Курсор на мониторе ритмично пульсировал, отсчитывая секунды утекающей ночи. Виктор потер воспаленные веки. Сердце стучало неровно, с перебоями — третий энергетик был лишним. Узел примыкания кровли всё еще выглядел убого.
— Вить... — голос Марины прозвучал глухо.
Он не обернулся.
— Я сейчас. Еще час... или два. Мне нужно закончить к утру.
— Ты говорил это вчера. И позавчера, — Марина стояла в дверях, обхватив плечи руками. — Полина плакала сегодня. Она думает, что ты на неё обиделся. Ты неделю с ней не разговаривал.
— Марин, я не в бирюльки играю! — Виктор сорвался на крик, но тут же осекся, схватившись за виски. — Я пытаюсь вытащить нас из долгов. Ты же знаешь, сколько нам нужно выплачивать каждый месяц. Мне просто... мне просто нужно больше времени. В сутках слишком мало чёртовых часов.
Дверь тихо щёлкнула, оставив Виктора в одиночестве. Ему катастрофически не хватало времени. Не на сон, не на отдых — на то, чтобы просто сделать всё идеально. Он был перфекционистом, запертым в теле смертного человека.
На следующий день, на пути от остановки к своему бюро, где он планировал доработать презентацию перед встречей с важным заказчиком, Виктор увидел надпись на окне полуподвального этажа: «Точная механика. Ремонт хронометров». Раньше её тут точно не было. «Как удачно», — пришла в голову мысль. Пару недель назад у Виктора сломались любимые часы, оставшиеся ему от отца, а отнести их в мастерскую всё не было времени.
Он спустился по ступеням и толкнул тяжёлую дверь. Внутри висела специфическая смесь запахов — растворителя, смазки, металла. За столом сидел мастер. «Какое необычное лицо», — подумал Виктор. Человек действительно выглядел странно. Бывают моложавые старики, бывают рано постаревшие люди, а этот... Виктор никогда не видел таких глаз. Если бы его попросили описать, что он там разглядел, он бы ответил: «Вечность».
Виктор тряхнул головой, отгоняя наваждение, и вытащил из кармана часы.
— Здравствуйте! Посмотрите, сможете починить?
Мастер взял часы в руки, но смотрел не на них. Его внимательный взгляд был прикован к Виктору.
— Спешите, — не спросил, а утвердил он. — Всегда спешите. Хотите объять необъятное.
— Простите, я действительно очень спешу, — нетерпеливо проговорил Виктор. — Так что, можно отремонтировать?
Мастер осторожно вскрыл корпус часов. Через минуту он поднял глаза на Виктора.
— Сложный случай, но отремонтирую. Зайдёте, скажем, через неделю. А пока... У меня кое-что для вас есть. Вам же не часы нужны на самом деле. Вам нужно само время.
Усмехнувшись, он достал из ящика стола неприметный секундомер — подобные были у каждого учителя физкультуры, наверное. Однако на циферблате вместо цифр были изображены странные символы.
— Это хроностаз. Останавливает поток времени для всего мира, кроме владельца. Нажали кнопку — мир замер. Нажали снова — мир ожил.
— Как в кино? — усмехнулся Виктор. — Все замрут, а я смогу работать?
— Сможете. Но есть нюансы, — мастер постучал пальцем по столу. — Во-первых, техника работать не будет. Электричество — это движение электронов, а останавливается всякое движение вокруг. Интернетом, компьютером, телефоном воспользоваться нельзя. Во-вторых, закон сохранения энергии. Находясь на «паузе», вы существуете в режиме повышенного износа. Один час там стоит вашему организму вдвое больше. Плюс-минус. На самом деле, ставка непостоянна, но суть в другом. Вы будете стареть. Быстро.
— Пф-ф, — выдохнул Виктор. — Я готов был бы разом постареть на пару дней, чтобы заполучить этот заказ. Но так же не бывает...
— А вы попробуйте, — мастер протянул ему секундомер.
Не желая спорить со странным человеком, Виктор сунул устройство в карман и вышел на улицу — вернёт его, когда придёт забирать свои часы. А пока он поспешил к себе в бюро. Однако через некоторое время на пути обнаружилось досадное препятствие — улица вместе с тротуаром была перекрыта коммунальщиками. Придётся идти в обход, а это не менее получаса задержки. Значит, он не успеет вовремя...
