"Были ли ленинградцы героями? Не только ими: они были мучениками..."
Д.С. Лихачёв
Сегодня День снятия блокады Ленинграда. В этот день не получается писать о другом...
Сегодня я хочу обратить ваше внимание на совсем не сусальные воспоминания академика Дмитрия Сергеевича Лихачёва о блокадном времени. Он был свидетелем происходящего и написал:
"Правда о ленинградской блокаде никогда не будет напечатана..."
Потому что происходило много страшного и чудовищного с людьми, которые переставали ими быть.
Ту дорогу, что мы теперь называем "дорогой жизни", во времена блокады величали "дорогой смерти". Машины часто проваливались в полыньи, многие погибали под бомбёжками и обстрелами, замерзали, пропадали без вести...
У фольклористки А.Н. Лозановой погиб на этой дороге муж.
"Она везла его на детских саночках, так как он уже не мог ходить. По ту сторону Ладоги она оставила его на саночках вместе с чемоданами и пошла получать хлеб. Когда она вернулась с хлебом, ни саней, ни мужа, ни чемоданов не было.
"Людей грабили, отнимали чемоданы у истощённых, а самих их спускали под лёд. Грабежей было очень много. На каждом шагу подлость и благородство, самопожертвование и крайний эгоизм, воровство и честность."
***
Увольнение с работы было равносильно смерти. Продовольственных карточек-то больше не выдавали в этом случае. Дмитрий Сергеевич работал в Институте Русской Литературы (ИРЛИ).
"Вымерли все этнографы. Сильно пострадали библиотекари, умерло много математиков - молодых и талантливых. Но зоологи сохранились: многие умели охотиться."
***
"В этой столовой кормили по специальным карточкам. Многие сотрудники карточек не получали и приходили... лизать тарелки".
***
В Ленинграде были отданы приказы об эвакуации детей. Моя свекровь попала под такой приказ.
Об этом писала здесь.
Выезд из города по личной инициативе был запрещён, и многие дамы предлагали свои кандидатуры для сопровождения ребятишек.
"Рассказывали, как в Любани сопровождавшие "дамы", похватав своих собственных детей, бежали, покинув детей чужих. Дети бродили голодные, плакали. Маленькие дети не могли назвать своих фамилий, когда их кое-как собрали, и навеки потеряли своих родителей".
***
Сам Дмитрий Сергеевич Лихачёв был зачислен в институтский отряд самообороны. Он дежурил во время бомбёжек в Пушкинском доме.
Напомню, что минимальная норма хлеба пришлась на ноябрь и декабрь 1941 года: рабочим полагалось 250 граммов, всем остальным 125. При этом хлеб состоял из опилок, соды, бумаги и совсем малой части муки.
Дмитрий Сергеевич был сильно истощён и попал в стационар для дистрофиков в Доме учёных. Туда брали без продовольственных карточек, которые могли оставаться в семьях. Такая вот привилегия...
В комнатах было очень холодно. Они размещались наверху, а столовая внизу. Двигаться по лестнице было очень тяжело. Ели в тёмной столовой при коптилках. В тарелках что-то было налито питательное. После еды особенно хотелось есть. Тело оживало!
"В перерыве между едой лежал в кровати под одеялами и мучительно ждал новой еды, шёл, ел и снова начинал ждать еды."
В семье Дмитрия Сергеевича были сделаны запасы сухарей, картошки и сливочного масла, которые очень выручили их.
***
"Начались бомбардировки... Бомбы со свистом пролетали над нашим пятым этажом... Бомба засыпала подвальное бомбоубежище, порвала водопровод, и людей, спасавшихся в нём, затопило. После этого мы окончательно решили не спускаться в наши подвалы. Во-первых, это было бесполезно, во-вторых, хождение на пятый этаж и с пятого этажа отнимало много сил."
***
"... умерла наша сослуживица по издательству - О.Г. Давидович. Она всё отдавала ребёнку. Её нашли мертвой в своей комнате. Она лежала на постели. Ребёнок был с ней под одеялом, теребил мать за нос, пытаясь её "разбудить". А через несколько дней в комнату Давидович пришли её "богатые" родственники, чтобы взять... но не ребёнка, а несколько оставшихся от неё колец и брошек. Ребёнок умер позже в детском саду."
***
Было решено использовать все участки земли в городе под огороды. Семена выдавали бесплатно. Сотрудники Ботанического сада выращивали рассаду для ленинградцев.
"Нам выдали капельку семян редиски. Мы устроили огород в квартире, перевернули обеденный стол вверх ножками, ножки отвинтили, насыпали земли из сквера на Лахтинской, поставили у окна и посадили редиску. Потом ели траву этой редиски как салат, для витаминов. В мае мы уже ели лебеду и удивлялись, какая это вкусная трава...
