мамы таков: а что, разве Михаил Афанасьевич сильно страдал? Сравните его биографию с биографией Александра Степановича Грина. Кто из них больше страдал? По сравнению с жизнью других писателей, жизнь Булгакова складывалась более чем удачно. Ну если протекция самого Сталина, и работа режиссёром во МХАТе — это несчастье, то что же говорить о тех несчатных писателях и драматургах, что были замучены в лагерях и тюрьмах, или просто убиты, или, опасаясь и того и другого, покинули свою Родину и окончили дни свои на чужбине. Что же и они также не обратились за помощью к сатане? Может потому, что они были тверды духом? Или более умны чем Михаил Афанасьевич? Я думаю, что и то и другое: они были и более мужественные, и более умные. Умны умом не тем, который способен только «клепать» юморески, слабо отражающих истину, но тем умом, который способен объективно объяснять всю диалектическую сложность бытия, и находить трудные, но правильные ответы.
А ещё есть мысль, что роман «Мастер и Маргарита» - это история великой любви!
Как же эта любовь доказывается? Тем, что Маргарита Николаевна жила отдельно от своего возлюбленного? Мастер жил в подвале, творя нетленные произведения, а Маргарита прекрасно жила с нелюбимым мужем со всеми удобствами. Ах, да — она сшила ему шапочку мастера; какое трогательное проявление любви! Или её горькие душевные изливания по поводу помещения Мастера в психиатрическую лечебницу... Это доказательство любви? А может устроенный ею погром в квартире критика Латунского — это ли настоящая любовь? Наверное, с точки зрения Булгакова, - да.
Но может лучшим доказательством её любви было бы непосредственное сожительство с Мастером? Постоянная забота о нём и моральная поддержка тому была бы ох как кстати. Но нет, Маргарита сожительствовала с двумя мужчинами; один удовлетворял её потребность в духовном, другой — в материальном.
Мне тут вспоминается образ жизни Лили Брик — это, в более выпуклом виде, то, как строила свою любовь Маргарита. Как та, преспокойно проживала с двумя мужами, так и Маргарита, абсолютно не стесняясь, только на словах отдавала предпочтение Мастеру. Возможно, что в те времена так было модно: революция, раскрепощение женщин и прочие атрибуты личной свободы, - это всё понятно, но тогда где же великая любовь? «Теория стакана воды» (и неважно кто её вывел — Жорж Санд или Коллонтай), столь поминаемая в то время, и в топику которой укладывалось поведение Маргариты. Это любовь? Тогда можно было бы назвать роман: «Маргарита и её мужчины» - это если считать всех мужчин, кто как-то оказывал ей внимание в романе — тот же Воланд, например.
И тут, вроде бы, в рамках новой морали, в рамках морали ревущих 20-х, ничего криминального нет: всё это укладывается в лоно теории о выпитом стакане любви, но я не пойму причём там в романе библейские мотивы? В фильме «Тот самый Мюнхгаузен» один из героев декларирует фразу: - «имеешь любовницу — пожалуйста, но жениться на ней — это аморально, » - в женской топике это как раз бы соответствовало сути поведения Маргариты. Или я ошибаюсь? По моему - нет.
Поклонники произведения пытаются представить Маргариту Николаевну чуть ли не жертвой несправедливых обстоятельств, но и это не так, обстоятельства к ней благоволили: жила и как сыр в масле каталась, перекладываясь из одной кровати в другую.
Ну и результат такого отношения к любви? Нет ничего удивительного в том, что подобный поиск любви и приводит Маргариту в логово сатаны. Туда же прибивает и Мастера. Маргарита не просто гостит на шабаше, она становится его королевой. Бог шельму метит.
В этом романе представлена типичная морально-нравственная рокировка: правильное показано тусклым, неправильное — привлекательным.
Я не люблю всякие теории заговора, но хочу отметить, что популяризация этого романа имела за собой далеко идущие последствия: морально-нравственную путаницу в душах читающих этот роман. Особенно в душах атеистов (а в советском обществе таких было большинство ), не обременённых духовной защитой. И как вовремя его стали раскручивать — как раз в канун развала СССР.
А уж как его популяризировали...Помню модного тогда певца, поэта и композитора Игоря Николаева, распевающего свой шлягер, посвящённый двум главным героям булгаковского романа. Поболталась эта песенка по эфиру лет десять, после чего ей на смену пришли иные песни, - песни эпохи потребительства. И если песня Николаева подразумевала романтическую подоплёку, замешенную на, якобы, великой любви Мастера и Маргариты, то последующие после неё песенки всё более опускались в пошлятину.