Рука в кармане нащупала секундомер. Скорее, из безнадёжности, чем поверив в сказочную возможность остановки времени, Виктор достал устройство и нажал кнопку.
Щелчок.
Звук исчез. Всякий звук. Рёв моторов, гудки, шум ветра — всё обрезало, как ножом. Мир превратился в гигантскую, пугающе реалистичную фотографию.
Виктор огляделся. Птица зависла в небе, нелепо растопырив крылья. Люди вокруг застыли с открытыми ртами.
Тишина была звенящей, мёртвой. Настолько плотной, что стук собственного сердца казался оглушающим.
Виктор дошёл до бюро, поднялся по лестнице — лифт, разумеется, не работал. Других сотрудников ещё не было, Виктор часто приходил на работу раньше всех. Он зашёл в свой кабинет, открыл ноутбук, нажал кнопку включения. Экран остался чёрным.
— Чёрт, он же предупреждал, — прошептал Виктор.
Что ж, придётся поработать по старинке. В проектном бюро, конечно, нашлось для этого всё необходимое — ватман, карандаши и маркеры, линейки.
В застывшем мире Виктор провёл почти два часа. Наконец ему не нужно было торопиться, и он вычерчивал на бумаге линии, готовя ту самую, идеальную, презентацию, которую себе представлял, но на которую до этого времени просто не было.
Захотелось пить, Виктор пошёл к кулеру, но вода не текла.
— Проклятье, — он облизнул пересохшие губы. — Эту проблему нужно будет обдумать к следующему разу.
То, что этот самый "следующий раз" будет, он не сомневался.
Закончив работу, Виктор, уставший, но очень довольный результатом, снова нажал кнопку на секундомере.
Щелчок, и мир взорвался звуками. Зависшее на цифрах "08:15:29" электронное табло на стене снова принялось исправно отсчитывать секунды. До презентации ещё было полно времени.
***
Представитель заказчика был потрясён.
— Давненько не видел я подобного! — воскликнул седовласый мужчина, когда Виктор завершил выступление. — Не ожидал ручной работы в наше-то время. Виктор Павлович, вы смогли меня удивить... И убедить! Контракт ваш!
Так Виктор начал жить в «карманах» времени.
Он быстро приспособился. Нехитрые опыты помогли установить, что пить и есть можно только то, что находится при нём в момент нажатия кнопки. Потому теперь его постоянными спутниками стали термос с кофе или чаем, бутылка с водой и бутерброды, которые он носил в небольшом рюкзачке за спиной.
Проектное бюро, в котором работал Виктор, процветало. Сам он быстро стал сначала ведущим проектировщиком, а затем и заместителем директора. «Ручная работа» невероятного качества стала главной фишкой, привлекающей клиентов. Конечно, шедевры, выдаваемые Виктором с немыслимой скоростью, затем оцифровывались, но всё равно проекты, на которые конкурентам приходилось тратить недели или даже месяцы, их бюро завершало за считанные дни.
Деньги потекли рекой. Новая квартира, машина для жены, частная школа для Полины.
— Витя, у тебя руки дрожат... — заметила Марина однажды за завтраком. — И лицо такое бледное... Тебе отдохнуть надо, милый, ты себя совсем загонишь.
— Рано ещё отдыхать, — улыбнулся он. — Не волнуйся, я в порядке.
На самом деле, в порядке Виктор не был. Организм не был рассчитан на такие перегрузки. И дело было даже не в том, что внутри «пауз» он проживал дни и недели по «двойному тарифу» — нервы были на пределе от вечной, сводящей с ума тишины. Поначалу Виктор пробовал отдыхать, ставя мир на паузу, но уснуть не получалось, а просто лежать без дела в абсолютном безмолвии было ещё хуже.
За два календарных года Виктор превратился в развалину. На сером лице залегли глубокие морщины, глаза потускнели.
Но остановиться он не мог. Заказы становились всё крупнее, уровень жизни рос, и поддерживать этот темп мог только «гениальный проектировщик», у которого в сутках 48 часов. Виктор так и не забрал отцовские часы из мастерской — боялся, что его попросят вернуть чудесный секундомер.
