– Мы с отцом уже все решили, – Ольга положила ладонь поверх руки сына. – Продаем дачу. Два миллиона на первый взнос дадим, и хватит вам уже по съемным углам мыкаться.
Андрей замер с чашкой на полпути ко рту. Наталья, его жена, тоже перестала жевать, и кусок пирога так и остался у нее на вилке.
– Мам, ты чего? – Андрей осторожно поставил чашку. – Какая дача? Вы же там каждое лето...
– Переживем. Миша, скажи им.
Отец, до этого сосредоточенно ковырявший ложкой варенье, поднял голову.
– Мать права. Сорок лет этой даче, там уже крыша течет, забор гниет. Одна морока. А вам жить негде.
– Пап, мы сами накопим, – Андрей покачал головой. – Еще года два, может, три...
– Три года! – Ольга всплеснула руками. – Три года по чужим хатам, с ребенком на подходе? Наташ, ну хоть ты скажи!
Наталья растерянно посмотрела на мужа, потом на свекровь.
– Ольга Викторовна, это же огромные деньги. Мы не можем вот так просто...
– Можете, – отрезала Ольга. – Это не обсуждается. Мы уже с риелтором созвонились, в субботу показ.
Андрей открыл было рот, но Ольга опередила его.
– Сынок. Мы не молодеем. Отец вон третий год с давлением мается, мне в следующем году шестьдесят. На кой нам эта дача? Помидоры сажать? Так я их на рынке куплю. А внуки наши пусть в нормальной квартире растут. В своей, понимаешь?
Повисла тишина. Наталья сжала под столом руку мужа. Андрей потер переносицу, как делал всегда, когда не знал, что ответить.
– Мам... Мы вернем все. Постепенно, но вернем каждую копейку.
– Да ладно тебе, – Михаил махнул рукой. – Вернешь, не вернешь. Главное, чтоб внукам было где ползать учиться.
Через полтора месяца дачу продали. Ольга сама ездила оформлять документы, сама считала деньги, сама перевела два миллиона на счет сына. Еще через три месяца Андрей и Наталья въехали в двухкомнатную квартиру на Сиреневом бульваре – новостройка, девятый этаж, окна на парк.
На новоселье набилось человек пятнадцать. Наташины родители привезли посуду, подруги надарили полотенец, коллеги Андрея скинулись на кофемашину. Ольга ходила по комнатам, трогала стены, заглядывала в шкафы, качала головой – то ли одобрительно, то ли оценивающе, не разберешь.
Ближе к вечеру, когда гости расползлись по квартире, Ольга поймала сына в коридоре.
– Андрюш, на два слова.
Отвела к входной двери, подальше от чужих ушей.
– Ключ дай.
Андрей не сразу понял.
– Какой ключ?
– От квартиры. Запасной. Мало ли, – Ольга понизила тон. – Мы же вам помогли, сам понимаешь. Вдруг что случится, а мы без доступа. Да и вообще... нормальные люди родителям ключи дают.
Андрей переступил с ноги на ногу. По лицу было видно: хочет возразить, но не может подобрать слов. Или не решается.
– Мам, ну это... Наташа...
– Что Наташа? Наташа против? – Ольга чуть прищурилась. – Мы вам квартиру купили, а она против ключ дать?
– Нет, я не то хотел сказать...
– Ну так дай. Чего ты мнешься, как маленький?
Андрей полез в карман джинсов, вытащил связку. Снял один ключ, новенький, еще не успевший потемнеть.
– Вот.
Ольга взяла, повертела в пальцах. Достала из сумочки свою связку и аккуратно пристроила новый ключ между домашним и гаражным. Звякнул металл о металл.
– Вот и умница, – она похлопала сына по щеке. – Пойдем торт есть, а то без нас все умнут.
Вечер удался.