***
Для меня, роман является ещё одним символом перестройки, символом борьбы со старым советским режимом, наряду с «Архипелагом ГУЛАГ» и прочей провокационной литературой. Именно в перестройку вокруг «Мастера и Маргариты» развернулась настоящая истерия. Однако антисоветского в нём, в отличии от произведений Солженицина, баран начхал.
Что в романе можно представить как антисоветизм? Заявление Воланда об отсутствии нового человека среди советских людей? Или о том, что «старый» человек не стал новым из-за квартирного вопроса? Квартирный вопрос в это время мучил не только Страну Советов, но и все остальные страны цивилизованного полусвета; шёл активный процесс переселения сельского населения в города, потому жилплощадь стала дефицитом. Процесс такой называется урбанизацией, и не Маркс с Лениным его придумал. И не только в Москве или Ленинграде люди ютились в коммуналках, но и в Нью-Йорке, и в Лондоне, и в Париже люди ютились целыми семьями в малюсеньких комнатках. Так что представить «квартирный вопрос» как свидетельство порочности советской системы не получится.
Можно посмеяться и над термином «новый человек», так иронично представленный Воландом в романе, как синоним термина «советский человек». Можно. И, возможно, нужно, но.., опять но.
Этот термин постоянно появляется там, где человечество осознанно чувствует свою историческую поступь. Христос провозгласил Нового человека в противовес ветхому. О Новом человеке было провозглашено в эпоху Возрождения. Об обновлённом человечестве было заявлено в XVIII веке французскими энциклопедистами, подготовившими французскую революцию. Наконец, в следующем веке, в России некто Чернышевский также заговорил о появлении Нового человека; кто не верит пусть прочитает его произведение «Что делать»? И после революции в России, совершенно естественно, провозгласили появление Нового человека. И он действительно появляется. Каждая историческая эпоха вызывает к жизни именно такого человека, который данной эпохе наиболее соответствует, в том числе прохиндеев и мошенников раннесоветского периода. Разве можно было представить типаж Варенухи в середине 19-го века? Или поэта Бездомного? Или работников советских учреждений, широко представленных в романе Булгакова? То есть люди, ведущие себя, в связи с новыми веяниями времени, по новому появляются каждое десятилетие истории, и это не отменяет постоянство глубинной сущности человека. Но эта сущность принадлежит вечности. Её то и имел в виду Воланд, разглядывая советских людей. Большинство же людей проявляют себя так, как того требует дух времени. «Офисный планктон» сменил совслужащих, пролетариат же, при смене исторических вех, вообще брызнул целым спектром новых проявлений: от бандитов-беспредельщиков, до бизнесменов средней руки. Так что возникает некий дуализм в определении человека. Интересно в них то, что оба этих определения верно. Только Воланд имел ввиду именно глубинную сущность человека, именно про неё он говорил, очутившись в гуще советских обывателей.
Но те кто восхищались романом на излёте советского проекта вряд ли понимали глубину воландовской проницательности, так как умение видеть подобную глубину приобретается при чтении книг иного содержания. И многие из поклонников булгаковского романа затем заменили презрение к spiritu sovietico на его безмерное обожание, то есть до позиции «глубинного» человека, позволяющей беспристрастно взвешивать поступки человека не зависимо от текущей эпохи, они так и не добрались. Стало модно восхищаться Воландом, они и восхищались. Вышел Воланд из моды, — что там у нас нынче модно? В моде вновь советское ретро? Тогда нам туда!
