– А это что за списание? Семьсот сорок рублей в четырнадцать ноль две. В супермаркете. Ты же говорила, что зайдешь только за хлебом и молоком. Откуда такая сумма? Хлеб у нас нынче золотой стал или молоко от альпийских коров?
Ирина замерла в дверях кухни, не успев даже поставить тяжелые пакеты на пол. Внутри все сжалось от неприятного, липкого чувства, которое в последние месяцы стало ее постоянным спутником. Она медленно выдохнула, стараясь подавить поднимающуюся волну раздражения, и посмотрела на мужа.
Анатолий сидел за кухонным столом, который был превращен в настоящий штаб по борьбе с расходами. Перед ним лежал открытый ноутбук с запущенной таблицей в Экселе, калькулятор, стопка чеков и его телефон, на котором было открыто банковское приложение. Очки сползли на кончик носа, а взгляд был таким цепким и колючим, словно он был следователем по особо важным делам, а Ирина – проворовавшимся бухгалтером.
– Толя, здравствуй. Я тоже рада тебя видеть, – тихо произнесла она, проходя к столешнице и начиная выкладывать продукты. – Кроме хлеба и молока я взяла стиральный порошок. Он закончился, я же говорила тебе утром. И еще пачку творога на завтрак.
– Порошок? – Анатолий быстро застучал пальцами по клавиатуре, сверяясь с какими-то своими записями. – Порошок мы покупали третьего числа прошлого месяца. Большая упаковка, три килограмма. По нормам расхода его должно было хватить еще минимум на неделю. Ты что, сыплешь его по полпачки за раз? Или стираешь каждый день по одному носку? Это нерационально, Ира. Это, можно сказать, преступная халатность по отношению к семейному бюджету.
Ирина почувствала, как у нее начинают дрожать руки. Она аккуратно поставила пакет молока в холодильник, закрыла дверцу и повернулась к мужу.
– Я стирала шторы на выходных, Толя. И твои рабочие комбинезоны, которые были в мазуте. Расход был больше обычного. И вообще, почему я должна оправдываться за стиральный порошок, купленный на мою же зарплату?
Анатолий снял очки и посмотрел на нее с видом учителя, объясняющего первокласснику прописные истины.
– Опять ты за свое. «Моя зарплата», «твоя зарплата». Мы семья, Ирина. У нас бюджет общий. Консолидированный. И управление им должно быть централизованным. Если каждый будет тратить деньги как ему вздумается, мы никогда не выберемся из этой ямы. Мы так и будем жить от зарплаты до зарплаты, без подушки безопасности, без инвестиций. Я пытаюсь построить наше финансовое благополучие, а ты саботируешь процесс своими импульсивными покупками.
«Яма», о которой говорил Анатолий, существовала исключительно в его воображении. Они жили вполне нормально. Квартира была своя, досталась Ирине от родителей, кредит за машину выплатили год назад. Оба работали. Ирина – старшим технологом на пищевом производстве, Анатолий – инженером в строительной фирме. Денег хватало и на еду, и на одежду, и на отпуск раз в год.
Но полгода назад все изменилось. Анатолий увлекся какими-то курсами по финансовой грамотности в интернете. Сначала это казалось безобидным: он начал вести учет расходов, говорить об экономии. Ирина даже радовалась – муж стал серьезнее относиться к деньгам. Но постепенно это увлечение переросло в настоящую манию.
Анатолий начал требовать чеки за все. Абсолютно за все. Купила жевательную резинку? Чек. Проезд в маршрутке? Билет сохранить. Коллеги скидывались на день рождения? Подтверждение перевода. Каждый вечер превращался в унизительную процедуру отчета.
– Чек на порошок где? – сухо спросил он, протягивая руку.
– В пакете, кажется. Или я его выбросила в урну у магазина, – Ирина устало потерла виски. Голова гудела после смены, хотелось просто чаю и тишины, а не допроса.
– Выбросила? – голос Анатолия взлетел на октаву. – Ты выбросила финансовый документ? Ира, как так можно? Без чека я не могу разнести расходы по категориям! Как я пойму, была ли там акция? Может, в другом месте этот порошок стоит на пятнадцать рублей дешевле? Ты понимаешь, что копейка рубль бережет? Пятнадцать рублей там, двадцать здесь – за год набегает сумма, на которую можно купить акции «Газпрома»!
– Толя, мне сорок пять лет. Я не хочу акции «Газпрома». Я хочу спокойно поужинать и не чувствовать себя воровкой в собственном доме, – Ирина села на табурет напротив него. – Это переходит все границы. Ты контролируешь каждый мой шаг. Ты звонишь мне в обед не чтобы узнать, как дела, а чтобы спросить, не пошла ли я в кафе с девочками вместо того, чтобы есть принесенный из дома суп.
