В новогодние каникулы в топ-10 смотрения online-кинотеатра Wink попал документальный фильм Юлии Серьгиной «Трезвое село». Это первый раз, когда в одном рейтинге с многомиллионными блокбастерами и большими семейными фильмами оказалась документалка!
9 июля 2025 года в одном из модных московских баров online-кинотеатр Wink организовал специальный показ своего нового документального фильма из линейки originals «Трезвое село». Помимо кинопросмотра гостям мероприятия были предложены коктейли, сделанные в коллаборации платформы и заведения, причём в двух вариантах: алкогольном и безалкогольном. И пока все радовались тому, как концептуально Wink подошли к презентации (ага, село-то трезвое, а заказывают гости в основном алкоголь), я радовался совершенно другому, чему-то своему. Дело в том, что безалкогольные варианты алкогольных коктейлей получились благодаря использованию так называемого безалкогольного алкоголя (погуглите), то есть один напиток притворяется другим напитком, пытаясь перенять его вкусовые качества, но не свойства. И это (уж не знаю, осознанно или нет) стало лучшей метафорой того, что собой представляет «Трезвое село», ведь, как ни странно, это документалка, которая выглядит не как документалка, а как художественная (хотя, наверное, правильнее было бы сказать «игровая») комедия!
Начать, думаю, стоит вот с чего: существует такой жанр игрового кино, как мокьюментари (это когда художественный фильм притворяется документальным). Его ярчайшими представителями являются, например, короткометражка Михаила Местецкого «Ноги - атавизм» или «Реальные упыри» Тайки Вайтити. За счёт чего происходит мимикрия? Преимущественно за счёт подхода к съёмке и монтажу. Ещё за счёт используемых для повествования инструментов. Скажем, встретить слом четвёртой стены (когда герой обращается непосредственно к зрителю) в игровом кино можно нечасто, а в документальном кино «говорящие головы» - это норма. Однако сама история в мокьюментари рассказывается все равно, следуя всем принципам художественного кино: берётся герой, задаётся его обыденный мир, дальше происходит событие, которое меняет равновесие в жизни героя в худшую или лучшую сторону, и у него возникает желание вернуть это самое равновесие, в следствие чего он преодолевает одно препятствие за другим, преследуя цель исполнить мечту, но ближе к концу пути сталкивается со сложнейшим в своей жизни выбором, когда нет хорошего варианта и плохого, а есть только два плохих варианта. Всё это происходит на глазах зрителя как бы в режиме реального времени (потому при написании сценария или пьесы драматурги не используют прошедшее и будущее время), из-за чего возникает ощущение, что ты проходишь путь героя вместе с ним, словно держа его за руку. Благодаря тому, что история рассказывается именно так, а не иначе, зритель вступает в нечто вроде интеллектуальной игры с автором, самостоятельно формулируя к концу произведения какой-то его смысл, мораль. Это вызывает то, что Аристотель называл осознанным переживанием: преодолев вместе с героем все трудности, но не испытав при этом чувства опасности, зритель подготавливается к столкновению с опасностями похожего рода в реальности.
Документальное кино, как правило, устроено иначе. Если для автора художественного произведения важно, чтобы зритель самостоятельно дошёл до осознания смысла, документалист часто либо абстрагируется от какого-либо нарратива, просто-напросто фиксируя реальность (но для такого есть отдельное слово «репортаж»), либо четко обозначает собственную позицию к происходящему на экране. Здесь можно вспомнить скандальный «Покидая Неверленд», после просмотра которого не остаётся никаких сомнений в том, как автор фильма относится к объекту его исследования Майклу Джексону. Грубо говоря, зритель не ищет авторский смысл и даже не формирует свой смысл. Он знает авторский смысл и может лишь вступить в заочный спор с создателем, если придерживается иной точки зрения на тему исследования. Я не говорю, что это какое-то правило, и документалки надо писать/снимать только так и не иначе. Я говорю, что большинство документалок сегодня, к сожалению, такие. Эта проблема, кстати, часто в последнее время озвучивается на всевозможных фестивалях в рамках деловых и образовательных программ, кинорынков и питчингов.