***
Что же пребывает в основном фокусе романа? По тогдашней литературной моде — обывательщина, мещанство. Ведь произведение состоит из двух основных частей: одна часть повествует о деяниях дьявольской кодлы в Москве, другая часть — библейские мотивы. Не ошибусь, если выдвину утверждение: самая популярная часть повествования — московская. Все эти Аннушки с маслом, отрезанная голова Берлиоза, поэт Бездомный со свечкой и иконкой и, не за что умерщвлённый, Варенуха — именно благодаря этому роман стал так популярен. Но в этом плане он стоит в одном ряду с произведениями Зощенко или Ильфа с Петровым. Правда, на мой индивидуальный вкус, у последних это всё смешнее. Под стать главным героям романа (а это вовсе не Мастер с Маргаритой) и их страхи: страх попасть под трамвай, страх утерять денежную выручку, страх лишиться денежных накоплений, страх быть уличённым в супружеской измене, и т.д. И дьявол в лице Воланада с удовольствием играет на этих страхах. Воланд, вместе со своей бесовской камарильей, стоит на том же уровне инфернальности, как и терзаемые ими обыватели - дьяволята бытового уровня. Остаётся только понять, почему те трансцендентные силы, которые должны бороться с добром, издеваются как раз над теми, кто, в своей жизни, придерживается злой стороны? Почему Воланд не борется с праведниками? С личностями сильными и одухотворёнными? Ответ прост: потому, что таков замысел писателя. А писатель, по тогдашней моде (повторюсь об этом), играет на поле мещанства и обывательщины. Смешно? Смешно конечно! Это с точки зрения писательского ремесла, а с точки зрения демонологии — бесы слишком мелки, чтобы тягаться с теми, кто может им противостоять, потому они и оттягиваются на тех, кто сам готов им поддаться.
А что же Воланд с холуями не испытали свои дьявольские способности на большевистской власти, - бесовской, с точки зрения любителей романа. На Сталине например? Вот уж где он мог найти себе достойного соперника. Это в топике антикоммунизма. С моей же точки зрения Сталин и Воланд играли не на одном поле. Сталин строил большевистское сверхгосударство, а Воланд... А что делал Воланд? Получается, что Воланд явился в Москве только с одной целью: заполучить души Мастера и Маргариты.
По сравнению с теми, кто тогда творил настоящее зло — не только в СССР, но и во всём мире — вся эта бесовская тусовка выглядит слишком бледно, - словно шайка гопников. Я не касаюсь, набивших оскомину, Сталина с Гитлером, но даже и Муссолини с Хорти и Антонеску властвовали над душами людей со значительно большим размахом. В тех краях где они проявляли свои властные способности головы теряли тысячи — как в прямом смысле, так и в переносном. И виды проявления этих способов были куда более изощрённые чем у Коровьева и Азазелло; изощрённые по дьявольски.
***
Что же касается части библейской вариации романа, то слишком бледно. Сама по себе эта часть мало интересна. Мысли Понтия Пилата? А что же в этих мыслях такого? Что в них от вечности? Что в них о Боге. Там явлено бледное подобие Христа, и слишком отчеканена личность Пилата. Зачем Булгаков это написал? Лучшее произведение о Христе — Евангелие. Что можно ещё добавить о том вселенском событии? И я поддерживаю всех обличителей мастера: их скепсис в отношении его понтипилатовщины. Поддержу не опасаясь мести бесовской шайки, новоиспечённой ведьмы, или котов, говорящие они или нет.
Булгаков не просто сделал свой роман двусоставным. Он понимал, что каждая часть сама по себе - советско-бытовая и евангельская - слабы. Предположу, что фантазия о Понтии Пилате должна была быть самостоятельным произведением. Наверное, Михаил Афанасьевич пытался создать действительно стоящее произведение на века. Но не получилось. Слишком не по плечу ему оказалась эта серьёзная тема. Для того, чтобы такую тему осилить, необходима соответствующая серьёзная подготовка. Глубокое осмысление темы, тем более такой темы, как казнь Христа. Такого осмысления в романе Михаила Афанасьевича не замечается. Слишком по иному воспринимал Булгаков человеческую историю, а философские инструменты не применял вообще. Его уровень - «Собачье сердце». Вот то его произведение, которое ему действительно удалось. Оно у него получилось законченным. В отличие от «Белой гвардии», например. «Мастер и Маргарита» , лично для меня, также кажется незаконченным. Складывается впечатление, что замышлялось что-то грандиозное, - я уже предполагал это. Замах был на миллион, а удар на копейку. Вот эта двучастность... А самое главное, непонятно: а как по смыслу соотносятся эти две части? То, что библейская часть написана Мастером — это понятно. Правда её, почему-то, декларирует Воланд, - в самом начале романа, помните? Мастер творит свою понтипилатовщину с его подачи? Или Воланд просто использует его пишущие руки? Тогда что это? Евангелие от сатаны? Ещё раз спрошу: что в повествовании о Понтии Пилате сказано нового о Христе и христианстве? Мне кажется, что ничего. Ах, да! Иисус там зовётся Иешуа Га-Ноцри. Что ж, находчиво. Всё? Попытка обшутить сатанизм...
