Светлана проснулась от грохота на кухне. Посмотрела на телефон — семь утра, воскресенье. Накинула халат и вышла из спальни.
На кухне Игорь швырял на стол пакеты с продуктами. Лицо красное, взгляд злой.
— Ты что творишь? — Светлана прислонилась к дверному косяку. — Воскресенье же.
— А ты что творишь? — Игорь выхватил из холодильника контейнер с котлетами. — Вчера делала?
— Да, для тебя. Ты же просил домашних.
— Мама звонила час назад. Сказала, что у нее ничего нет поесть. Ей шестьдесят восемь лет!
Светлана молча налила себе воды. Сорок два года, двадцать из них замужем, и каждое утро одно и то же.
— Игорь, твоя мама живет в двух остановках. Магазин под домом. Я вчера после смены до десяти вечера возилась с этими котлетами.
— Вот именно! — Он сгреб контейнер. — Мама одна, больная. А ты молодая, работаешь, можешь себе еще сделать. Я отвезу ей это. И борщ тоже.
— Борщ для Кати. Она сегодня из общежития приедет.
— Катька студентка, в столовой поест. Не маленькая.
Светлана посмотрела, как муж запихивает в пакет всю еду, которую она готовила два вечера. Сжала кулаки, разжала. Сорок два года. Медсестра в поликлинике на Щелковской, зарплата сорок восемь тысяч. Дочь на втором курсе педагогического. Двухкомнатная квартира, оформленная на нее до брака — наследство от бабушки.
— Забирай, — сказала она тихо.
Игорь уже натягивал куртку.
— Вечером поговорим. Мне мама сказала важную вещь.
Дверь хлопнула. Светлана опустилась на стул и уткнулась лбом в ладони.
К обеду приехала Катя. Светлая, кудрявая, в огромном пуховике. Обняла мать.
— Мам, я умираю от голода. Ты борщ варила?
— Папа отвез бабушке.
— Опять? — Катя скинула сумку. — Мам, ну это уже какой-то бред. Бабушка вполне себе бодрая.
— Не начинай.
— Да я молчу. — Катя полезла в холодильник. — Вообще пусто. Пойду куплю что-нибудь.
Светлана достала деньги, но дочь отмахнулась:
— У меня есть. Ты лучше подумай, что делать будешь. Папа совсем охамел.
Когда Катя ушла, пришло сообщение от Игоря: "Вечером серьезный разговор. Будь дома".
Светлана посмотрела на экран и заблокировала телефон.
В шесть вечера Игорь вернулся. С ним была Роза Михайловна, его мать. Маленькая, крашеная в рыжий цвет, в дорогой дубленке.
— Здравствуй, Света, — Роза Михайловна прошла в комнату, не снимая обуви. — Катя дома?
— У подруги, — соврала Светлана.
— Ладно. Садись, нам надо поговорить.
Светлана осталась стоять. Игорь устроился в кресле, свекровь на диване.
— Света, мы тут с Игорем посоветовались, — начала Роза Михайловна. — Мне врачи сказали, что мне одной опасно жить. Сердце, давление. В любой момент может случиться приступ.
— И что? — Светлана скрестила руки на груди.
— А то, что мне нужно переехать сюда. К вам.
— Здесь двухкомнатная квартира. Я, Игорь и Катя.
— Катя в общежитии живет, — вмешался Игорь. — А мама больная. Ты медсестра, должна понимать.
— Я понимаю, что у твоей матери однокомнатная квартира, пусть там и живет.
— Тесная, холодная, — Роза Михайловна поджала губы. — Мне там плохо. А здесь простор, ремонт хороший.
— Этот ремонт я делала на свои деньги. В своей квартире.
— Вот именно, в СВОЕЙ, — Игорь наклонился вперед. — Света, давай без истерик. Мама переедет сюда. Ты с ней в большой комнате, я в маленькой. Или продадим эту квартиру, купим трехкомнатную.
Светлана почувствовала, как холодеет спина.
— Продадим?
— Ну да. Эта квартира сейчас стоит миллионов двенадцать. Плюс мамина — пять. Возьмем трешку в спальном районе, останется еще денег.
— Моя квартира не продается.
— Света, ты эгоистка, — Роза Михайловна встала. — Я всю жизнь на Игоря положила. Одна его растила. А ты думаешь только о себе.
— Уходите. Оба.
— Это мой дом, — Игорь тоже встал. — Я тут двадцать лет живу.
— Не твой. Квартира оформлена на меня. Дарственная от бабушки. Брачного договора нет. При разводе тебе не достанется ничего.
Игорь побелел. Роза Михайловна схватила сумку.
— Вот она какая! — заорала свекровь. — Думала, тихая, а оказывается змея! Игорек, брось ты ее!
— Выйдите из моей квартиры, — повторила Светлана и открыла дверь.
Они ушли, хлопнув дверью. Светлана прислонилась к стене и медленно сползла на пол.
Утром в понедельник на работе она рассказала все подруге Марине, старшей медсестре.
— Света, ты что, первый день замужем? — Марина листала амбулаторные карты. — Понятно же, что это не случайность. Он с матерью план разработали.
— Какой план?
— Чтобы квартиру получить. Переедет мать, начнет тебя выживать. Ты не выдержишь, разведешься. А он подаст встречный иск, скажет, что вкладывал деньги в ремонт, содержал тебя. Суд может признать квартиру совместно нажитым имуществом.