– Потому что бизнес-ланчи – это черная дыра для бюджета! – парировал он, гневно сверкая глазами. – Ты тратишь триста рублей, а себестоимость этих продуктов – максимум семьдесят. Мы переплачиваем за сервис, за аренду помещения ресторана. Зачем? Если можно взять контейнер. Я забочусь о нас!
Ирина смотрела на мужа и не узнавала его. Где тот веселый, щедрый мужчина, за которого она выходила замуж двадцать лет назад? Где тот, кто дарил ей цветы без повода и возил на выходные в Питер, просто чтобы погулять по набережным? Сейчас перед ней сидел скупой, дерганый человек, помешанный на цифрах.
– Заботишься? – тихо переспросила она. – На прошлой неделе у меня заболел зуб. Ты устроил скандал, когда я пошла в платную клинику, потому что в государственной талонов не было на месяц вперед. Ты сказал, что можно потерпеть и полоскать шалфеем. Это забота?
– Это оптимизация! – отрезал Анатолий. – В платной с тебя содрали пять тысяч за пломбу. А могли бы сделать бесплатно по полису. Просто нужно было подождать, мониторить запись на Госуслугах. У тебя нет терпения, вот в чем проблема. Ты транжира, Ира.
Он снова уткнулся в ноутбук, давая понять, что разговор окончен.
– Значит так, – пробубнил он, не поднимая головы. – С сегодняшнего дня вводим новые правила. Раз ты не способна сохранять чеки и контролировать свои импульсы, все твои доходы будут переводиться на мой счет. Я выделю тебе сумму на проезд и на хозяйственные нужды. Карту свою отдашь мне.
Ирина потеряла дар речи. В кухне повисла звенящая тишина, нарушаемая только гудением холодильника.
– Что ты сказал? – переспросила она шепотом.
– Ты слышала. Это для твоего же блага. Будешь получать карманные деньги и учиться дисциплине.
Внутри у Ирины что-то оборвалось. Словно лопнула тугая струна, на которой держалось ее терпение все эти месяцы. Страх и обида вдруг уступили место холодному, расчетливому спокойствию. Она встала, подошла к плите и поставила чайник.
– Нет, Толя. Карту я тебе не отдам. И переводить зарплату не буду.
Анатолий поднял голову, удивленно вскинув брови. Он не привык к отпору. Обычно Ирина сглаживала углы, стараясь сохранить мир в семье.
– Это не просьба, Ира. Это решение главы семьи.
– Глава семьи? – она усмехнулась, наливая кипяток в чашку. – Интересно. А глава семьи знает, сколько стоит квартплата? Ты же даже квитанции в руках не держал, я все оплачиваю онлайн со своей карты, пока ты свои таблички рисуешь. Ты знаешь, сколько стоят лекарства для твоей мамы, которые я покупаю каждый месяц? Или ты их тоже в категорию «транжирство» записал?
– Не уводи разговор в сторону. Мама – это святое. А вот твои бесконечные кремы, шампуни, колготки...
– Хорошо, – перебила его Ирина. Голос ее стал твердым, как сталь. – Ты хочешь тотального учета? Хочешь финансовой прозрачности и справедливости? Ты их получишь.
Она взяла свою сумку и вышла из кухни, оставив мужа в недоумении.
Следующие три дня Ирина вела себя подчеркнуто спокойно. Она больше не спорила, не оправдывалась. Она просто перестала покупать продукты на всех.
В среду вечером Анатолий, придя с работы, обнаружил пустой холодильник. Там стояла только одинокая банка с солеными огурцами и пакет кефира, подписанный маркером: «Ирина».
– Ира! – крикнул он из кухни. – А где ужин? И почему в холодильнике шаром покати?
Ирина вышла из комнаты. В руках у нее была толстая папка с бумагами.
– Ужин? А я не покупала продукты. Ты же не согласовал бюджет на питание на эту неделю. Я не рискнула тратить деньги без твоего одобрения, вдруг опять куплю что-то не по акции.
– Ты издеваешься? – побагровел Анатолий. – Я голодный как волк!
– Сочувствую. Но у нас теперь финансовая дисциплина. Кстати, вот, – она положила папку на стол перед ним. – Я подготовила отчет. Ты же любишь отчеты.
Анатолий с подозрением посмотрел на папку, потом на жену. Открыл.
Первым лежал лист с заголовком: «Смета расходов на обслуживание домохозяйства».
– Что это? – пробормотал он.
– Читай, – кивнула Ирина. – Там все расписано. Пункт первый: услуги повара. Приготовление завтрака, ужина, обеда на выходных. Я взяла среднюю рыночную ставку повара-универсала в нашем городе. С учетом надбавки за работу в вечернее время и выходные дни.
Глаза Анатолия поползли на лоб.
