– Опять ты в этой рубашке? Воротничок же совсем затерся, Олег, ну сколько можно говорить? Я же погладила синюю, она свежая, висит на самом видном месте.
– Да какая разница, Ира? – буркнул мужчина, нервно запихивая в портфель контейнер с гречкой и котлетой. – У нас там не показ мод, а логистика. Главное, чтобы цифры сходились, а не цвет рубашки. Все, я побежал, у нас сегодня совещание у генерального, могу задержаться. Телефон, если что, на беззвучном будет, не теряй.
Хлопнула входная дверь, и в квартире воцарилась тишина, нарушаемая лишь гудением холодильника. Ирина тяжело вздохнула, опустившись на табурет. Утренние сборы мужа в последние месяцы превратились в какой-то нервный марафон. Олег стал дерганым, раздражительным, все время куда-то спешил, ссылаясь на огромную загруженность, новые проекты и неадекватное начальство.
Ирина посмотрела на часы. Семь сорок. Ей самой выходить через полчаса. Она работала старшим администратором в частной клинике, работа ответственная, требующая собранности, а мысли в последнее время разбегались, как тараканы. Что-то было не так. Это «что-то» висело в воздухе тяжелым туманом, но Ирина гнала от себя дурные предчувствия.
Они жили вместе уже пятнадцать лет. Ипотеку закрыли год назад, выдохнули, начали планировать ремонт в ванной и, может быть, замену машины. Олег работал начальником отдела снабжения в крупной строительной фирме. Зарплата была хорошая, стабильная, плюс квартальные премии. По крайней мере, так было всегда.
Тревожные звоночки начались еще в мае. Сначала Олег сказал, что премию задерживают из-за смены банка-партнера. Потом – что в компании временные трудности с оборотом, и зарплату будут выдавать частями. Ирина, как верная жена, кивала, поддерживала, перекраивала семейный бюджет, отказываясь от лишних трат.
«Всякое бывает, – успокаивала она себя. – Главное, что работа есть, а трудности временные».
Но сегодня, собираясь на работу, она наткнулась взглядом на ботинки мужа, которые он оставил в прихожей, решив надеть кроссовки «для удобства». Подошва на правом ботинке отклеилась. Ирина нахмурилась. Олег всегда был педантом в одежде, для него прийти в офис в неопрятном виде было немыслимо. А тут – старая рубашка, рваные ботинки, кроссовки под брюки...
День прошел в суматохе: пациенты, звонки, накладные. В обеденный перерыв Ирина решила проверить баланс на карте. Нужно было оплачивать коммунальные услуги, а денег, которые Олег перевел ей три дня назад, едва хватало на продукты.
«Баланс: 1200 рублей».
Сердце пропустило удар. Она точно помнила, что неделю назад там было около десяти тысяч. Куда делись деньги? Она открыла историю операций. Списание за бензин, супермаркет, аптека... Стоп. Перевод на карту Олега. Пять тысяч. Еще один перевод – три тысячи.
Она набрала мужу. «Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети». Ну конечно, совещание у генерального.
Вечером Олег пришел домой чернее тучи. Бросил портфель в угол, отказался от ужина и лег на диван, уткнувшись в телевизор.
– Устала сегодня жуть, – начала Ирина издалека, присаживаясь рядом. – Ириш, тут такое дело... Квитанции пришли. За свет, за воду, капремонт этот дурацкий. А у меня на карте пусто. Ты говорил, что вам аванс должны были дать вчера.
Олег не оторвал взгляда от экрана, где мелькали кадры какого-то боевика.
– Не дали. Бухгалтерия что-то напутала с ведомостями. Сказали, в понедельник точно будет.
– Олег, сегодня четверг. В понедельник уже пени начислят. И потом, я смотрела историю. Ты переводил себе с моей карты деньги. Зачем? У тебя же свои должны быть, хоть какие-то суточные?
Муж резко сел, лицо его пошло красными пятнами.
– Ты что, следишь за мной? Контролируешь каждую копейку? Я перевел, потому что мне на бензин не хватало! Мне что, пешком до офиса идти через весь город? Или у коллег стрелять? Унижаться?
– Зачем ты кричишь? – Ирина отшатнулась. – Я просто спросила. Мы же семья, бюджет общий. Если проблемы, скажи честно. Мы что-нибудь придумаем. Может, мне взять дополнительные смены?
