Аля усаживается за фортепиано. Уроки тёти Иры она очень любит - она занимается не так, как учили бы в музыкалке. Её занятия — это не отработка гамм, а тихий разговор с памятью. Тётя Ира — женщина стильная, в разных свитерах и прочем трикотаже её прекрасной ручной работы. Она всегда выбирает то, что интересно. Её появление где бы то ни было сопровождает звонкий смех.
Пахнущая духами с ароматом перчинки, она обожает удобство и тепло. И фортепиано в её исполнении становится не инструментом, а продолжением её ласковых рук и солнечного сердца.
Тётя Ира говорит тихо, и каждое её слово обволакивает нежностью и лаской.
И сознание становится маленьким послушным ребёнком, которому так тепло и уютно.
«Палец — не колбаска, Аля. Он — мысль. Он должен думать, прежде чем коснуться клавиши». Она ставит на пюпитр не только ноты, но и маленькую фарфоровую лягушечку — «для настроения».
И учит слушать не только звук, но и тишину между звуками. «Вот здесь, видишь? Это не пауза. Это вздох музыки. Уважай его».
Теперь, когда Аля дома садится за инструмент, она делает это по правилам тёти Иры.
1. Ритуал. Она протирает клавиши мягким бархатом — не для чистоты, а для уважения.
2. Дыхание. Не играет сразу. Закрывает глаза, кладёт руки на колени, делает несколько глубоких вдохов.
«Найди свой пульс, — звучит в голове голос тёти Иры. — Подстройся под него».
3. Прикосновение. Она не бьёт по клавишам. Она касается их, как всегда делает тётя Ира, касаясь её плеча, чтобы поправить осанку — точно, бережно, с полным пониманием контакта.
Она может играть Дебюсси, и тогда её пальцы становятся лёгкими, как акварельные мазки. Или старинный романс — и тогда движения приобретают томную, бархатную плавность. Она не думает о технике. Она представляет, как тётя Ира сидит рядом в своём кресле с высокой спинкой, смотрит куда-то поверх её головы и едва кивает в такт — знак высшего одобрения.
Иногда, среди нот, Аля находит пометки тёти Иры: изящным почерком выведено «сдержанней» или «здесь — намёк на улыбку». Эти заметки — самое ценное. Они напоминают, что музыка — это не последовательность звуков. Это история, рассказанная кончиками пальцев. История, где есть место и печали, и радости, и той самой, бесценной, грусти и лёгкости бытия.
Аля заканчивает играть. Последний звук тает в тишине комнаты. Она не хлопает крышкой. Она замирает на секунду, слушая эхо. И в нём ей всегда слышится тихий, одобрительный голос: «Хорошо, моя девочка. Очень хорошо».
Это и есть главный урок, который Аля усвоила: настоящее мастерство рождается не из муштры, а из любви — к звуку, к тишине и к тому, кто однажды показал тебе эту волшебную, узкую тропинку между звуками.
Ирина Серова-Подгорная