И ещё - и это мне кажется самым главным — в романе Булгакова сатана ходит на совещания к Господу. Именно на этом совещании Воланд и просил за Мастера. И — это невероятно — Господь удовлетворил его прошение. Бог и сатана действуют, в вопросе о судьбе Мастера, сообща. Положение это кощунственно с точки зрения истинно верующего человека. Это приемлемо в Ветхом Завете, - там ветхозаветный Иегова и сатана проделывают совместный эксперимент над праведником Иовом, но в романе то Бог — Иисус!
Так что же это за произведение? Обыкновенное творение междувременья, годное для того периода истории, когда ослабевают или умирают лозунги, призывающие человека преодолеть себя, и доминировать начинают вкусы маленького человека. Что в Иешуа от Христа? Святость его заключается в том, что каждого подонка он называет хорошим человеком? В этом его святость? В поведении, которое один в один похоже на эталон поведения добренького мирянина? Не был он таким! А был он вот каким:
И вошёл Иисус в храм Божий и выгнал всех продающих и покупающих в храме, и опрокинул столы меновщиков и скамьи продающих голубей, и говорил им: написано, - дом Мой домом молитвы наречётся; а вы сделали его вертепом разбойников. Это в Евангелии от Матфея. Эму вторит Иоан:
Приближалась Пасха Иудейская, и Иисус пришёл в Иерусалим и нашёл, что в храме продавали волов, овец и голубей, и сидели меновщики денег . И, сделав бич из верёвок, выгнал из храма всех, [также] и овец и волов; и деньги у меновщиков рассыпал, а столы их опрокинул. И сказал продающим голубей: возьмите это отсюда и дома Отца Моего не делайте домом торговли.
Или вот - ещё Матфей:
«По утру же, возвращаясь в город, взалкал. И, увидев при дороге одну смоковницу, подошел к ней и, ничего не найдя на ней, кроме листьев, говорит ей: да не будет же впредь от тебя плода вовек. И смоковница тотчас засохла»
Я знаю точно: не был он добреньким мирянином, но был он воинствующим носителем истины. Или вот по поводу прошений Воланда за Мастера:
И говорит ему Сатана: «если Ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами» (Мф. 4, 3).
И отвечал Христос: «Написано, не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих» (Мф. 4, 4).
«если Ты Сын Божий, бросься вниз, ибо написано: Ангелам Своим заповедает о Тебе, и на руках понесут Тебя, да не преткнёшься о камень ногою Твоею» (Мф. 4:6)
«написано также: не искушай Господа Бога твоего» (Мф. 4:7)
Ну и наконец:
«Тебе дам власть над всеми сими царствами и славу их, ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю её; итак, если Ты поклонишься мне, то всё будет Твоё» (Лк. 4:6-7)
«отойди от Меня, сатана; написано: Господу Богу твоему поклоняйся, и Ему одному служи» (Лк. 4:8)
Вот так вот: «отойди от меня, сатана!» .
Какие уж тут просьбы Воланда за Мастера. Да и что Господь мог запретить Мастеру, что за него пришлось просить сатане? Писать романы? Так Мастер их и писал. Да мало ли что пишут люди, считающими себя литературными мастерами. Но даже если считать (прости меня Господи за кощунственные мысли), что Бог более лоялен к тем, кто его восхваляет, то тем более непонятно почему он должен особо содействовать Мастеру, и тем более Маргарите? И слушать просьбы сатаны? Разве Мастер написал про Христа? Нет! Он написал про Иешуа Га-Ноцри, а это не Христос. Но основной герой его произведения Понтий Пилат — палач Христа, и произведение это написано материалистически-исторически. Так какое отношение имеет Мастер к Господу? А никакого. Он имеет к нему такое же отношение, как и Берлиоз и Бездомный. Так-то.
Слабый роман, слабый. Слабый именно с философской точки зрения, ещё более слабый с теологической точки зрения, а по мне, так и с литературной точки зрения он также слаб. Если взвешивать его на серьёзных философских весах, то мне кажется, что это просто нивелирование христианства, пародия на него, возвращение в язычество. Ещё раз повторюсь: уровень этого романа — фельетон. Но даже в этом плане «Двенадцать стульев» Ильфа и Петрова дают ему хорошую фору. Кого он может очаровать, так это обывателя. Пусть и интеллектуально развитого, но обывателя. Меня же, прочитавшего это произведение Михаила Афанасьевича три раза от корки до корки, не цепляют даже расхожие афоризмы из него. Есть ли будущее у этого романа? Я думаю, что нет!