– Сережа, а где деньги с накопительного счета? Я сейчас зашла билеты бронировать, а там ноль. В смысле – ноль рублей, ноль копеек. Может, приложение глючит? Ты не проверял?
Марина стояла посреди кухни с телефоном в руках, и ее голос дрожал, хотя она изо всех сил старалась сохранять спокойствие. Внутри все похолодело, словно она проглотила кусок льда. На экране смартфона, в приложении банка, на вкладке «Отпуск», где еще вчера красовалась сумма в двести пятьдесят тысяч рублей, теперь зияла пустота.
Сергей, сидевший за столом и с аппетитом уплетавший жареную картошку с грибами, поперхнулся. Он отложил вилку, вытер губы салфеткой и отвел взгляд в сторону окна, где сгущались майские сумерки. Его уши предательски покраснели – верный признак того, что он виноват и знает об этом.
– Мариш, ты сядь, – сказал он неестественно мягким голосом, таким, каким обычно разговаривают с буйными пациентами или капризными детьми. – Давай спокойно поговорим. Не надо паники. Деньги... ну, они пошли на благое дело.
– На какое благое дело? – Марина медленно опустилась на стул напротив мужа, не сводя с него пристального взгляда. – Мы копили их год. Год, Сережа! Я брала дополнительные смены в графике, ты отказывался от обедов в кафе. Мы мечтали об этом санатории в Сочи. У меня спина отваливается, мне лечение нужно. Куда делись двести пятьдесят тысяч?
Сергей тяжело вздохнул, почесал затылок и наконец посмотрел на жену. В его глазах читалась смесь страха и упрямой уверенности в своей правоте.
– Свете нужно было помочь. У нее там... ну, ситуация критическая. Коллекторы звонили, угрожали. Она плакала, Марин. Что я, зверь какой, родную сестру в беде бросать? Я перевел ей. Все.
В кухне повисла звенящая тишина. Слышно было только, как тикают настенные часы и гудит холодильник. Марина чувствовала, как кровь отливает от лица. Света. Опять Света. Тридцатипятилетняя «маленькая девочка», которая вечно попадала в истории.
– Коллекторы? – переспросила Марина очень тихо. – Это по тому кредиту, который она взяла на открытие «бизнеса» по продаже китайской бижутерии? Который прогорел через два месяца, потому что она арендовала офис в элитном центре, а товар заказала бракованный?
– Ну, не важно, какой кредит! – вспылил Сергей, ударив ладонью по столу. – Важно, что ей угрожали! Мать звонила, рыдала в трубку, у нее давление двести. Ты хочешь, чтобы у мамы инсульт случился? Я должен был спасти семью!
– А мы с тобой – не семья? – Марина почувствовала, как к горлу подступает горький ком. – Мы с тобой, Сережа, кто? Соседи по коммуналке? Почему ты не спросил меня? Это были общие деньги. Там половина – моя. Даже больше половины, если посчитать мои премии.
– Ну началось! – Сергей вскочил и начал нервно ходить по кухне. – Опять ты свои копейки считаешь! Меркантильная ты, Марин. Нельзя же так. Это всего лишь деньги. Заработаем еще. А отношения с родней не купишь. Света обещала отдать.
– Света обещала отдать те пятьдесят тысяч, которые занимала три года назад на ремонт машины, – напомнила Марина. – И те тридцать, которые брала на зубы. И двадцать на подарок своему новому ухажеру. Она хоть копейку вернула?
– У нее сложная жизненная ситуация! Она мать-одиночка!
– У нее ребенок уже в девятом классе, и алименты она получает хорошие. И живет в квартире, которую ей родители оставили, а мы с тобой ипотеку платим. Сережа, ты понимаешь, что ты лишил нас отпуска? Я не смогу поехать. У нас нет денег даже на билеты.
