– Ты мой самый любимый и близкий человек на свете, – дедушкин голос звучал тихо.
Анна рассмеялась, поправляя плед на его коленях.
– Дедуль, ну а как же бабушка? А папа, сын твой, между прочим, где в этом рейтинге?
Николай Петрович улыбнулся, и морщинки разбежались от глаз к вискам, превращая его лицо в карту прожитых лет. Он накрыл ее ладонь своей, сухой и теплой.
– Бабушка – это другое. А Сережка... Сережка взрослый давно. А ты...
– Анна Сергеевна!
Она вздрогнула. Коридор нотариальной конторы, жесткий стул, запах пыльной бумаги и кофе из автомата. Секретарь смотрела выжидающе, придерживая дверь кабинета.
Анна поднялась, одернула пальто. Три недели прошло. Три недели без утренних звонков, без «Анечка, а ты сегодня заедешь?», без его улыбки...
В кабинете уже сидел отец – напряженный, в темном свитере, который он надевал только на похороны и к врачам. Рядом мама листала что-то в телефоне, нервно постукивая ногтем по экрану. И еще кто-то. Женщина лет сорока в бежевом пальто, с аккуратным каре и маникюром. Сидела чуть поодаль, у стены, сложив руки на коленях.
Анна опустилась на свободный стул, наклонилась к отцу.
– Пап, а это кто?
Сергей обернулся, скользнул взглядом по незнакомке и пожал плечами. Его губы сжались в тонкую линию.
Нотариус, грузный мужчина с залысинами, откашлялся и раскрыл папку.
Анна слушала вполуха. Стандартные формулировки, номера статей, «находясь в здравом уме и твердой памяти». Все логично, все ожидаемо.
– ...а квартиру, расположенную по адресу...
Анна знала этот адрес наизусть. Пять лет она приезжала туда через день, а последний год – каждый день. Готовила, убирала, возила деда по врачам, сидела рядом, когда ему было плохо. Родители намекали, что квартира станет ей компенсацией. Дед и сам говорил – «Это все тебе останется, Анечка».
– ...завещаю Марии Николаевне Воронцовой...
Анна не сразу поняла. Слова прошли мимо, как поезд за окном – мелькнули и исчезли.
– Простите, что?
Нотариус поднял глаза.
– Квартиру наследует Воронцова Мария Николаевна. – Он протянул документы в сторону женщины в бежевом пальто.
Та поднялась, взяла бумаги. Лицо ее было пустым, ни одной эмоции.
Сергей дернулся вперед.
– Подождите. Это кто вообще такая? Какое отношение она имеет к моему отцу?
Женщина – Мария – скользнула к двери. Обернулась на секунду, и Анна поймала ее взгляд. Никакого торжества, никакой вины. Просто пустота.
– Всего доброго.
Дверь закрылась мягко, почти беззвучно.
Уже дома отец мерил шагами пространство от холодильника до окна. Мама сидела за столом, сцепив пальцы.
– Его обманули, – голос Сергея срывался. – Обвели вокруг пальца, как ребенка. Золотой человек, всю жизнь всем помогал, а какая-то...
– Сереж, мы не знаем, кто она.
– Вот именно! Мы не знаем! А она теперь в его квартире жить будет!
Анна сидела у подоконника, обхватив чашку с остывшим чаем. Пять лет. Каждое утро – «Дед, ты таблетки выпил?». Каждый вечер – «Дед, я завтра заеду».
Бессонные ночи в больнице. Очереди в поликлинике.
«Ты мой самый любимый человек на свете».
И квартира – какой-то Марии...
– Может, она его шантажировала? – мама потерла виски. – Или документы подделали? Так ведь бывает, пожилых людей обманывают...
Анна поставила чашку на подоконник.
– Он был в здравом уме.
Родители замолчали.
– Я была с ним каждый день. Каждый. – Анна сглотнула. – Он знал, что делает. Он все понимал. И все равно...
Она не закончила. Не смогла.