...Ольга придирчиво ощупала ткань, повертела подушку, проверяя швы. Бархат приятно скользил под пальцами, горчичный оттенок – теплый, уютный, как раз к Наташиному серому дивану подойдет. Вторую взяла такую же, только терракотовую. В голове уже сложилась картинка: подушки по углам, между ними вязаный плед, который она присмотрела на прошлой неделе.
В троллейбусе Ольга прижимала пакет к груди. За окном мелькали дворы, детские площадки, припаркованные машины. Сиреневый бульвар, ее остановка.
Подъезд пах свежей краской – недавно ремонт делали. Ольга поднялась на девятый этаж, достала связку ключей, нашла нужный. Замок щелкнул мягко, дверь отворилась без скрипа.
Тишина. Никого.
Ольга разулась, прошла в гостиную. Так и есть: диван голый, скучный. Она распаковала подушки, расположила по углам, отступила на шаг, оценила. Отлично получилось. Совсем другой вид.
Правда, пыль на полке бросилась в глаза. И кружка немытая на подоконнике. Ольга покачала головой, но трогать не стала. Не ее дело. Пока не ее.
Вечером телефон зазвонил около девяти.
– Мам, ты к нам приходила?
Голос у Андрея был странный, натянутый.
– Ну да. Подушки занесла, видел? Красивые, правда?
– Мам... – пауза. – Ты могла бы предупредить. Наташа пришла домой, а там вещи переставлены, подушки какие-то...
– Какие-то? – Ольга хмыкнула. – Между прочим, полторы тысячи штука. И передай своей Наташе, что дома у вас грязновато. Пыль везде, кружки грязные. И холодильник я заглянула – пустой наполовину. Вы что, голодаете? Я не для того вам деньги давала, чтобы вы как студенты жили.
– Мам, просто предупреждай в следующий раз, ладно? Позвони хотя бы...
– Ой, Андрюш, – Ольга закатила глаза, хотя сын этого видеть не мог. – Ладно, мне пора, отец зовет.
Она нажала отбой, не дожидаясь ответа.
Через неделю Ольга занесла им комплект постельного белья. Хорошего, сатинового. Наташа была дома, но в душе – Ольга слышала шум воды. Оставила пакет на кровати и ушла тихо, записку не написала. Зачем? И так поймут.
Еще через три дня – набор кастрюль. У молодых была какая-то китайская ерунда с облезлым покрытием, смотреть тошно.
А в субботу Андрей с Наташей приехали на ужин. Сидели за столом, ели пельмени, обсуждали погоду и ремонт у соседей сверху. Все чинно, вежливо, пресно.
Наталья отложила вилку.
– Ольга Викторовна...
– М?
– Можно вас попросить... – Наталья замялась, покосилась на мужа. – Когда вы приходите, можете звонить заранее? Просто чтобы мы знали.
Ольга неспешно вытерла губы салфеткой.
– Наташенька. Мы с отцом вам два миллиона дали. Два. Миллиона. Я имею право приходить когда хочу. Это, между прочим, и наша квартира тоже.
– Мам, – Андрей попытался вмешаться.
– Что мам? Я не права?
Тишина. Михаил сосредоточенно ковырял пельмень, всем видом показывая, что он тут ни при чем.
– Спасибо за ужин, – Наталья встала. – Андрюш, нам пора.
Собирались они быстро, суетливо. Улыбки при прощании получились кривые, ненастоящие. Ольга закрыла за ними дверь, вернулась в кухню, убирать со стола. Что-то дернуло ее подойти к окну – как раз когда молодые вышли из подъезда.
Форточка была приоткрыта. Голос Наташи донесся отчетливо, резко:
– ...либо мы отдаем этот долг, либо разводимся. Я так больше не могу.
Ольга замерла с тарелкой в руках.
Какой долг? О чем это она?
Внизу Андрей что-то ответил, но слов уже было не разобрать. Хлопнула дверца машины, зарычал мотор.
Ольга медленно поставила тарелку в раковину.
Нет. Ей это совсем не понравилось.