— Но это же моя квартира!
— Была. Двадцать лет брака, Свет. Сходи к юристу, срочно. И телефон его проверь.
— Зачем?
Марина посмотрела на нее долгим взглядом.
— Света, мужики так не ведут себя просто так. Или мать его прижала чем-то, или еще причина есть.
Вечером Светлана зашла в ноутбук Игоря. Пароль он никогда не менял — дата их свадьбы. Открыла почту.
Письма от какой-то Алины. Много писем. "Любимый мой", "Скучаю", "Когда уже разведешься". Фотографии. Девушка лет тридцати, блондинка, яркая.
В последнем письме: "Игорь, я жду уже полгода. Ты обещал, что продашь квартиру, купишь нам жилье. Я не могу больше снимать эту дыру. Мне тридцать два года, я хочу семью".
Светлана закрыла ноутбук. Руки тряслись. Двадцать лет. Двадцать лет она терпела его мать, его вечную усталость, его претензии. Стирала, готовила, вкалывала в поликлинике. Двадцать лет.
Достала телефон и позвонила Марине.
— Он мне изменяет. Хочет продать квартиру и купить жилье любовнице.
— Я так и знала, — вздохнула Марина. — Света, завтра же к юристу. И в банк. Проверь, нет ли на квартиру каких-то документов.
Утром Светлана взяла отгул и поехала в МФЦ. Заказала выписку из ЕГРН. Получила через час. Никаких обременений, собственник — Светлана Игоревна Романова.
Потом поехала к юристу на консультацию. Молодая женщина выслушала ее и кивнула.
— Ситуация простая. Квартира ваша, получена до брака по наследству. Не является совместно нажитым имуществом. При разводе муж прав на нее не имеет. Даже если докажет, что вкладывал деньги в ремонт, максимум получит компенсацию расходов, но не долю.
— А если он попытается оспорить через суд?
— Пусть пытается. Дарственная, документы на квартиру, справки о праве собственности — все на вас. Совет: меняйте замки, пока он не натворил глупостей. И готовьте документы на развод.
Светлана вышла от юриста. Было два часа дня. Позвонила в фирму, которая меняет замки. Мастер приехал через полчаса. К четырем вечера в квартире стоял новый замок, ключ один, у Светланы.
В шесть пришел Игорь. Попытался открыть дверь. Не получилось. Позвонил в дверь.
Светлана открыла, оставив цепочку.
— Что это? — Игорь был багровый. — Ты замок поменяла?
— Да. Забери свои вещи.
— Ты с ума сошла? Это мой дом!
— Нет. Это мой дом. Твой дом теперь у Алины. Или у мамы.
Игорь замер.
— Ты что несешь?
— Я читала твою переписку. Все про Алину знаю. Про квартиру для нее. Про то, что ты полгода обещаешь ей развод.
— Света, это не то, что ты думаешь...
— Это именно то, что я думаю. Собери вещи. У тебя десять минут.
— Я не уйду! Я вызову полицию!
— Вызывай. Объяснишь им, почему пытаешься проникнуть в чужую квартиру. У меня все документы на руках. Юрист уже в курсе.
Игорь смотрел на нее, открыв рот. Потом развернулся и ушел, хлопнув дверью подъезда.
Светлана закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол. Плакала долго, до темноты.
Через неделю Игорь прислал сообщение: "Давай поговорим нормально. Света, я ошибся. Прости".
Светлана не ответила. Через день пришло еще: "Света, мама в больнице. Ей плохо. Мне денег не хватает на лекарства".
Светлана заблокировала его номер.
Развод оформили через два месяца. Игорь не явился на заседание. Судья расторгла брак, никакого имущества делить не было — все документы подтверждали право собственности Светланы.
Через полгода Марина показала ей пост в соцсетях. Алина, та самая блондинка, писала гневный текст: "Девочки, никогда не верьте женатым мужикам! Игорь Романов полгода обещал купить мне квартиру, а в итоге сам остался без жилья. Теперь живет у мамы в однушке на Щелковском. А мне еще и денег должен за аренду, которую я полгода платила, пока он морочил мне голову!"
Светлана усмехнулась и закрыла телефон.
Катя переехала к ней на лето. Они вместе переклеили обои в большой комнате, повесили новые шторы. По вечерам пили чай на кухне и смотрели сериалы.
— Мам, а тебе не жалко папу? — спросила как-то Катя.
Светлана посмотрела в окно. Август, вечер, тепло. На улице шумели деревья.
— Нет, — сказала она. — Мне жалко себя. Двадцать лет я потратила на человека, который даже не уважал меня. Но теперь это кончено.
— А бабушку жалко?
Светлана подумала. Роза Михайловна больше не звонила. По слухам, жила с сыном в своей однушке, ругалась с ним каждый день.
— Нет, — повторила она. — Она сама выбрала вырастить эгоиста. Пусть теперь с ним и живет.
Катя обняла мать за плечи.
— Ты молодец, мам. Я горжусь тобой.
Светлана улыбнулась. Сорок два года. Впереди еще столько жизни. Своей жизни. В своей квартире. Без манипуляций, без унижений, без чужих претензий.
Она налила себе еще чаю и откинулась на спинку стула. Было спокойно. Впервые за двадцать лет — по-настоящему спокойно.