– Ты... ты требуешь с меня деньги за то, что готовишь мужу?
– Нет, что ты. Я просто веду учет. Мы же считаем все, правда? Идем дальше. Пункт второй: клининговые услуги. Уборка квартиры, 60 квадратных метров. Влажная уборка, пылесос, сантехника. Тарифы клининговой компании «Золушка». Пункт третий: услуги прачечной и глажки. Стирка рубашек, постельного белья, твоих носков. Кстати, пятновыведение оплачивается отдельно.
Анатолий листал страницы, и его лицо меняло цвет с красного на серый. Там были пункты «Услуги психолога (выслушивание жалоб на начальника)», «Услуги курьера (покупка продуктов)», «Медицинские услуги (уколы, когда у тебя прихватило спину)».
В конце стояла итоговая сумма. Она была внушительной.
– Ты с ума сошла, – прошептал он, отшвыривая папку. – Ты меркантильная... Это же семья! В семье все делается по любви!
– Ах, по любви? – Ирина горько рассмеялась. – То есть, когда я бесплатно работаю на тебя во вторую смену у плиты и с тряпкой – это любовь. А когда я покупаю себе кофе за сто рублей – это преступление против бюджета? Игра в одни ворота закончилась, Толя.
– Это абсурд! Я тоже вкладываюсь! Я работаю! Я плачу за бензин!
– Отлично! – Ирина достала второй лист. – Давай посчитаем твои вклады. Твоя зарплата – шестьдесят тысяч. Моя – пятьдесят пять. Почти поровну. Но! Коммуналку плачу я – семь тысяч. Продукты – двадцать тысяч в месяц – на мне. Бытовая химия, аптека – на мне. Твои деньги уходят на обслуживание твоей машины, на твои обеды, на твои «инвестиции», которые пока приносят только убытки, и на накопления, к которым у меня нет доступа. Получается, я содержу дом, а ты копишь.
Анатолий молчал. Ему нечего было возразить против цифр. Он привык считать чужие копейки, но никогда не анализировал глобальную картину.
– Так вот, – продолжила Ирина. – Я предлагаю перейти на твои любимые рыночные отношения. Полностью. Мы делим полки в холодильнике. Коммуналку делим пополам – квитанции я тебе положила, твоя часть – три с половиной тысячи. Срок оплаты – до десятого числа. Уборка – по графику. Готовка – каждый сам за себя.
– Ира, ну зачем ты так... – голос мужа дрогнул. Он вдруг стал похож на сдувшийся шарик. Весь его гонор куда-то испарился. – Ну перегнул я палку, ну бывает. Увлекся. Хотел как лучше, на дом загородный накопить.
– На дом? – удивилась Ирина. – Ты мне про дом ничего не говорил.
– Сюрприз хотел сделать. К юбилею нашему. Вот и жал каждую копейку.
Ирина посмотрела на него внимательно. Врать Анатолий не умел. Видно было, что он сейчас пытается найти оправдание своей жадности. Может, и правда думал о доме, но это не оправдывало того террора, в котором она жила полгода.
– Сюрпризы, Толя, это хорошо. Но не ценой моих нервов и моего унижения. Знаешь, что самое страшное? Не то, что ты экономил. А то, что ты перестал видеть во мне человека. Я стала для тебя строкой расхода. «Пассив», как говорят твои гуру.
Она подошла к окну и посмотрела на темную улицу.
– Я устала, Толя. Я хочу перерыва.
– Какого перерыва? – испуганно спросил он.
– Я поживу неделю у мамы. Ей как раз помощь нужна, давление скачет. А ты поживи здесь. Один. Поведи свое хозяйство. Покупай продукты, готовь, стирай, убирай. И записывай каждый свой расход. А через неделю встретимся и сверим таблицы. Посмотрим, насколько экономно у тебя получится жить, когда все «бесплатные» услуги исчезнут.
– Ира, не уходи! Я есть хочу, в конце концов!
– В шкафу есть гречка. Она дешевая и полезная. Чек не нужен, это за счет заведения.
Ирина взяла уже собранную дорожную сумку из прихожей. Она планировала этот уход еще утром, когда он снова отчитал ее за лишнюю минуту в душе.
– Ключи у меня есть. Не звони мне с вопросами «где лежат носки» и «как включить стиралку». Гугл в помощь. Это бесплатно.
Хлопнула входная дверь. Анатолий остался один в тихой квартире. Он посмотрел на папку с «отчетом» жены, на пустой стол, на остывающий чайник. Желудок предательски заурчал. Он открыл шкафчик. Пачка гречки действительно стояла там. Но варить ее было лень, да и не умел он толком – она у него всегда пригорала или превращалась в размазню.
Он потянулся к телефону, чтобы заказать пиццу, но рука замерла. Пицца стоила минимум шестьсот рублей. Это же дыра в бюджете! Немыслимо!