– Не надо никаких смен! – рявкнул он. – Я мужик, я сам разберусь. Просто потерпи пару дней. Что ты меня пилишь вечно? Приходишь домой, хочешь отдохнуть, а тут допрос с пристрастием.
Он вскочил и ушел в ванную, громко хлопнув дверью. Ирина осталась сидеть в тишине, чувствуя, как внутри нарастает липкий страх. Это был не ее Олег. Ее муж никогда не позволял себе повышать голос из-за денег. Он всегда гордился тем, что обеспечивает семью.
В пятницу утром Ирина решилась на шаг, который казался ей предательством, но неизвестность пугала больше. Когда Олег ушел, привычно буркнув про «завал на объекте», она позвонила его коллеге, Марине Сергеевне из бухгалтерии. Они пару раз пересекались на корпоративах, и у Ирины остался ее номер.
Гудки шли долго, Ирина уже хотела сбросить, но трубку сняли.
– Алло? Бухгалтерия, слушаю.
– Марина Сергеевна, здравствуйте. Это Ирина, жена Олега Власова. Извините, что отвлекаю от работы.
– А, Ирочка, здравствуй, – голос женщины звучал удивленно, но доброжелательно. – Что-то случилось? Справка какая-то нужна?
– Нет, не справка. Я просто хотела узнать... Олег очень переживает из-за задержек зарплаты. Говорит, у вас там какие-то проблемы с банком, ведомости перепутали. Он весь на нервах, я волнуюсь за его здоровье. Когда хоть примерно ждать выплат?
На том конце повисла долгая, звенящая пауза. Ирина слышала, как кто-то стучит по клавишам, как гудит принтер, но Марина Сергеевна молчала.
– Ира... – наконец произнесла бухгалтер, и голос ее изменился, став сухим и осторожным. – Я не совсем понимаю, о чем ты. У нас в компании зарплату выплачивают день в день, никаких задержек нет уже лет пять. Да и проблем с банком тоже.
У Ирины похолодели руки.
– Как нет? Олег говорит, что уже третий месяц частями платят, премии срезали...
– Ира, – перебила ее Марина Сергеевна. – Олег у нас не работает.
Земля качнулась под ногами. Ирина схватилась за край стола, чтобы не упасть.
– Что значит – не работает? Он каждое утро уходит к вам. С контейнером, в рубашке...
– Он уволился по собственному желанию еще в конце апреля. Сказал, что нашел место получше, с большей зарплатой и перспективами. Мы его даже уговаривали остаться, он же хороший специалист, но он ни в какую. Забрал трудовую, получил полный расчет – и компенсацию за отпуск, и зарплату, там приличная сумма вышла – и ушел. Мы думали, у него все хорошо.
Ирина медленно опустила руку с телефоном. В ушах шумело. Апрель. Сейчас август. Три месяца. Три месяца он каждое утро надевал костюм, брал обед и уходил «на работу». Три месяца он врал, глядя ей в глаза. Три месяца он приносил домой какие-то копейки, говоря, что это «часть зарплаты».
Где он был все это время? Куда уходил?
Она отпросилась с работы, сославшись на семейные обстоятельства. Находиться среди людей было невозможно. Она ходила по квартире из угла в угол, пытаясь сложить пазл.
Апрель. Именно тогда он купил себе новый дорогой спиннинг, сказал – премия. В мае они ездили на дачу к друзьям, и он привез ящик дорогого вина. Значит, он проедал те самые «расчетные» деньги? Те, что получил при увольнении?
Но деньги имеют свойство заканчиваться. И тогда начались «задержки», «проблемы банка», просьбы потерпеть.
А где он сейчас?
Ирина снова набрала номер мужа. «Абонент недоступен».
Она вспомнила, что на их семейном планшете был подключен его аккаунт от такси. Руки дрожали, пока она вводила пароль. История поездок.
Сегодня, 08:15. Поездка от дома до... Торгового центра «Плаза» на другом конце города.
Вчера, 08:20. Тот же маршрут.
Позавчера... Парк культуры.
Он не ездил в офис. Он ездил в торговые центры и парки.
Ирина оделась и вышла из дома. Ей нужно было увидеть это своими глазами. «Плаза» была огромным моллом с кинотеатром, фуд-кортом и сотнями магазинов.
Она бродила по этажам около часа. Заглядывала в кофейни, осматривала зоны отдыха. Нашла она его на фуд-корте, в самом дальнем углу, за столиком у окна.
