Людмила Петровна протирала до блеска хрустальную люстру в гостиной, когда зазвонил телефон. Она спустилась со стремянки, вытерла руки о фартук и взяла трубку.
— Люся, привет! — раздался бодрый голос сестры Тамары. — Слушай, мы с Вовкой и детьми решили на недельку к вам заехать. Завтра вечером будем. Ты ведь не против?
Людмила сглотнула. Завтра? Недельку? Она только вчера закончила генеральную уборку после ремонта террасы.
— Тома, а может, лучше на следующей неделе? Мы с Николаем планировали...
— Да ладно тебе! — перебила сестра. — У тебя же дом огромный, три комнаты свободных. Вовка в отпуск вырвался, дети из школы только что на каникулы вышли. Куда нам еще ехать? В отель что ли? Ты же сестра родная.
Людмила посмотрела на свежевыкрашенные стены, на новые шторы, которые она сама шила два месяца. После смерти бабушки ей достался этот дом — старый, запущенный. Три года она с Николаем вкладывали каждую копейку, каждую свободную минуту, чтобы превратить его в уютное гнездышко. Тамара тогда ни разу не предложила помощь. Зато теперь...
— Хорошо, — тихо сказала Людмила. — Приезжайте.
— Вот умница! Я знала, что ты не откажешь. Ну, все, побежала собираться!
Трубка замолчала. Людмила опустилась на диван и закрыла глаза.
Николай вернулся с работы усталый, но сразу заметил встревоженное лицо жены.
— Что случилось?
— Тамара с семьей завтра приезжает. На неделю.
Муж нахмурился:
— Опять без предупреждения? Люся, ты должна была сказать, что нам неудобно.
— Она моя сестра, Коля. Я не могу отказать.
— Можешь. И должна. Помнишь, как они в прошлый раз приехали "на пару дней"? Две недели прожили, холодильник опустошили, и ни копейки на продукты не дали.
— Может, в этот раз будет по-другому, — неуверенно произнесла Людмила.
Николай покачал головой, но спорить не стал. Он знал жену — она всегда ставила интересы родных выше собственных.
Тамара с семьей приехали не вечером, а в три часа дня. Людмила как раз замешивала тесто для пирогов.
— Люська! — Тамара ворвалась в дом, не сняв обувь. За ней потянулись муж Владимир и двое детей — Кирилл, двенадцать лет, и Вероника, десять. — Ой, как у тебя тут красиво стало! Прямо не узнать!
Дети тут же разбежались по комнатам.
— Тома, обувь... — начала было Людмила, но сестра уже прошла в гостиную.
— Ой, да ладно! Мы же свои. Вовка, заноси вещи! У нас тут пять сумок.
Людмила вытерла руки и вышла помочь. Владимир стоял у машины и курил.
— Привет, Люся. Ну что, таскай сумки, — он кивнул на багажник. — Я спину потянул вчера, мне нельзя.
Она молча начала выгружать тяжелые сумки. Из дома донесся грохот — это что-то упало наверху.
К вечеру дом был не узнать. Кирилл и Вероника носились по комнатам, хлопая дверьми. В гостиной валялись игрушки, фантики, пустые коробки из-под сока. Тамара устроилась на диване с журналом, Владимир включил телевизор на всю громкость.
Людмила готовила ужин, прислушиваясь к шуму наверху. Там дети облюбовали комнату, которую она готовила для внуков — своих, не Таминых. Белоснежное покрывало, новый ковер...
— Мам, а у них тут куча старых игрушек! — крикнул сверху Кирилл. — Можно поиграть?
— Конечно! — ответила Тамара, не отрываясь от журнала. — Тетя Люся же добрая.
Людмила сжала половник. Это были игрушки ее детства, бережно сохраненные. Но как сказать "нет"?
Николай пришел к семи. Увидев хаос в доме, он остановился на пороге.
— Добрый вечер, — сухо поздоровался он.
— О, Коля! — Тамара наконец оторвалась от журнала. — Ты как раз вовремя. Слушай, а можно завтра твою машину взять? Нам съездить надо по делам.
— У вас своя машина, — ответил Николай.
— Да она барахлит что-то. Вовка говорит, до автосервиса доехать страшно. Ты ведь не откажешь?
Николай посмотрел на жену. Людмила стояла у плиты, опустив плечи.
— Посмотрим, — коротко сказал он и пошел мыть руки.
Прошло три дня. Три дня, за которые дом превратился в руины. Вероника разлила на новый диван лимонад и не сказала об этом — пятно въелось намертво. Кирилл сломал ножку антикварного стула, пытаясь на нем качаться. Тамара готовила редко, зато постоянно ворчала, что "холодильник пустой" и "готовить не из чего".
Людмила молчала. Она вставала в шесть утра, чтобы приготовить завтрак, убирала за всеми, стирала горы белья. К вечеру у нее не было сил даже разговаривать.
Николай видел, как жена тает на глазах. Он пытался помочь, но Тамара тут же находила для него "маленькие просьбы" — то лампочку поменять, то полку повесить, то с компьютером разобраться.