Юлия Серьгина - режиссёр таких документальных фильмов, как «Уральское дерби» и «Амурская Голгофа», с которой она номинировалась в соответствующей категории на приз ММКФ в 2021 году, - отвечает на вопрос «что делать с привычным форматом повествования в документальном кино?» так: «Нет никакой разницы, с точки зрения сторителлинга, между кино документальным и игровым. По крайней мере, если напрактике разница и есть, то в теории быть её не должно». Юлия в этом убеждена, и своим последним фильмом (который делался аж три года, что для текущих реалий индустрии документального кино непростительно долго) она это доказывает.
«Трезвое село» - это комедия с элементами драмы о только вступившем в должность главы небольшого поселения где-то в Башкортостане мужчины по имени Рафимир, который, желая спасти деревню (в широком смысле этого слова) от вымирания, подаёт заявку от подконтрольного ему населённого пункта на участие в региональном конкурсе «Трезвое село». Победитель конкурса получит 5 млн рублей от правительства республики на развитие инфраструктуры, а Рафимиру надо и насос починить, и мост построить, и много чего ещё полезного для граждан сделать. Уже в самой заявке читается, с какой главной трудностью придётся столкнуться главному герою этой истории: его избрал народ, надеясь на положительные изменения в окружающей действительности, но вместо того, чтобы решать реальные проблемы типа нехватки в селе воды, власть почему-то занимается пропагандой здорового образа жизни, который как будто невозможен в существующих реалиях. Замкнутый круг получается. И Рафимир искренне верит, что сможет его разорвать.
Главный герой, сеттинг и инициирующее событие этой истории задаются режиссёром в строгом соответствии с законами комедийного жанра. То есть для Юлии Серьгиной важнее, что «Трезвое село» - это комедия (пусть и в чём-то абсурдистская, пусть и с элементами драмы), чем то, что это документальный фильм. Начало фильма вообще очень напоминает условные «День выборов» или «Колхоз Интертейнмент» (была такая комедия с Николаем Караченцовым, по сюжету которой глава колхоза, чтобы его поселение не лишилось финансирования со стороны государства, решает снять кино про Великую Отечественную). Интересно, что использует Юлия для этого инструменты, скорее, игрового кино, например, мы слышим, о чём говорят якобы недовольные действиями властей звонящие Рафимиру местные жители, или иногда мы погружаемся в голову главного героя, визуализирующего поставленную цель в виде сертификата на 5 млн рублей. Другими словами, первые десять минут фильма выглядят так, словно это комедийное мокьюментари. Герой явно комедийный, обстоятельства максимально утрированные, способ решить проблемы выбирается неочевидный, а счастье, которого протагонист стремится достичь, гарантируется ежесекундное и невероятное. Всё это подчёркивается ещё и характерной для подобных киноисторий музыкой (я бы даже сказал, в принципе, комедийным звуковым сопровождением).
Отдельного упоминания заслуживает монтаж. Знаете, например, такой комедийный приём, когда для демонстрация абсурдности чьего-либо высказывания, зрителю демонстрируется реакция на него не только других героев сцены, но и, скажем, животного, в дискуссии никак не участвующего? Вот, в «Трезвом селе» есть даже такое, когда эффект комедийности достигается не написанной заранее репризой или сыгранным на площадке гэгом, а неожиданной склейкой, добавляющей юмора.
В общем, сюрреализм происходящего на экране достигает таких масштабов, что зрителю становится легче поверить в то, что это выдумка сценариста-комедиографа, нежели трепетно зафиксированная режиссёром-документалистом действительность. И тут, как я люблю говорить, начинается самое интересное.
С одной стороны, «Трезвое село» за счёт выбранного авторами подхода к повествованию смотрится очень бодро. Везде, где надо смеяться, зритель смеётся, везде, где надо плакать, плачет. Подключение к герою происходит моментально. Правила игры задаются очень просто и оттого работают исправно: нам сразу говорят, вот герой, у него такая-то цель, он не может быстро и легко её достичь, потому что «что-то», а этот персонаж - его враг, но не потому, что плохой, а потому что преследует ту же цель. Но, с другой стороны, со зрительским восприятием происходящего на экране происходит нечто удивительное и противоречивое: ты забываешь, что смотришь документальный фильм, и потому не ищешь в нём привычных для данного формата нарративов, но для кино игрового в «Трезвом селе» нет важнейшего элемента, который бы помог мне как зрителю художественного фильма сформировать собственное отношение в происходящему - работающего второго акта.