– Ой, да сдался тебе этот Сочи! – махнул рукой муж. – Цены там бешеные, сервис никакой. Поедем на дачу к маме. Воздух свежий, речка рядом, грядки польем, шашлыки пожарим. Чем тебе не отдых? Дешево и сердито. И мама будет рада, и Света с племянником подтянутся. Все вместе, по-семейному.
Марина смотрела на мужа и словно видела его впервые. Вот он, ее Сережа, с которым они прожили семь лет. Вроде бы добрый, непьющий, работящий. Но эта его патологическая зависимость от желаний мамы и сестры... Раньше это были мелочи – сорваться в выходной отвезти рассаду, помочь с переездом, дать немного денег «до получки». Но отдать все накопления за спиной жены – это было уже не просто «помощь родне». Это было предательство.
– На дачу? – переспросила Марина. – То есть, вместо массажа и лечебных ванн я буду стоять кверху… спиной на грядках твоей мамы? А потом готовить тазы оливье на всю вашу ораву, пока вы со Светой будете пить пиво под шашлык и вспоминать детство? Это твой план?
– Ты утрируешь, – поморщился Сергей. – Никто тебя не заставит пахать. Отдохнешь в гамаке. Марин, ну дело сделано. Денег нет. Не убивать же меня теперь. Ну прости, не посоветовался. Знал, что ты будешь против, а вопрос надо было решать срочно.
– Ты знал, что я буду против, и поэтому украл у меня право голоса, – констатировала Марина. – Ты решил, что проблемы твоей сестры, созданные ее глупостью, важнее моего здоровья и нашего общего решения.
– Не украл, а взял! Я муж, я глава семьи, я принял решение! – голос Сергея стал жестким. – И вообще, хватит пилить. Света мне родная кровь. Если бы твоей сестре помощь нужна была, я бы слова не сказал.
– У меня нет сестры, Сережа. И мои родители никогда не просили у нас денег, наоборот, старались подкинуть гостинцев. А твоя родня сосет из нас ресурсы как пылесос.
– Не смей оскорблять мою мать и сестру! – заорал Сергей. – Они святые люди! Свете просто не везет!
Марина замолчала. Она поняла, что спорить бесполезно. Он ее не слышит. Он искренне считает себя героем-спасителем, а ее – жадной эгоисткой. В его картине мира жена – это ресурс, который должен обеспечивать тыл, пока он совершает подвиги во имя «клана».
Она встала из-за стола, взяла свою тарелку, вымыла ее и поставила в сушилку. Движения были механическими, четкими. В голове вдруг стало ясно и пусто, как в вымытой комнате. Обида, которая годами копилась где-то на дне души, вдруг перегорела, оставив после себя холодный пепел безразличия.
– Ты куда? – спросил Сергей, увидев, что она выходит из кухни.
– Спать. Я устала.
– Ну вот и правильно, – обрадовался он, решив, что буря миновала. – Утро вечера мудренее. Завтра все обсудим, спланируем поездку на дачу. Мама говорила, там крыльцо покосилось, надо бы подправить...
Марина не ответила. Она прошла в спальню и закрыла дверь. Но спать она не легла.
Она достала из шкафа большой чемодан. Тот самый, который они купили месяц назад специально для поездки в Сочи. Красивый, лазурного цвета, прочный. Она открыла его и начала методично складывать вещи.
Сначала – белье и носки. Потом джинсы, футболки, домашнюю одежду. Косметичку. Документы. Все свои документы – паспорт, диплом, свидетельство о браке, документы на машину (которую, слава богу, она купила до брака).
Она действовала тихо, стараясь не шуметь. Сергей остался на кухне смотреть телевизор. Сквозь стену доносился бубнеж какого-то сериала и звон чайной ложечки о стакан. Он пил чай с печеньем, успокоенный и довольный собой. Проблема решена, жена поворчала и успокоилась, он молодец.
