Если волнение слишком сильное, а навыка остаться в нём, чтобы хватило времени его рассмотреть, нет, психика быстро ищет хоть какое-то объяснение нервному возбуждению, ведь названное выдерживать тяжелее.
Страх перед отвержением остаётся нераспознанным, подменяясь страхом перед физическим нападением, интерес, связанный с новым делом считывается, как страх перед будущим, отвращение — как невыносимая усталость, любое возбуждение — как голод...
Руки дрожат перед важным разговором. Внутри смесь ожидания, неуверенности, желания быть услышанным. Но оставаться в этом настолько сложно, что не успеваешь заметить все эти переживания , зато быстро появляется объяснение-ярлык: «Я боюсь провала, лучше не начинать». Разговор не начинается.
Смущаешься при новом знакомстве щёки горят, слова путаются, хочется отвести глаза, но при этом не прятаться, не убегать, а сближаться. Это живой интерес к человеку, лёгкая уязвимость. Но не выдерживаешь это волнение, и оно поспешно называется стыдом. И никакое сближение уже невозможно.
В животе всё сжимается перед публичным выступлением. Азарт, творческий подъём, много интереса, небольшой страх оценки. И мгновенно это всё обозначается, как страх перед публикой. Отказываешься от шанса.
Чувствуешь нервное возбуждение, не разбираешь его, объявляешь голодом и идёшь есть. Хотя на самом деле злился и хотел наорать.
Слишком быстрое обозначение уводит от сути. Действуешь согласно быстро найденному ярлыку — убегаешь, закрываешься, ешь. И так раз за разом, теряя живой контакт с собой и миром.
Ещё чаще удаётся заметить только одно чувство, только одну потребность, хотя внутри гораздо больше, причём разнонаправленного и иногда гораздо более важного, чем то, что удалось распознать. Но увидено лишь одно, потому и действуешь, руководствуясь лишь этим увиденным.
Читать меня в телеграме