– А почему звонок не работает? Я жму, жму, а вы не открываете, пришлось кулаком стучать, аж костяшки разболелись! – раздался в прихожей громкий, требовательный голос, который Марина узнала бы из тысячи.
Она замерла с половником в руке, чувствуя, как внутри все холодеет. Этот голос не предвещал ничего хорошего, особенно в вечер пятницы, когда хотелось просто вытянуть ноги на диване и забыть о существовании внешнего мира.
Сергей, муж Марины, метнулся к двери, едва не сбив по пути вешалку. Щелкнул замок, и в квартиру, словно порыв шквалистого ветра, ворвалась Галина Петровна. Она была не одна. Рядом с ней, загромождая узкий коридор, высились два огромных чемодана на колесиках, пухлая спортивная сумка и несколько пакетов, из которых торчали банки с соленьями.
– Мама? – Сергей растерянно моргал, глядя то на мать, то на багаж. – Ты какими судьбами? Что-то случилось? Почему не позвонила?
– А что, к родному сыну теперь по записи нужно? – Галина Петровна тяжело дышала, разматывая объемный шарф. Лицо ее раскраснелось, но глаза смотрели цепко, по-хозяйски оценивая обстановку. – Сюрприз хотела сделать. Да и телефон у меня разрядился еще на вокзале. Ну, чего встали как истуканы? Помогайте матери вещи заносить, не в коридоре же я жить буду.
Марина медленно вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. Ей потребовалась вся ее выдержка, чтобы натянуть на лицо подобие вежливой улыбки.
– Здравствуйте, Галина Петровна. Какая неожиданность. Вы надолго к нам?
Свекровь сбросила пальто прямо на руки подскочившему сыну и начала расстегивать сапоги.
– Ох, Мариночка, ну что за вопросы с порога? «Надолго, ненадолго»… Как пойдет. Устала я, сил нет. В поезде духота, соседи попались шумные, всю ночь в карты играли. Чаю мне налей, только крепкого, а не эту вашу водичку подкрашенную. И бутерброд сделай, с дороги маковой росинки во рту не было.
Сергей виновато посмотрел на жену, пожимая плечами, мол, ну что я могу сделать, это же мама. Марина вздохнула. В воздухе отчетливо запахло валерьянкой и переменами, которые ей совсем не нравились.
Вечер прошел в суете. Галина Петровна заняла диван в гостиной, сразу же обозначив его как свою территорию. Чемоданы были раскрыты, и содержимое начало стремительно расползаться по квартире. На спинках кресел появились вязаные кофты, на журнальном столике – стопки старых журналов «Здоровье», которые она зачем-то привезла с собой, а в ванной на полотенцесушителе воцарились необъятные панталоны.
– Сережа, ты похудел, – заявила свекровь за ужином, отодвигая тарелку с приготовленным Мариной рагу. – Овощи одни. Разве это еда для мужика? Ему мясо нужно, сила. Я вот привезла сала домашнего, завтра картошечки нажарю на нем, поешь по-человечески.
– Мам, мы стараемся питаться правильно, – робко возразил Сергей, но под строгим взглядом матери осекся и уткнулся в тарелку.
– Правильно – это когда сытно, – отрезала Галина Петровна. – А это баловство одно. Кстати, Марина, у вас в ванной кран подтекает. Капает и капает, на нервы действует. Неужели трудно починить? И пыль на шкафу. Я пальцем провела – слой в палец толщиной. Ты же хозяйка, должна следить.
Марина сжала вилку так, что побелели костяшки пальцев.
– Галина Петровна, мы оба работаем до поздна. Уборка у нас по выходным. А кран мы починим, руки не доходили.
– Вот у меня всегда руки доходили, хоть я и работала, и двоих детей поднимала, – назидательно произнесла свекровь. – Ладно, я спать. Постелите мне. И подушку дайте нормальную, перьевую, а то на этих ваших поролоновых шея затекает.
Когда за дверью гостиной стихло шуршание и раздался уверенный храп, Марина увела мужа на кухню и плотно прикрыла дверь.
– Сережа, что происходит? – спросила она шепотом, но с нажимом. – Твоя мама приехала с чемоданами. Это не похоже на визит на выходные. Она что-то говорила тебе?