Марина складывала платья и вспоминала. Вспоминала, как Света пришла к ним на новоселье и «случайно» разбила Маринину любимую вазу, даже не извинившись. Как свекровь, Галина Петровна, приходя в гости, всегда проводила пальцем по шкафам, проверяя пыль, и вздыхала: «Ну, конечно, ты же работаешь, тебе некогда за уютом следить». Как Сергей каждый раз вставал на их сторону.
«Потерпи, Марин, у мамы характер такой». «Пойми, Марин, Света – она же творческая натура, ей сложно в быту».
Марина терпела. Она была хорошей женой. Удобной. Она зарабатывала наравне с мужем, а то и больше, вела быт, планировала отпуска, следила за его здоровьем. И вот – итог.
Чемодан наполнился. Марина застегнула молнию. Оглядела комнату. На тумбочке стояла их свадебная фотография. Счастливые, молодые. Казалось, вся жизнь впереди. Она положила рамку лицом вниз.
В этот момент в комнату заглянул Сергей.
– Мариш, там чайник вскипел, будешь? – он осекся, увидев чемодан посреди комнаты и пустые полки в открытом шкафу. – Э... А это что такое? Ты чего, вещи собираешь? Мы что, прямо завтра на дачу едем? Так рано же, пятница только завтра.
Марина выпрямилась, поправляя волосы.
– Нет, Сережа. На дачу едешь ты. Один. Или со своей мамой и Светой. А я уезжаю.
– В смысле – уезжаешь? – он глупо моргнул. – Куда? В командировку?
– Я ухожу от тебя, Сережа. Насовсем.
Сергей рассмеялся. Нервно, с натяжкой.
– Ну хватит цирк устраивать! Напугала. Из-за денег, что ли? Ну погорячился я, ну виноват. Но разводиться-то зачем? Мы же семья! Семь лет, Марин! Не дури. Разбирай чемодан, пошли чай пить. Света звонила, благодарила, сказала, ты у меня золотая женщина, что понимаешь ситуацию.
– Света сказала? – Марина горько усмехнулась. – Конечно, я золотая. Я же спонсирую ее безбедную жизнь. Только золото закончилось, Сережа. Шахта закрыта.
Она взялась за ручку чемодана и покатила его в прихожую. Колесики мягко шуршали по ламинату. Этот звук казался оглушительным в ночной квартире.
Сергей побежал за ней, хватая за руку.
– Стой! Ты не можешь вот так уйти! Это и моя квартира тоже!
– Квартира в ипотеке, Сережа. Мы ее делить будем. А пока я поживу в гостинице, а потом сниму жилье. Благо, зарплата позволяет. Я ведь теперь буду тратить ее только на себя, а не на долги твоей сестры.
– Ты... ты эгоистка! – закричал он, поняв, что она не шутит. Лицо его перекосилось от злости. – Только о бабках и думаешь! Я человека спас, а ты мне счет выставляешь! Да кому ты нужна будешь в свои тридцать пять? Разведенка!
– Лучше быть разведенкой, чем терпилой, – спокойно ответила Марина. Она надела плащ, обулась.
В этот момент у Сергея зазвонил телефон. На экране высветилось: «Мамуля».
– Вот! Мама звонит! Сейчас она тебе скажет! – он ткнул пальцем в экран и включил громкую связь. – Алло, мам! Тут Марина с ума сошла, вещи собрала, уходить собралась! Из-за денег тех!
Из динамика полился елейный, но с нотками стали голос Галины Петровны:
– Ой, Сереженька, ну что ты такое говоришь? Марина просто устала, перенервничала. Дай ей трубочку. Мариночка, деточка, ну нельзя же так. Деньги – дело наживное. Светочка так плакала, так благодарила. Мы же родные люди. Неужели ты из-за бумажек семью разрушишь? Это же грех. Муж принял решение, жена должна смириться. Мудрая женщина всегда уступит.
Марина взяла телефон из рук мужа.