Олег сидел, ссутулившись, перед ним стоял остывший кофе в бумажном стаканчике и открытый ноутбук. Но он не работал. На экране мелькали разноцветные шарики – какая-то примитивная игра. Рядом на стуле сиротливо лежал его пиджак. Он выглядел таким потерянным, таким жалким и одновременно чужим, что у Ирины защемило сердце. Но тут же нахлынула волна злости.
Она подошла и села напротив.
Олег вздрогнул, поднял глаза и побелел. Мышка выпала из его руки.
– Ира? Ты... ты что тут делаешь?
– Пришла к тебе на совещание, – спокойно сказала она, хотя внутри все кипело. – К генеральному. Как раз хотела спросить про задержку зарплаты.
Олег судорожно захлопнул крышку ноутбука.
– Ты следила за мной?
– Я позвонила в бухгалтерию, Олег. Марине Сергеевне.
Он закрыл лицо руками. Это был жест полного поражения. Плечи его затряслись.
– Ира, я хотел как лучше... Я думал, я быстро найду...
– Что найдешь? – жестко спросила она. – Работу? За три месяца? Олег, ты три месяца врешь мне в лицо! Ты проел все выходное пособие, а теперь живешь за мой счет, да еще и требуешь экономить!
– Я не мог тебе сказать! – он убрал руки от лица, глаза его были красными. – Ты бы начала паниковать, пилить меня. Я хотел найти место еще лучше, чтобы прийти и сказать: «Смотри, какой я молодец, я теперь зарабатываю в два раза больше!» Я прошел двадцать собеседований, Ира! Двадцать! И везде отказ. То возраст не тот, то квалификация избыточна, то зарплата смешная.
– И поэтому ты решил играть в театр? – горько усмехнулась Ирина. – Утром – костюмчик, вечером – скандал из-за котлет? Ты хоть понимаешь, как это выглядит? Ты не просто потерял работу, ты потерял мое доверие.
– Я боялся, что ты уйдешь, – тихо сказал он. – Что перестанешь меня уважать.
– А теперь я должна тебя уважать? За вранье?
– Я найду работу! – горячо зашептал он, хватая ее за руку. – Вот прямо сейчас есть вариант, на следующей неделе второе собеседование. Там все серьезно, оклад хороший...
– Олег, перестань, – она выдернула руку. – Хватит сказок. Скажи мне честно: на что мы жили последний месяц? Твои расчетные кончились еще в июне, судя по нашим тратам. Откуда деньги, которые ты переводил мне якобы как часть зарплаты?
Он отвел взгляд и стал ковырять ногтем столешницу.
– Олег?
– Кредитка, – выдохнул он едва слышно.
– Что?
– Я оформил кредитную карту. На триста тысяч. Думал, с первой зарплаты закрою...
У Ирины потемнело в глазах. Триста тысяч. Плюс проценты. И ни копейки дохода.
– И сколько там осталось?
– Почти ничего. Я гасил старыми деньгами новые платежи, покупал продукты, заправлял машину...
Ирина встала. Ей было душно.
– Собирайся.
– Куда? Домой?
– Ты – к маме. А я домой.
– Ира, ну зачем так? Ну ошибся я, ну сглупил! Я же не пропил эти деньги, я в семью их нес! – он вскочил, пытаясь ее остановить. Люди за соседними столиками начали оборачиваться.
– В семью? – Ирина развернулась к нему. – Ты загнал семью в долговую яму, Олег. Ты врал мне три месяца. Ты заставил меня чувствовать себя виноватой за то, что я прошу деньги на еду. Это не ошибка. Это предательство. Мне нужно время, чтобы понять, смогу ли я вообще с тобой разговаривать.
Она развернулась и пошла к эскалатору, не оглядываясь. Спиной она чувствовала его взгляд, но он не побежал за ней. Гордость, или страх, или стыд пригвоздили его к полу фуд-корта.
Вечер прошел как в тумане. Олег приехал через два часа, молча собрал вещи. Он пытался что-то сказать, стоя в прихожей с сумкой, но Ирина не вышла из кухни. Она сидела и смотрела на тот самый злополучный квиток за квартиру, который стал последней каплей.
Когда за ним закрылась дверь, Ирина не заплакала. Слез не было. Была только страшная усталость и понимание, что впереди – долгий путь разгребания проблем.
На следующий день она взяла отгул. Нужно было решать финансовые вопросы. Она поехала в банк. Ситуация оказалась даже хуже, чем говорил Олег. Помимо кредитной карты на триста тысяч, на нем висел еще и микрозайм, взятый неделю назад – видимо, чтобы перекрыть минимальный платеж по карте. Проценты там были грабительские.