Сергей отвел глаза и начал кропотливо собирать крошки со скатерти.
– Мариш, ну не начинай. Может, ей просто одиноко стало. Поживет недельку, другую, развеется и уедет. Она же мать. Не выгоню же я ее.
– Неделю-другую? – Марина подняла бровь. – Она привезла зимние вещи, Сережа. Я видела шубу в чемодане. Сейчас октябрь.
– Ну, может, она перестраховалась. Марин, потерпи, пожалуйста. Ради меня. Я поговорю с ней, выясню планы, но не сегодня. Дай человеку отдохнуть с дороги.
Марина промолчала, понимая, что давить сейчас бесполезно. Сергей всегда пасовал перед матерью. В их семье матриархат был не просто словом, а формой правления. Но внутри у Марины росло нехорошее предчувствие. Квартира, в которой они жили, досталась Марине от бабушки. Это было ее добрачное имущество, ее крепость, которую она с любовью обустраивала. И мысль о том, что в этой крепости теперь командует чужой генерал, вызывала почти физическую боль.
Прошла неделя. «Гостья» и не думала собираться домой. Напротив, она обустраивалась все основательнее. В холодильнике Маринины йогурты и сыры были безжалостно сдвинуты в угол, а почетное место заняли кастрюли с жирными щами и сковородки с жареной картошкой. Запах пережаренного лука въелся в шторы.
Галина Петровна вела себя так, словно Марина была не хозяйкой, а нерадивой квартиранткой.
– Марин, я там твои блузки переложила в нижний ящик, – сообщила она как-то вечером, встречая невестку с работы. – А то мне шкаф понадобился, платья повесить некуда. И вообще, зачем тебе столько тряпок? Все равно носишь одно и то же.
Марина застыла в дверях спальни. Ее вещи были небрежно скомканы и запихнуты в ящик для белья, а на вешалках красовались цветастые халаты и платья свекрови.
– Галина Петровна, это мой шкаф, – ледяным тоном произнесла Марина. – Пожалуйста, не трогайте мои вещи. И верните все как было.
– Ишь ты, цаца какая, – фыркнула свекровь, не сдвинувшись с места. – Я порядок навожу, места освобождаю. У вас организация пространства ни к черту. Теснотища, повернуться негде. А ты вместо спасибо еще и огрызаешься. Сережа! Иди, послушай, как твоя жена с матерью разговаривает!
Сергей, как обычно, попытался сгладить углы, пробормотав что-то невнятное про «мама хотела как лучше» и «Мариш, ну не ругайся». Но Марина видела: он тоже устал. Устал от постоянного включенного телевизора, от бесконечных советов, как ему жить и работать, от того, что вечером невозможно побыть вдвоем. Однако страх перед матерью был сильнее дискомфорта.
Развязка наступила неожиданно. В среду Марина отпросилась с работы пораньше из-за мигрени. Она тихо открыла дверь своим ключом, мечтая только о тишине и темной комнате. Из кухни доносился голос Галины Петровны. Свекровь с кем-то разговаривала по телефону, и тон ее был бодрым и даже веселым.
– ...Да ты что, Людка! Отличные жильцы. Платят исправно, тихие, не видно и не слышно. Я же говорю, повезло. Тридцать пять тысяч плюс коммуналка. Да, договор на год заключили, сразу за два месяца взяла. А я что? Я тут у молодых пока. Ой, да они только рады! Сережка вокруг меня вьется, а эта... ну, терпит, куда она денется. Квартирка у них, конечно, так себе, но жить можно. Я тут порядки свои навожу потихоньку. Думаю, годик поживу, денег подкоплю. Хочу ремонт у себя сделать капитальный, да и зубы вставить надо, а то цены сейчас – космос. А чего? Пусть кормят, я свое отработала, сына вырастила. Экономия какая, сама посуди! Продукты не покупаю, за свет не плачу. Красота!
Марина стояла в коридоре, прижавшись спиной к стене. Головную боль как рукой сняло. Вместо нее пришла холодная, звенящая ясность. Значит, «соскучилась»? Значит, «сюрприз»? Галина Петровна просто сдала свою двухкомнатную квартиру, чтобы за их счет накопить себе на ремонт, при этом превратив их жизнь в ад. И собиралась паразитировать на них целый год.