Люди выкапывали в скверах корни одуванчиков, сдирали дубовую кору, чтобы остановить кровь из дёсен... ели почки листьев, варили месиво из травы. Чего только ни делали!"
***
"В феврале и марте смертность достигла апогея, хотя выдачи хлеба чуть-чуть увеличились. Я на работу не ходил, изредка выходил за хлебом. Продукты и хлеб приносила Зина, выстаивая страшные очереди. Хлеб был двух сортов: более чёрный и более белый...Я считал, что надо брать более белый. Мы так и делали. А он был с бумажной массой! Очень хотелось горбушек. Жадно смотрели на довесочки... Зина стремилась взять себе меньше всех."
*Зина - жена Дмитрия Сергеевича Лихачёва
Семья Лихачёвых - Дмитрий Сергеевич, жена и две дочки - были эвакуированы в 1942 году.
***
"Художник Чупятов и его жена умерли от голода. Умирая, он рисовал, писал картины. Когда не хватало холста, он писал на фанере и на картоне. Он был "левый" художник, из старинной аристократической семьи, его знали Аничковы.
Аничковы передали нам два его наброска, написанные перед смертью: красноликий апокалипсический ангел, полный спокойного гнева на мерзость злых, и Спаситель - в его облике что-то от ленинградских большелобых дистрофиков.
Лучшая его картина осталась у Аничковых: тёмный ленинградский двор колодцем, вниз уходят тёмные окна, ни единого огня в них нет; смерть там победила жизнь; хотя жизнь, возможно, и жива ещё, но у неё нет силы зажечь коптилку.
Над двором на фоне тёмного ночного неба - покров Богоматери. Богоматерь наклонила голову, с ужасом смотрит вниз, как бы видя всё, что происходит в тёмных ленинградских квартирах, и распростёрла ризы; на ризах - изображение древнерусского храма... Душа блокады в ней отражена больше, чем где бы то ни было".
Вот эта картина - "Покров Богородицы над осаждённым городом". Картина эта написана в то время, когда горели Бадаевские склады 8-10 сентября 1941 года. В глазах Богородицы и правда застыл ужас...
Леонид Терентьевич Чупятов (1890-1941) - блестящий театральный художник и педагог. Некоторые называли его гением отечественного авангарда.
Это его автопортрет.
В письме к Михаилу Михайловичу Цехановскому, художнику, режиссёру, мультипликатору, в 1941 году Л.Т. Чупятов пишет:
"Я умру здесь, и моя семья, так мы решили... Я погибаю как художник, гибнут все мои честно, бескорыстно написанные вещи... "
Понятно, что он в ситуации блокады не мог прокормиться и содержать семью своими картинами.
Ксения Павловна, жена художника Леонида Терентьевича Чупятова, - тоже живописец, педагог. Вместе с сыном и мужем она погибла в блокадном Ленинграде.
"Портрет жены", написанный Чупятовым Л.Т. Очень красивая женщина, одухотворённая и печальная.
После смерти художника большого дарования осталось всего 37 картин. В дом, где он жил, на углу Фонтанки и нынешней улицы Ломоносова, попала бомба. Среди сохранившихся картин и те, которые написаны в блокаду: "Гневный ангел" с поседевшими волосами с пылающим ликом, о котором писал академик Д С. Лихачев.
"Богоматерь с младенцем". В глазах будто огонь с Бадаевских складов горит.
"Искушение, или сорок дней в пустыне". Вероятно, это последняя картина художника.
Более всего Леонид Терентьевич Чупятов любил свои мистические картины, видя в них "философскую сущность Бога". Он всю жизнь оставался верующим человеком.
***
Дмитрий Сергеевич Лихачёв вспоминает много неприглядных блокадных историй, но помнит и о тех людях, кто проявил себя иначе.
"Я думаю, что подлинная жизнь - это голод, всё остальное мираж. В голод люди показали себя, обнажились, освободились от всяческой мишуры: одни оказались замечательными, беспримерные герои, другие - злодеи, мерзавцы, убийцы, людоеды. Середины не было. Всё было настоящее. Разверзлись небеса, и в небесах был виден Бог. Его ясно видели хорошие. Совершались чудеса...
... мозг умирает последним: тогда, когда умерла совесть, страх, способность двигаться, чувствовать у одних и когда умер эгоизм, чувство самосохранения, трусость, боль - у других".
***
Дай Бог никогда нам не узнать ужаса блокады, голода и проверки людей на прочность...
Спасибо всем за внимание в этот важный для Ленинграда-Санкт-Петербурга день!