За окном темнело, и в стекле отражалась кухня – мама с застывшим лицом, отец с красными пятнами на щеках, и она сама, двадцать семь лет, сидит у окна с пустой чашкой и пытается сложить в голове картину, которая не складывается.
Дед любил ее. Она знала это так же точно, как свое имя.
Но квартиру он оставил чужой женщине.
...Анна начала искать в ту же ночь.
Сон не шел. Она лежала в темноте, и мысли крутились по одному и тому же кругу – дед, квартира, женщина в бежевом пальто. К трем часам ночи Анна сдалась, включила ноутбук и открыла поисковик.
Мария Николаевна Воронцова. Москва...
Соцсети выдавали десятки профилей с таким именем. Анна листала, пока глаза не начали слезиться.
Утром она позвонила Диме.
Дима работал в полиции – они встречались полтора года назад, разошлись без скандалов, и он остался тем человеком, которому можно написать в три часа ночи с глупым вопросом. Анна никогда этим не пользовалась. До сегодняшнего дня.
– Воронцова? – переспросил он. – Пробить несложно, но мне нужен повод.
– Дим, эта женщина забрала дедушкину квартиру. Мы не знаем, кто она. Может, мошенница. Может, подделала документы.
Пауза.
– Ладно. Скину, что найду.
К вечеру на телефон пришло сообщение. Скриншот из базы, размытый и явно сделанный украдкой. Воронцова Мария Андреевна, год рождения, место рождения – Москва. Отец – Громов Николай Петрович.
Анна перечитала трижды.
Громов Николай Петрович. Дедушка.
Пальцы сами нашли нужный профиль в соцсетях. Мария Воронцова. Та самая женщина – бежевое пальто, аккуратное каре, спокойный взгляд.
Родители приехали через час. Мама все еще не сняла рабочий жакет, отец был в домашнем – видимо, выскочил как был.
– Что ты нашла? – Сергей сел рядом, уставился в экран.
Анна молча протянула ему телефон.
Отец читал долго. Потом еще раз. Лицо менялось – недоумение, недоверие, что-то похожее на тошноту.
– Это ошибка.
– Пап...
– Это какая-то ошибка! – он почти кричал. – Мой отец... он бы никогда...
Мама забрала у него телефон, прочитала сама. Потом начала листать профиль – медленно, методично, как изучала документы на работе.
– Смотрите.
Фотография. Дедушка держит на руках младенца. Улыбается. Те самые морщинки от глаз, которые Анна так любила.
Еще фото. Дед качает коляску во дворе – не их дворе, незнакомом, с другими скамейками и деревьями.
Еще. Дед за столом, рядом девочка лет семи с бантами. Торт со свечками.
– Это... – голос отца сел. – Это когда? Мне здесь сколько было? Лет тридцать?
Никто не ответил.
Анна листала дальше. Фотографий было много – разные годы, разные события. Дед на даче, но не на их даче. Дед с подростком, у которого его подбородок и разрез глаз. Дед на каком-то празднике, в костюме, который Анна никогда не видела.
– У него была другая семья, – мама произнесла это тихо, но в комнате и так стояла тишина. – Все это время.
Сергей поднялся. Прошелся по комнате, остановился у окна.
– Как он мог? – голос глухой, чужой. – Как мог так поступить с мамой? Со мной? С нами?
Анна закрыла ноутбук.
«Ты мой самый любимый человек на свете».
Интересно, говорил ли он это той девочке с бантами? Тому младенцу на руках?
Отец обернулся.
– Годами он нам врал.
Мама подошла, положила руку ему на плечо. Он дернулся, но не отстранился.
Анна сидела на диване и смотрела в погасший экран ноутбука.
Золотой дедушка. Идеальный отец. Честнейший человек.
Образ, который она строила двадцать семь лет, осыпался как старая штукатурка. И под ним проступало что-то совсем другое.
Отец схватил куртку с вешалки.
– Я поеду туда.
– Сереж, куда?
– К ней. К этой Марии. На том фото же был адрес! Пусть объяснит, кто она такая и какого...
– И что ты ей скажешь?
Сергей замер с курткой в руках. Рот приоткрылся, но слова застряли где-то на полпути.