Катастрофа случилась ещё через год.
Виктор стоял перед зеркалом, застёгивая рубашку. Пальцы предательски дрожали, не в силах справиться с крошечной пуговицей. Из зеркала на него смотрел практически старик с измождённым лицом. А по паспорту ему было всего сорок два.
Дверь открылась. Вошла Марина — сияющая, молодая. Время почти не тронуло её.
— Витя, гости уже собрались, ты идёшь?
— Сейчас, Мариш, дай мне ещё минуту.
И тут сердце заныло так, что в глазах потемнело. Он схватился за грудь и осел на пол, заметив в отражении в зеркале, как расширились от ужаса глаза жены. А затем наступила темнота.
Очнулся Виктор под писк приборов. С трудом разлепил веки и понял — он в больнице. Вскоре пришёл врач.
— Ну и загадку вы нам подкинули, Виктор Павлович, — он выглядел озадаченным. — Обширный инфаркт. Но это ещё не всё.
— Что такое? — прошептал Виктор.
— Вам всего сорок два года, но ваш организм... Износ сердца, сосудов, суставов соответствует годам семидесяти. Вы словно прожили две жизни, а не одну, причём вторую — без сна и отдыха. Ничего, мы вас подлечим, но если хотите ещё пожить, вам стоит пересмотреть свой образ жизни. Да, ваши жена и дочь тут, я разрешу недолгое посещение.
Марина вошла тихо, на цыпочках, словно боялась, что любой громкий звук может разбить хрупкую тишину палаты. Она присела на край кровати и осторожно взяла его за руку. Виктор вздрогнул: на фоне её гладкой, ухоженной кожи его собственная кисть выглядела рукой старика.
— Папочка... — Полина остановилась чуть позади, не решаясь подойти ближе. В её глазах читался недетский испуг.
— Простите меня, — голос Виктора прозвучал слабо. — Я так много работал, чтобы у вас всё было...
— Глупый, — Марина прижалась щекой к его ладони, и горячая слеза скатилась ему на руку. — Нам не нужно «всё». Нам нужен ты.
Виктор закрыл глаза. В голове пронеслись воспоминания последних трёх лет: бесконечная тишина застывшего мира, одиночество посреди толпы манекенов. Он думал, что покупает для семьи будущее, но на самом деле воровал у неё настоящее. Он был рядом, но всегда за толстым стеклом безвременья. За богатство и успех он платил собственной жизнью.
Решение далось легко — он больше не вернётся в ту мёртвую тишину.
Вначале Виктор хотел разбить секундомер, но затем рассудил, что последствия такого шага могут быть непредсказуемыми. Потому, после выписки из больницы, он отправился в часовую мастерскую.
Мастер сидел на том же месте, склонившись над каким-то механизмом. Когда вошёл Виктор, он отложил инструменты и поднял голову. В его взгляде не было ни удивления, ни жалости — лишь спокойное понимание.
— Принесли? — спросил он, не дожидаясь приветствия.
— Заберите, — Виктор положил секундомер на стол. — Цена слишком высока.
— Время — единственный капитал, данный вам при рождении, — кивнул мастер, убирая устройство обратно в стол, словно это была обычная канцелярская скрепка. — Его можно потратить, но нельзя взять в долг. Все долги рано или поздно взыскиваются. С чудовищными процентами.
Он встал, снял с полки небольшой ящик и достал оттуда старенькие часы на потертом кожаном ремешке.
— Ваши, полагаю? Прослужат еще долго, если будете обращаться с ними аккуратно.
Виктор взял часы отца, приложил к уху.
Тик-так. Тик-так.
Размеренный, спокойный ритм, нормальный ход жизни.
— Сколько с меня? — спросил Виктор.
— Пятьсот рублей, — почему-то усмехнулся мастер.
Виктор вышел на улицу. Солнце слепило глаза, где-то сигналили машины, ветер шелестел листвой, мимо пробежали, смеясь, школьники. Мир был полон звуков, движения и хаоса. Виктор глубоко вдохнул, надел отцовские часы на запястье и направился домой. Впервые за много лет он никуда не спешил.