...Ольга повернула ключ в замке, толкнула дверь – и едва не налетела на Андрея. Тот стоял в коридоре, будто ждал. Наташа выглянула из кухни, вытирая руки полотенцем.
– О, вы дома, – Ольга растерялась на секунду, но тут же взяла себя в руки. – А я вам вот, принесла...
– Мам, подожди.
Что-то в голосе сына заставило ее замолчать. Андрей полез во внутренний карман куртки, висевшей на крючке, достал конверт. Белый, плотный, явно не пустой.
– Хочу тебе кое-что вернуть.
Ольга машинально взяла. Заглянула внутрь – и у нее подогнулись колени.
Деньги. Много.
– Это... что?
– Два миллиона, – Наталья подошла ближе, встала рядом с мужем. – Мы взяли кредит.
– Вы... – Ольга подняла глаза. – Вы с ума сошли? Какой кредит? Зачем?
– Затем, что мы не хотим быть обязанными, – Наталья больше не прятала взгляд, говорила прямо, твердо. – Ольга Викторовна, мы устали. От визитов. От проверок. От того, что вы приходите когда хотите и роетесь в наших вещах.
– Я не рылась! Я подушки принесла! Постельное! Кастрюли!
– Мам, – Андрей положил руку Наташе на плечо. – Мы замки меняем. Завтра мастер придет.
Ольга моргнула. Раз, другой. До нее не сразу дошел смысл сказанного.
– Замки?
– Да. Ключа у тебя больше не будет.
Тишина навалилась душная, плотная. Ольга переводила взгляд с сына на невестку и обратно. В горле застрял ком, щеки запылали.
– Вы... вы... – она сглотнула. – Вы мелочные. Мелочные и неблагодарные. Мы с отцом дачу продали! Ради вас! А вы меня, как воровку какую-то, из дома выставляете!
– Мы не выставляем, – Наталья не дрогнула. – Мы просто просим вас уйти.
Ольга стиснула связку ключей в кармане. Пальцы онемели.
– Андрей, сынок. Ты правда позволишь ей так со мной разговаривать?
Андрей опустил голову, помолчал. Потом все-таки посмотрел матери в глаза.
– Мам. Мы вместе пришли к этому решению.
Ольга резко развернулась и вышла, не попрощавшись.
Всю дорогу домой Ольга репетировала, что скажет, когда Андрей позвонит с извинениями. Завтра, максимум послезавтра. Одумается, поймет, что погорячился.
Прошла неделя. Телефон молчал.
Ольга несколько раз порывалась набрать номер сама, но каждый раз откладывала трубку. Нет. Пусть первые придут. Пусть сами попросят прощения. Она мать, в конце концов. Она ничего плохого не хотела.
Через месяц Михаил осторожно спросил за ужином, не помирились ли они. Ольга только дернула плечом и сменила тему.
Через два месяца она перестала вздрагивать на каждый звонок.
Через три – все поняла.
Сын не позвонит. Ни завтра, ни через неделю, ни через год.
Ольга сидела на кухне, смотрела на связку ключей. Домашний, гаражный. Между ними – тот, что раньше открывал дверь квартиры на Сиреневом бульваре.
Она хотела помочь. Правда хотела. Подушки, кастрюли, постельное белье – это же забота, разве нет? Разве не так положено? Родители помогают детям, дети благодарны, все счастливы.
Но где-то по дороге что-то сломалось. И Ольга, сколько ни перебирала в памяти разговоры и визиты, не могла понять – где именно.
А может, и не хотела понимать.
Исправлять это что-то было уже поздно...
Дорогие мои! Если вы не хотите потерять меня и мои рассказы, переходите и подписывайтесь на мой одноименный канал "Одиночество за монитором" в тг. Там вам предоставляется прекрасная возможность первыми читать мои истории и общаться лично со мной в чате) И по многочисленным просьбам мой одноименный канал в Максе. У кого плохая связь в тг, добро пожаловать!