– Галина Петровна, – сказала она четко. – Мудрая женщина знает, когда нужно уходить. Ваш сын оплатил долги Светы нашими семейными деньгами, по сути, украл их у меня. Я не давала согласия на благотворительность. Пусть Света теперь заботится о Сереже. И вы тоже. Вам же крыльцо на даче чинить надо? Вот у вас теперь есть бесплатная рабочая сила. А я увольняюсь с должности «удобной невестки».
Она нажала «отбой» и вернула телефон ошарашенному мужу.
– Всего хорошего, Сережа.
Она открыла дверь и вышла на лестничную площадку. Лифт, как назло, не работал, пришлось тащить чемодан по лестнице. Но Марина не чувствовала тяжести. Наоборот, с каждым шагом вниз ей становилось легче, словно она сбрасывала с плеч многотонный груз.
Выйдя из подъезда, она вдохнула прохладный ночной воздух. Такси уже ждало. Водитель, пожилой мужчина, молча вышел, помог загрузить чемодан в багажник.
– Куда едем, красавица? – спросил он, садясь за руль.
– В отель «Азимут», – ответила Марина. – А потом... потом к морю.
– К морю – это хорошо, – одобрил водитель. – Море, оно лечит.
Марина откинулась на сиденье и закрыла глаза. Телефон в сумочке вибрировал без остановки – звонил Сергей, звонила Галина Петровна, даже Света соизволила набрать. Марина достала смартфон и одним движением заблокировала все их номера. Потом зашла в банковское приложение и заблокировала свои кредитные карты, к которым у Сергея был доступ (дополнительные карты).
С деньгами будет непросто, да. Вернуть те двести пятьдесят тысяч вряд ли удастся без суда, а судиться за переводы внутри семьи – дело гиблое, она это понимала. Но у нее оставалась зарплатная карта, были небольшие личные сбережения на другом счете, о котором Сергей не знал (интуиция, видимо, берегла).
Через два дня она подала на развод.
Развод был грязным. Сергей, подстрекаемый мамой и сестрой, пытался делить каждую вилку. Он кричал в суде, что Марина его обобрала, что она бросила его в трудную минуту. Света писала гадости в соцсетях. Галина Петровна звонила родителям Марины и жаловалась на «непутевую дочь».
Но Марина была непреклонна. Она наняла хорошего юриста. Квартиру продали, деньги поделили, закрыв ипотеку. Машина осталась у Марины.
Прошло три месяца.
Марина сидела на террасе маленького кафе в Лазаревском. Да, это был не пафосный отель в Сочи, о котором они мечтали, а место попроще, но море было тем же – синим, бескрайним и ласковым.
Она пила холодный лимонад и смотрела на закат. Телефон пискнул – пришло уведомление о зачислении отпускных. Она улыбнулась.
Рядом за столиком сидела пара. Мужчина что-то громко доказывал женщине, размахивая руками.
– Да пойми ты, Ленке надо помочь! Она же сестра! Ну подумаешь, не купим тебе шубу в этом году!
Марина вздрогнула. Как знакомо. Она посмотрела на женщину. Та сидела с опущенными плечами, уставшая, погасшая.
Марине захотелось подойти к ней, встряхнуть за плечи и сказать: «Беги! Прямо сейчас беги! Не жди, пока он отдаст твои мечты в уплату чужих долгов».
Но она промолчала. Каждый должен пройти свой путь сам. Свой выбор Марина уже сделала. И глядя на то, как солнце тонет в волнах, она понимала: это было самое дорогое, но самое правильное вложение в ее жизни. Она потеряла двести пятьдесят тысяч, но купила себе свободу.
А Сергей... Сергей, по слухам от общих знакомых, все лето провел на даче. Чинил крыльцо, копал огород. Света снова влезла в какие-то долги, и теперь Галина Петровна заставляет сына продать гараж, чтобы помочь «бедной девочке». Но это уже была совсем другая история, в которой Марине не было места. И слава богу.
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые жизненные истории. Ставьте лайк, если поддерживаете решение героини, и делитесь своим мнением в комментариях.