Марина бесшумно развернулась, вышла из квартиры и аккуратно прикрыла за собой дверь. Ей нужно было прогуляться и подумать. План созрел в течение получаса. Он был жестким, но справедливым. Марина не собиралась устраивать истерик, бить посуду или умолять мужа вмешаться. Она знала законы и свои права.
Она вернулась домой через час, зашла в магазин и купила торт.
– О, явилась, – прокомментировала Галина Петровна, когда Марина вошла на кухню. Свекровь пила чай с пряниками. – А мы тут плюшками балуемся. Чего рано так? Уволили что ли?
– Нет, Галина Петровна, не уволили. Наоборот, премию дали, – Марина улыбнулась так широко, что свекровь насторожилась. – Решила вот тортик купить, отпраздновать. Сережа скоро будет?
– Скоро, звонил, идет уже. А что за повод-то, кроме премии? Ты какая-то странная.
– Повод есть. Очень важный разговор, – загадочно ответила Марина и начала накрывать на стол.
Когда Сергей пришел, за столом царила неестественная атмосфера праздника. Марина разлила чай, разложила куски торта.
– Мама, Сережа, у меня есть новости, – начала Марина, когда все уселись. – Я сегодня много думала о нашей ситуации. О том, как нам всем вместе жить дальше.
Галина Петровна довольно хмыкнула, откусывая большой кусок бисквита.
– Ну, наконец-то. Поняла, что матери уважение нужно. Давно бы так.
– Именно, – кивнула Марина. – И еще я поняла, что у нас очень сложное финансовое положение. Цены растут, зарплаты не очень. А нас теперь трое. Расходы на продукты выросли в два раза, коммуналка тоже подскочит.
– Ну так экономнее надо быть, – наставительно произнесла свекровь. – Меньше ерунды всякой покупать.
– Я тоже так подумала, – согласилась Марина. – Поэтому я приняла решение. Галина Петровна, раз уж вы планируете жить у нас долго, нам нужно пересмотреть бюджет. Я знаю, что пенсия у вас небольшая, но...
– Ты что, деньги с матери брать удумала?! – вилка со звоном упала на блюдце. Галина Петровна побагровела. – Сережа, ты слышишь? Она куском хлеба меня попрекает!
– Подождите, не перебивайте, – жестко остановила ее Марина, и в ее голосе прозвучали стальные нотки, от которых даже Сергей вжался в стул. – Я не о пенсии. Я сегодня совершенно случайно узнала, что вы сдали свою квартиру. За тридцать пять тысяч рублей в месяц.
В кухне повисла звенящая тишина. Слышно было только, как гудит холодильник. Сергей уставился на мать с открытым ртом.
– Мам? Это правда? Ты сдала квартиру? А мне сказала, что просто закрыла ее?
Галина Петровна забегала глазами, но быстро перешла в наступление.
– Ну и что? Сдала! А что, она стоять пустая должна? Копейка лишней не бывает. Я для семьи стараюсь, для себя, может, на старость откладываю! Вам какое дело? Это мои деньги!
– Безусловно, это ваши деньги, – спокойно кивнула Марина. – А это – моя квартира. И продукты в холодильнике куплены на мои и Сережины деньги. И свет, и вода, которые вы тратите.
Марина достала из сумки лист бумаги и ручку.
– Поэтому, Галина Петровна, у меня для вас есть деловое предложение. Раз уж мы перешли на рыночные отношения. Проживание в моей квартире с сегодняшнего дня становится платным. Комната, которую вы занимаете, стоит примерно двадцать тысяч в месяц, учитывая район. Плюс питание – десять тысяч. Плюс коммунальные услуги и бытовая химия – еще пять. Итого тридцать пять тысяч рублей. Как раз та сумма, которую вы получаете от квартирантов.
– Ты... ты с ума сошла! – задохнулась от возмущения свекровь. – Сережа, скажи ей! Это же грабеж! Я мать!
Сергей выглядел растерянным и несчастным, но впервые в его глазах мелькнуло понимание.
