Материнская вина в экзистенциальной психологии это не просто эмоция, а особое состояние бытия, где прошлые решения вечно оцениваются в настоящем. Дональд Винникотт в середине XX века ввел концепт «достаточно хорошей матери», противопоставив его культурному мифу о совершенстве. Но что говорит её настойчивый голос сегодня женщине, чьи дети давно выросли, но которая всё ещё просыпается с вопросом: «А достаточно ли я сделала?»
Марина Сомнева: (готовит чай, ставя второй стакан для собеседницы) Сегодня у нас необычный гость. Точнее, постоянная спутница многих моих клиенток и, признаюсь, иногда моя собственная. Мы говорим с Материнской виной. Проходите, присаживайтесь. Вы выглядите... утомлённо.
Материнская Вина: (медленно садится, будто несёт невидимый груз) Утомлённо? Это мягко сказано. Я не устаю. Я просто есть. Постоянно.
Природа бесконечного долга
Марина Сомнева: Начнём с основ. Почему психологи называют вас «бесконечной»? Обида ребёнка проходит, ошибки забываются, а вы остаётесь.
Материнская Вина: Потому что я кормлюсь не реальностью, а возможностью. Не тем, что было, а тем, что могло бы быть. Работала много? Можно было работать меньше. Сидела с ребёнком? Можно было развивать его больше. Это игра в идеал, где нет победителя, только проигравшая. Экзистенциальная психология назвала бы это бегством от свободы выбора в прошлом. Вместо того чтобы принять свою конечность и ограниченность, женщина пытается достроить в воображении идеальный, бесконечный образ себя-как-матери.
Марина Сомнева: То есть вы говорите, что я питаюсь не фактами, а альтернативными сценариями? Это очень точное наблюдение в духе гештальта про незавершённые ситуации.
Культурный миф как вечный двигатель
Марина Сомнева: Давайте поговорим о вашем главном союзнике — культурном мифе об идеальной матери. Как он вас поддерживает?
Материнская Вина: О, это мой фундамент. Этот миф говорит: «Ты должна предвидеть всё. Должна жертвовать без остатка. Должна быть источником безусловной любви и никогда не уставать». Любое отклонение от этого — моя территория. Ребёнок заболел? Не доглядела. У него проблемы во взрослой жизни? Заложила не те программы. Философски это вопрос о границах ответственности. Где заканчивается моя ответственность как матери и начинается жизнь другого, самостоятельного человека? Миф стирает эту границу. Полностью.
Марина Сомнева: (обращаясь к воображаемой читательнице, слегка усмехаясь) Узнаёте этот внутренний перфекционизм? Будто где-то существует эталонное материнство, а мы всё время проваливаем экзамен.
Можно ли простить себе родительские ошибки?
Марина Сомнева: Ключевой вопрос для женщин за сорок. Дети выросли. Они, возможно, и не помнят тех ситуаций, которые вы годами носите в себе. Можно ли себе простить?
Материнская Вина: Прощение, это не про меня. Это про вашу человечность. Винникотт был гением, потому что дал инструмент «достаточно хорошая мать». Не идеальная. Достаточная. Это означает, что вы, по определению, совершали ошибки. И это было нужно вашему ребёнку. Чтобы столкнуться с фрустрацией, с неидеальностью мира, чтобы отделиться и вырасти. Ваша «вина» за развод, за строгость, за недостаток внимания, часто это просто метки того, что вы были живым человеком в сложных обстоятельствах. Возрастная рефлексия должна вести не к самобичеванию, а к принятию этой данности.
Марина Сомнева: Получается, наша встреча, это разговор не с врагом, а с искажённым голосом заботы? Голосом, который хотел как лучше, но застрял в прошлом, не найдя мудрости для новой, взрослой роли матери взрослых детей.
Материнская Вина: Да. Я часто невыраженная любовь, которая превратилась в беспокойство, а потом в тяжёлый камень. Осознанность здесь, это увидеть за мной не судью, а усталую часть себя, которая до сих пор пытается бежать по замкнутому кругу.
Философия о границах и мудрости
Марина Сомнева: Что философия, особенно экзистенциализм, говорит о тех границах ответственности, которые мы с вами обсуждали?
Материнская Вина: Философия напоминает: вы не можете нести ответственность за чужую жизнь, даже за жизнь вашего ребёнка. Вы отвечали за заботу, безопасность, передачу ценностей. Но вы не отвечаете за все его выборы в тридцать или сорок лет. Ваша вина за его неудачи, это тонкая форма гордыни. Будто ваше влияние было всемогущим. Признать свои границы, это акт смирения и мудрости. Это и есть тот внутренний диалог, который ведёт от чувства вины к чувству благодарности за общий опыт, пусть и неидеальный.
Марина Сомнева: (задумчиво) Микро-инсайт, который я выношу из нашей беседы, звучит так: «Если дети выросли и не держат обид, значит, вы были достаточно хорошей матерью. Ваша сегодняшняя вина, это недопечатанный чек из прошлого. Его пора аннулировать».
Материнская Вина: Да. И аннулирование, это не забывание, а перекладка воспоминаний из папки «Суд» в папку «Опыт». Это и есть суть самопознания в зрелом возрасте.
Марина Сомнева: Спасибо за беседу. Она была... освобождающей.
Что ж, кажется, этот внутренний диалог всё-таки состоялся. Он показал, что Материнская вина не приговор, а знак незавершённой работы по принятию собственного несовершенного, но настоящего материнского пути. Практическая польза этого разговора, сегодня можно сделать одно простое действие, вспомнить одну ситуацию из прошлого, которая гложет, и сказать себе: «Тогда я действовала исходя из своих знаний, сил и любви. Этого достаточно». Ценность такого осознания в том, что оно возвращает нас из прошлого в настоящее, где мы можем быть не идеальными матерями, но мудрыми женщинами
Подписывайтесь. В комментариях пишите, какую тему исследуем дальше. Ваш голос решает! 🧐