Полина встала из-за стола. Её движения стали резкими, четкими, как у хирурга перед ампутацией.
— Раз у тебя так болит спина, что ты не можешь доехать на такси, и давление скачет, значит, ситуация критическая, — чеканила она слова. — Никаких аутлетов. Мы вводим жесткий медицинский протокол.
— Чего? — Зинаида перестала улыбаться. — Какой протокол? Полька, ты о чем? Мне пуховик...
— Плевать на пуховик, когда родной человек угасает! — рявкнула Полина так, что тетка вжалась в стул. — Я беру отгул. Но не для шопинга. Я буду тебя лечить.
Полина подошла к мусорному ведру. Сгребла со стола остатки хлеба, печенье, банку с вареньем.
— Э! Ты куда?! — взвизгнула Зинаида.
— В мусор. При болях в спине и скачках давления показана строжайшая диета. Стол номер пять, но в жестком варианте. Никакого сахара, соли, жирного и мучного. Это всё провоцирует воспаление.
Она безжалостно вытряхнула содержимое холодильника в черный пакет. Колбаса, которую Зинаида припрятала «на завтрак», полетела следом.
— Ты с ума сошла?! Я же голодная буду!
— Не будешь. Овсянка на воде. Без соли. Это лучшее средство для очищения сосудов. Я забочусь о тебе, тетя Зина.
Полина достала кастрюлю, плеснула воды и кинула горсть геркулеса. Самого дешевого, который варится полчаса и на вкус напоминает картон.
Затем она прошла в коридор к роутеру.
— Что ты делаешь? — Зинаида уже не сидела вальяжно, она вскочила, забыв про больную спину.
— Отключаю интернет. Излучение вай-фая губительно действует на нервную систему. При обострении нужен полный покой. Никаких новостей, никаких соцсетей, никаких сайтов с магазинами. Это лишний стресс.
Полина выдернула шнур, смотала его и сунула себе в карман.
— Планшет тоже дай сюда.
— Не дам! — тетка прижала гаджет к груди.
— Тетя Зина, — Полина нависла над ней. Взгляд у племянницы был такой, что таможенники обычно отдавали груз без досмотра. — Или ты отдаешь планшет и мы лечимся дома, или я вызываю платную скорую психиатрическую помощь. Скажу, что у тебя бред и шопоголизм на фоне деменции. Заберут, прокапают.
Зинаида, бурча проклятия, отдала планшет.
— А теперь — постельный режим, — скомандовала Полина. — Шторы задернуть. Свет я выключаю. В темноте вырабатывается мелатонин, он восстанавливает позвоночник. Вставать только в туалет. Если увижу, что ты ходишь — привяжу к кровати. Я ответственная племянница, я не дам тебе умереть.
— Поля, ну хватит цирк устраивать! — попыталась перевести всё в шутку Зинаида, но голос дрожал. — Ну поняла я, не поедем в аутлет. Давай просто чай попьем...
— Какой чай?! — возмутилась Полина. — Кофеин! Танины! Это яд для твоего состояния. Вода. Теплая. И спать. Быстро!
Она загнала ошалевшую родственницу в комнату, задернула шторы, создав полную темноту, и вышла, плотно прикрыв дверь.
— Спокойной ночи, тетя Зина. Завтра насыщенный день. Будем делать лечебную гимнастику.
Утро началось не с кофе.
В семь утра Зинаида, полностью одетая, на цыпочках кралась к входной двери с чемоданом. Она надеялась проскочить, пока «сумасшедшая» спит. Но Полина не спала. Она сидела в кресле в прихожей, листая книгу, как страж у врат ада.
— Далеко собралась? — спросила она тихо.
Тетка подпрыгнула, уронив сумку.
— Ой, Полька... А я... Мне тут позвонили... Соседка! Говорит, козу мою кто-то выпустил! Надо ехать срочно! Прямо сейчас! Автобус через час!
— Какая коза? — удивилась Полина, вставая и перекрывая выход. — Ты же говорила, что продала всех коз год назад. Тетя Зина, у тебя галлюцинации? Это от интоксикации. Срочно в постель!
— Нет козы! То есть есть! Тьфу ты! — Зинаида начала метаться. — Пусти меня! Мне надо!
— Лежать! — рявкнула Полина. — Я вызвала врача на дом. Частного. Дорогого. Сказала, что у пациента острые боли и запор. Сейчас он приедет, будем ставить клизму. Большую. Очистительную. С ромашкой и скипидаром. Говорят, от спины помогает мгновенно.
Глаза Зинаиды расширились от ужаса. Слово «клизма» подействовало магически. Перспектива лежать в темноте, жрать пресную кашу и ждать унизительных процедур оказалась страшнее потери всех скидок мира.
— Не надо клизму! — взвизгнула она. — У меня всё прошло! Вот, смотри!
Тетка начала демонстративно нагибаться, махать руками и даже сделала неуклюжее приседание.
— Исцелилась! Чудо! Господи, спасибо! Полька, мне правда ехать надо! Там... там трубы прорвало! И коза! И вообще, я вспомнила, у меня рассада не полита!
Она схватила чемодан с такой силой, что костяшки побелели. Никакой «больной спины» и в помине не было.
— Я такси вызвала! Уже внизу стоит! Пусти, Христа ради!
Полина посмотрела на неё с притворным сомнением.
— Точно здорова? Может, всё-таки клизму? Для профилактики? Оплачено же...
— Нет!!! Здорова как бык! Спасибо за гостеприимство, век не забуду! — Зинаида распахнула дверь, выпихнула чемодан на лестничную клетку и выскочила сама, едва не забыв пакет с «итальянским шарфиком».
— Ты это... не серчай! — крикнула она уже от лифта. — Я позвоню! Потом! Как-нибудь!
Двери лифта закрылись, увозя «тяжелобольную» и её трофеи.
Полина закрыла дверь. Щелкнула замком на два оборота.
В квартире повисла тишина.
Она прошла в комнату, где обитала тетка. Там пахло лекарствами (которыми та не пользовалась) и старыми вещами. Полина распахнула окна настежь. Свежий осенний воздух ворвался в помещение, выдувая дух нахлебничества.
Затем она пошла на кухню. Достала из потайного ящика меню доставки.
— Алло? Пиццерия? Мне, пожалуйста, «Четыре сыра» и «Пепперони». Большие. И колу. Да, одну. Приборов не надо.
Она села на диван, вытянула ноги и блаженно закрыла глаза.
Сегодня она взяла отгул. И этот отгул она проведет в тишине, с пиццей и без единого родственника в радиусе ста километров.
Санаторий закрыт. Главврач ушел в отпуск.