– Пап, – Анна поднялась с дивана. – Она его дочь. Официально. Что ты хочешь от нее услышать?
Он бросил куртку на кресло. Сел. Потер лицо ладонями так, будто хотел содрать кожу.
– Сорок восемь лет, – голос глухой. – Сорок восемь лет я был его единственным сыном. Думал, что был.
Мама достала телефон, снова открыла тот профиль. Листала молча, останавливаясь на каждой фотографии. Анна видела, как менялось ее лицо – губы сжимались все плотнее.
– Смотрите, – мама развернула экран. – Фото пятилетней давности. Мария у машины. Подпись – «Спасибо папе за подарок».
BMW. Белый. С бантом на капоте.
– Это же... – Анна осеклась. – Пап, ты помнишь, тебе тогда на юбилей дед подарил пылесос?
Сергей молчал.
– Говорил, что на пенсии денег мало, – мама листала дальше. – Мы ему продукты возили. Лекарства. А он...
Новая фотография. Мария в мантии и квадратной шапочке, рядом дед с букетом.
– МГУ, – Анна прочитала подпись. – «Папа гордится». Второе высшее.
– Он Анечке на репетиторов не дал, – мама говорила тихо, почти шепотом. – Помнишь? Ты перед ЕГЭ просила, а он сказал – обойдешься, в наше время никаких репетиторов не было.
Анна помнила. Тогда она обиделась, но потом простила. Дед же старенький, на пенсии, откуда у него деньги на репетиторов.
– Машина, – отец загибал пальцы. – Образование. Квартира теперь. Сколько он в них вложил? Сколько?
Мама отложила телефон.
– Мать его боготворила.
Повисла тишина. Бабушка Вера, тихая, незаметная, всю жизнь прожившая в тени мужа. «Коленька лучше знает», «как Коля скажет», «Коля у нас голова». Она ушла семь лет назад, так и не узнав правды.
– Пятьдесят лет с ним прожила, – голос отца надломился. – Носки ему штопала, котлеты жарила каждое воскресенье. А он ездил к другой.
Анна отошла к окну. За стеклом темнело, зажигались фонари. Обычный вечер. Где-то внизу прошла женщина с собакой, хлопнула дверь подъезда.
– Я пять лет к нему ездила, – Анна не узнала свой голос. – Каждый день весь последний год. Утки меняла, когда он совсем слег. Ночевала в больнице после операции.
– Анечка...
– А он, оказывается, квартиру давно той семье обещал. – Она обернулась. – Нас использовал как обслугу.
Мама встала, подошла, обняла ее. Анна стояла деревянная, не отвечая на объятие.
Уходили молча. Отец в дверях обернулся, посмотрел на фотографию на стене – дед с маленькой Анной на руках, оба смеются.
– Сними, – сказал он. – Сними это.
Анна сняла.
Потом были недели, которые сложились в месяцы. Никто больше не говорил «а помнишь, как дед» или «дедушка всегда так делал». Его имя исчезло из разговоров, будто его и не было. Фотографии убрали в коробку, коробку засунули на антресоли.
Однажды Анна поймала себя на мысли, что не помнит его лицо без фотографии. Попыталась вызвать в памяти – и не смогла. Только отдельные детали: морщинки у глаз, сухие теплые руки, запах табака и мятных леденцов.
«Ты мой самый любимый и близкий человек на свете».
Пусть теперь те, кого он правда любил, о нем помнят. Пусть та женщина в бежевом пальто рассказывает забавные истории из прошлого. Пусть внуки – или правнуки, кто разберет – листают альбомы с фотографиями.
Анна закрыла эту дверь. Она любила дедушку, но простить не могла...
Дорогие мои! Если вы не хотите потерять меня и мои рассказы, переходите и подписывайтесь на мой одноименный канал "Одиночество за монитором" в тг. Там вам предоставляется прекрасная возможность первыми читать мои истории и общаться лично со мной в чате) И по многочисленным просьбам мой одноименный канал в Максе. У кого плохая связь в тг, добро пожаловать!