Любая история делится на три неравных по размеру акта: первый - завязка - примерно равен третьему - развязке, но второй - развитие - должен быть в два раза больше остальных. Так устроено по очень простой причине: если завязка знакомит аудиторию с миром и героем, погружая её в историю, развитие формирует у аудитории определённые ожидания от развязки, а на это уходит больше времени, так как аудитория должна провести определенную аналитическую работу. Собственно, времени для этой работы аудитории «Трезвого села» и не хватает. Авторы только запускают череду перипетий, которые главный герой и его односельчане должны будут преодолеть для достижения заветной цели, и тут же говорят «прошло несколько месяцев, вот-вот будут подведены итоги конкурса». Чтобы «Трезвое село» работало, как надо (раз уже это сперва комедия и лишь потом документалка), ему либонужна иная продолжительность (представим, что это не полнометражный фильм, а сериал из четырёх эпизодов), либо необходимо насыщение большим количеством событий. А с этим у «Трезвого села» самые большие проблемы! Да, в первую очередь, это комедия, но всё-таки это ещё и документалка, и как документалист Юлия Серьгина не может допридумывать или перепридумывать реальность, она обязана работать с тем материалом, который ей предоставила жизнь. А жизнь ей в случае с Рафимиром и его селом предоставила не так уж и много.
Отсюда вытекает ещё одна проблема. Когда второй акт истории работает исправно, зритель в своей голове находит несколько возможных вариантов её развязки, и, чем сильнее в развязке автор удивит зрителя, обманет его ожидания, тем большее впечатление история произведёт на аудиторию. Но из-за отсутствия полноценного второго акта в «Трезвом селе» вариантов развязки оказывается не так много, а потому на самом деле прикольная концовка фильма не удивляет так сильно, как могла бы. Скажем, я как человек, ничего не знавший о конкурсе «Трезвое село» до просмотра одноимённого фильма, но являющийся профдеформированным зрителем, раскусил, чем кино кончится, уже в его середине. Однако дело, как мне кажется, не столько в том, что я знаю, как работает структура сценария, сколько в том, что мне просто-напросто не хватило времени и материала для формирования отличного от очевидного варианта развития событий.
Резюмирую. «Трезвое село» - это нечто свежее в требующем обновления подходе к работе с историей в документальном формате. Юлия Серьгина, будучи уверенной в том, что подход к сторителлингу и в документальном, и в игровом кино должен быть единым, создала по-настоящему интересную вещь, не мокьюментари, а… как бы это назвать… художественный док. Я, к слову, раньше уже слышал мнение, что ошибкой считается противопоставление понятий «документальный» и «художественный», так как хорошее документальное кино обязано быть высокохудожественным произведением, с точки зрения богатства и эффективности использования выразительных средств. В «Трезвом селе» нет, по большому счёту, постановочных сцен, но арсенал рассказчика у документалиста Серьгиной богаче, чем у многих её коллег по цеху, и пополнить его она не побоялась работающими инструментами авторов игровых комедий. Тут браво! Однако, раз уж ты заходишь на поле для игры в игровое кино, играть в него нужно до конца, и тут уже не работают компромиссы типа «ну, в жизни же такого не было»! Значит, надо искать.
Я помню, когда я только начинал свою карьеру сценариста, мне предложили написать четырёхсерийное реалити о мужчине, который по франшизе открывает автомастерскую и должен за три месяца выйти на окупаемость. Я понимал, что реальность не предоставит мне столько материала, чтобы на его основе я смог собрать работающее четырёхсерийное драматическое произведение, и сразу сказал заказчику, что кое-что мне придётся выдумать. Заказчик со мной согласился. Мы сделали классный контент, но назвать его документальным сериалом или реалити-шоу я не могу. Однако получившаяся история и не заслуживает того, чтобы считаться полноценным художественным произведением. Юлия Серьгина, как мне кажется, столкнулась с похожей проблемой, работая над «Трезвым селом», но наотрез отказалась вмешиваться авторский в реальность. Это решение не просто заслуживает уважения, оно, как мне видится, было единственно верным. Но, несмотря на это (и одновременно с тем, именно по этой причине) сделать полноценное документальное кино согласно принципам кино игрового здесь не получилось.
Но сама попытка вдохнуть в формат новую жизнь, то, как блестяще иногда это выглядит, то, насколько необычны ощущения от просмотра такой истории, заслуживают не просто похвалы, а даже награды. «Трезвое село» лично мне кажется необходимым этапом в поиске новых форм сторителлинга в кино.
(автор текста: Александр Шебанов; все изображения взяты из открытых источников)