На четвертый день Николай вернулся домой пораньше и застал такую картину: Людмила на коленях оттирала маркер со свежепоклеенных обоев в коридоре. Тамара сидела рядом с телефоном.
— Ну, дети, что с них взять, — равнодушно бросила она. — У тебя же нет маленьких, ты не понимаешь.
У Николая что-то щелкнуло внутри.
— Тамара, на кухню. Сейчас, — его голос не терпел возражений.
Сестра удивленно посмотрела на него, но поднялась. Владимир, учуяв неладное, тоже подтянулся.
На кухне Николай закрыл дверь.
— Завтра вы уезжаете, — сказал он спокойно, но твердо.
— Что? — Тамара вытаращила глаза. — С чего это?
— С того, что вы ведете себя как в гостинице. Хуже — как свиньи в гостинице. За пять дней вы испортили мебель, обои, устроили из дома помойку. Людмила падает с ног, обслуживая вас, а вы даже спасибо не говорите.
— Да ты что себе позволяешь! — вскипел Владимир. — Это ее сестра! Она сама нас пригласила!
— Она не смогла отказать, потому что вы поставили ее перед фактом. А теперь я принимаю решение за нас обоих. Завтра к обеду вы собираетесь и уезжаете.
— Люся! — завопила Тамара. — Ты слышишь, что он говорит? Скажи ему!
Людмила стояла в дверях. Она была бледная, с красными от слез глазами. Все эти дни она держалась, но сейчас что-то сломалось.
— Коля прав, — тихо сказала она. — Уезжайте, пожалуйста.
— Так вот ты какая! — Тамара вскочила. — Дом тебе достался, а мне что? Ничего! И ты еще смеешь выгонять родную сестру!
— Дом достался по завещанию, — впервые за эти дни Людмила повысила голос. — От моей мамы, через бабушку. Ты же знаешь — у нас с тобой общий только отец, а мамы разные. Бабуля Вера была матерью моей мамы, а не твоей. Она этот дом строила вместе с дедом, потом маме оставила, а мама мне. Это наследство по материнской линии, к тебе оно вообще отношения не имеет. Но ты ведь этого не понимала, да? Тебе казалось, что раз мы сестры, то все должно быть пополам. Только забыла ты, что когда я три года этот дом восстанавливала, ты сказала, что это "не твое дело" и "не твое наследство". — И я три года вкладывала в него все силы и деньги. Ты тогда даже не приехала помочь. Но приехала сейчас, когда все готово.
Тамара открыла рот, но ничего не сказала. Это была правда.
— Я люблю тебя, Тома, — продолжила Людмила, и голос ее дрожал. — Но я устала быть удобной. Устала чувствовать себя виноватой за то, что мне достался дом. Я заработала его своим трудом. И я заслужила уважение в собственном доме.
Тамара схватила сумку:
— Отлично. Мы уедем прямо сейчас. И больше ноги моей здесь не будет!
— Тома...
Но сестра уже вылетела из кухни, крича детям, чтобы собирали вещи.
Через двадцать минут они уехали. Владимир на прощание буркнул что-то про "неблагодарность", Тамара демонстративно хлопнула дверцей машины.
Людмила осела на ступеньки крыльца и заплакала. Николай сел рядом и обнял ее.
— Я плохая сестра, — всхлипывала она.
— Ты прекрасная сестра. Но плохим людям нужна не сестра, а бесплатная гостиница.
Прошло две недели. Людмила каждый день ждала звонка, но Тамара не звонила. Дом постепенно вернулся к прежнему виду — Николай помог отмыть обои, купил новое покрывало взамен испорченного.
Однажды вечером раздался звонок в дверь. На пороге стояла Тамара — одна, с небольшим букетом цветов.
— Привет, — сказала она тихо. — Можно войти?
Людмила кивнула.
Они сели на кухне. Тамара долго молчала, вертя в руках чашку с чаем.
— Я приехала извиниться, — наконец выдавила она. — Вовка сказал, что я была неправа. И Ирка тоже — я ей рассказала, она меня отругала. Сказала, что я села вам на шею.
— Тома...
— Дай договорю, — сестра подняла руку. — Я правда не подумала. Мне казалось, что раз ты моя сестра, то должна... Но ты ничего не должна. Это я должна была предложить помощь с домом. Должна была спросить, удобно ли тебе. Должна была следить за детьми и помогать по хозяйству.
Людмила молчала, и Тамара продолжила:
— Я завидовала тебе. Дом, муж хороший, все у тебя получается. А у меня... Ну, в общем, неважно. Это не оправдание. Прости меня.
Людмила взяла сестру за руку:
— Я прощаю. Но Тома, если мы хотим сохранить отношения, должны быть правила.
— Какие?
— Предупреждать заранее о визитах. Спрашивать, удобно ли. Помогать по дому, если живете у нас. И следить за детьми — это твоя ответственность, не моя.
Тамара кивнула:
— Договорились. И еще... — она полезла в сумку и достала конверт. — Это за продукты, которые мы съели. И за покрывало с диваном. Вовка сказал, что так будет правильно.
Людмила хотела отказаться, но увидела в глазах сестры искреннее желание исправиться.
— Спасибо, — сказала она.