Анатолий сел и обхватил голову руками. Система дала сбой.
Неделя пролетела для Ирины как один день. Она впервые за долгое время спала спокойно, не вздрагивая от мысли, что забыла взять чек за булку хлеба. Мама, конечно, охала и ахала, узнав подробности, но дочь поддержала.
– Жадность – это худший порок для мужика, – говорила она, наливая Ирине чай с вареньем. – Хуже пьянства. Пьяный проспится, а жадный никогда не угомонится. Но ты молодец, дочка, проучила. Пусть поймет, почем фунт лиха.
В воскресенье вечером Ирина вернулась домой. В квартире было подозрительно тихо. В прихожей не горел свет.
Она прошла на кухню. Анатолий сидел за столом. Перед ним стояла тарелка с какими-то слипшимися макаронами и дешевой сосиской. Ноутбук был закрыт и задвинут в дальний угол.
В раковине высилась гора грязной посуды. На полу были крошки. Сам Анатолий выглядел помятым, рубашка была явно несвежей.
– Привет, – сказала Ирина.
Он вздрогнул и поднял на нее глаза. В них была такая тоска, что сердце Ирины дрогнуло. Но она сдержалась.
– Ну, как успехи? Покажешь отчет за неделю?
Анатолий молча пододвинул к ней листок бумаги, исписанный его почерком.
– Я не вел таблицу, – хрипло сказал он. – Я просто записывал. Вот.
Ирина взяла листок.
«Понедельник: Пельмени (не вкусные, дорогие) – 400 руб.
Вторник: Бизнес-ланч (забыл контейнер) – 350 руб. Ужин – бутерброды – 200 руб.
Среда: Пытался сварить суп. Испортил курицу (300 руб) и овощи (150 руб). Вылил. Заказал пиццу – 700 руб.
Четверг: Порвались единственные чистые носки. Купил новые – 150 руб. Порошок для стирки (маленькая пачка) – 100 руб.
Пятница...»
Ирина пробежала глазами до конца списка. Итоговая сумма за неделю на одного человека превышала их обычный недельный бюджет на двоих в полтора раза.
– Не сходится дебет с кредитом? – спросила она без злорадства.
– Не сходится, – вздохнул Анатолий. – Ира, я идиот.
– Самокритично.
– Я серьезно. Я эту неделю жил как в аду. Приходишь – темно, грязно, есть нечего. Начинаешь делать – все валится из рук. Я понял, про что ты говорила. Твой труд... он невидим, пока его не уберешь. Он стоит денег. Больших денег.
Он встал и подошел к ней. Попытался взять за руку, но не решился и просто опустил голову.
– Я удалил все таблицы. И приложение с телефона снес.
– Правда? – Ирина недоверчиво прищурилась.
– Правда. Ира, прости меня. Я заигрался в начальника. Я забыл, что мы партнеры. Что ты жена, а не подчиненная. Я больше слова тебе не скажу про твои траты. Хочешь кофе – пей кофе. Хочешь в платную клинику – иди. Здоровье дороже. Только не уходи больше. Я без тебя пропаду. И не в деньгах дело. Просто... пусто без тебя.
Ирина молчала, глядя на гору посуды. Простить сразу было трудно. Обида сидела глубоко. Но она видела, что он искренен. Урок пошел впрок. Его самоуверенность разбилась о быт, как лодка о скалы.
– Посуду помоешь сам, – сказала она наконец. – Это штраф за просрочку платежа по кредиту доверия.
Анатолий расцвел в улыбке, схватил губку и кинулся к раковине с таким энтузиазмом, словно ему вручили орден.
– Помою! И полы помою! Ира, а борщ сваришь? Тот, твой, красный? Я курицу куплю! Самую лучшую, фермерскую! Чек не нужен!
– Сварю, – улыбнулась Ирина, доставая фартук. – Но сначала – посуда. И да, Толя. Зарплату свою я оставлю при себе. Будем скидываться на общее, как и раньше. А остальное – личное дело каждого. Согласен?
– Согласен! На все согласен!
Ирина села за стол, наблюдая, как муж неумело, но старательно намыливает тарелку. Она понимала, что полностью он вряд ли изменится в одночасье. Привычка считать будет вылезать. Но теперь у нее был мощный аргумент. И она знала, что больше никогда не позволит требовать отчета за каждую копейку.
Вечером они пили чай с тортом, который Анатолий сбегал купить в ближайшую кондитерскую. Торт был дорогой, вкусный и абсолютно «нерациональный». И от этого он казался еще вкуснее.
Если эта история нашла отклик в вашей душе, буду благодарна за подписку на канал. Ставьте лайк и делитесь в комментариях: как у вас в семье распределяется бюджет?