Ирина сидела в кабинке операциониста, смотрела на распечатки и чувствовала, как рушится привычный мир. Пятнадцать лет брака. Планы на ремонт. Мечты о поездке на море. Все это было перечеркнуто трусостью взрослого мужчины, который побоялся признаться жене в неудаче.
Вечером позвонила свекровь.
– Ирочка, ну что же вы так? – запричитала она в трубку. – Олежка сам не свой, лежит, в стенку смотрит. Ну оступился мужик, с кем не бывает? Ты же мудрая женщина, должна понять, простить. Ему сейчас поддержка нужна, а ты его из дома выгнала. Он же не гулял, не пил, он для вас старался, чтобы ты не расстраивалась!
– Тамара Петровна, – устало перебила ее Ирина. – Он взял кредитов на полмиллиона. И врал мне три месяца. Если это называется «старался», то я не знаю, что такое вредительство. Пусть поживет у вас. Пусть найдет работу. Настоящую. А там видно будет.
Прошел месяц. Это был самый тяжелый месяц в жизни Ирины. Ей пришлось снять все накопления, которые она откладывала «на черный день» (и о которых, к счастью, не знал Олег), чтобы закрыть микрозайм и внести платеж по кредитке. Ей пришлось взять дополнительные смены в клинике и работать по выходным.
Олег звонил. Сначала каждый день, потом реже. Он действительно устроился на работу – не начальником, конечно, а простым менеджером по продажам. Корона с головы упала, но жизнь заставила. Он присылал деньги – небольшие суммы, все, что оставалось после того, как он отдавал часть долга своей матери (которая, видимо, все-таки заняла ему денег на жизнь).
Однажды, возвращаясь с дежурства, Ирина увидела его у подъезда. Он стоял с букетом осенних астр – дешевых, с дачи свекрови, но свежих. Он похудел, осунулся, в глазах не было прежней самоуверенности.
– Привет, – сказал он, не решаясь подойти ближе. – Я тут... часть долга принес. На карту переводить не стал, хотел тебя увидеть.
Он протянул конверт.
– Спасибо, – сухо ответила Ирина, убирая деньги в сумку. – Как работа?
– Нормально. Тяжело с непривычки, бегать много надо, клиенты капризные. Но план выполняю. Ира... – он сделал шаг вперед. – Может, хватит? Я все понял. Я идиот. Но я люблю тебя. Пустая квартира, мама со своими советами... Я не могу без тебя. Давай я вернусь? Я буду отдавать всю зарплату до копейки, буду полы мыть, только пусти обратно.
Ирина посмотрела на него. На его потертые джинсы, на виноватую улыбку. Любила ли она его? Наверное, где-то глубоко внутри – да. Пятнадцать лет не вычеркнешь. Но доверие – это как разбитая ваза. Можно склеить, но трещины останутся, и воду в нее уже не нальешь – протечет.
– Олег, – она вздохнула, глядя на опадающие листья под ногами. – Дело не в деньгах. И не в том, кто моет полы. Дело в том, что я теперь каждое утро буду смотреть на тебя и думать: «А куда он идет на самом деле?». Я буду проверять твои карманы и вздрагивать от каждого звонка из банка. Ты готов жить с надзирателем?
– Я заслужу доверие, – твердо сказал он. – Сколько надо времени, столько и буду заслуживать.
– Я не знаю, Олег. Пока не готова. Живи у мамы. Работай. Плати долги. А там посмотрим.
Она повернулась к домофону.
– Ира! – окликнул он ее. – А цветы?
Она обернулась.
– А цветы забери маме. Ей нужнее. Она тебя сейчас кормит.
Ирина поднялась в квартиру. Там было тихо и пусто. Но это была честная пустота. Она налила себе чаю, достала блокнот и записала: «Внесено 15 000 рублей. Остаток долга по кредитке: 245 000».
Путь предстоял долгий. Может быть, они и сойдутся снова. Может быть, и нет. Но Ирина точно знала одно: больше она никогда не позволит делать из себя дуру, прикрываясь заботой. Ложь во спасение спасает только лжеца, а того, кого обманывают, она медленно убивает. И она выбрала жизнь. Без иллюзий, без «театра одного актера», но настоящую.
Если этот рассказ нашел отклик в вашем сердце, буду признательна за подписку на канал. Ставьте лайк и делитесь в комментариях: смогли бы вы простить такую ложь своему супругу?