– Мам, ну правда... Ты получаешь деньги, живешь у нас бесплатно, да еще и командуешь. Это как-то... нечестно. Мы же не миллионеры.
– Ах, нечестно?! – взвизгнула Галина Петровна. – Да я вас вырастила! Да я ночей не спала! А вы мне счет выставляете? Ноги моей здесь не будет!
– Это отличная новость, – невозмутимо парировала Марина. – Но есть нюанс. Ваши квартиранты заключили договор на год, верно? Вы же не можете их выгнать прямо сейчас, придется платить неустойку. А жить вам где-то надо. Поэтому у вас есть два варианта.
Марина загнула один палец.
– Вариант первый: мы заключаем договор найма жилого помещения. Официальный. Вы платите мне тридцать пять тысяч в месяц, и мы живем как соседи. Вы не трогаете мои вещи, не готовите на моей кухне без спроса, не указываете мне, как жить. У вас своя полка в холодильнике, у нас – своя.
Марина загнула второй палец.
– Вариант второй: вы съезжаете. Прямо завтра. Куда – это уже ваш вопрос. Можете снять комнату, можете поехать в санаторий, можете расторгнуть договор со своими жильцами и платить им штраф. Выбор за вами.
Галина Петровна сидела красная, как помидор, хватая ртом воздух. Она привыкла манипулировать чувствами, давить на жалость и сыновний долг. Но против сухих цифр и спокойной уверенности невестки у нее не было оружия. Она посмотрела на сына, ища поддержки, но Сергей смотрел в стол, нервно крутя чашку. Он не вмешивался. И это было предательством, которого она не ожидала.
– Да как же так... – прошептала она, сдуваясь, как проколотый мяч. – Родную мать... на улицу... или на деньги...
– Никто вас на улицу не гонит, – мягче сказала Марина. – У вас есть доход. У вас есть выбор. Просто халява закончилась, Галина Петровна. Мы взрослые люди. Вы решили заработать за наш счет, не спросив нашего мнения. Так не пойдет.
Свекровь молчала несколько минут, обдумывая ситуацию. Жадность боролась в ней с гордостью. Терять тридцать пять тысяч в месяц и отдавать их ненавистной невестке было невыносимо. Но и жить на съемной комнате с чужими людьми ей не хотелось. А расторгать договор с жильцами означало вернуть им деньги за два месяца плюс залог – огромная сумма, которой у нее уже не было целиком, часть она успела потратить на обновки.
– Я... я подумаю до утра, – буркнула она и, тяжело поднявшись, ушла в свою комнату, громко хлопнув дверью.
На следующий день, вернувшись с работы, Марина обнаружила, что чемоданы собраны и стоят в прихожей. Галина Петровна сидела на диване, одетая в пальто, с выражением трагической жертвы на лице.
– Я уезжаю, – заявила она, едва Марина вошла. – К сестре в деревню, в Рязанскую область. У нее дом большой, она меня не прогонит. Не то что некоторые.
– Это хорошее решение, свежий воздух полезен, – кивнула Марина, не скрывая облегчения.
– А деньги с квартиры... – Галина Петровна запнулась, но жадность победила, – деньги я буду копить. Вам ни копейки не дам, так и знайте! Сами живите как хотите, раз такие богатые.
– Нам ваших денег не нужно, Галина Петровна. Нам нужен покой в нашем доме.
Сергей вызвал такси до вокзала. Прощание было холодным. Свекровь даже не обняла сына, только сухо кивнула и прошипела что-то про «подкаблучника». Когда такси отъехало, Сергей и Марина поднялись в квартиру.
Впервые за две недели здесь было тихо. Исчезли разбросанные кофты, журналы и запах валерьянки. Марина прошла по комнатам, открывая окна, чтобы выветрить застоявшийся дух чужого присутствия.
– Мариш, – Сергей подошел к ней сзади и обнял за плечи. – Прости меня. Я должен был сам это разрулить. Я просто... я не знал про квартиру. Честно.
– Я знаю, Сереж, – Марина накрыла его руку своей. – Главное, что теперь мы знаем правила. Твоя мама может приезжать в гости. На чай. На пару дней. Но жить здесь она не будет. И решать наши проблемы за нас – тоже.
– Ты у меня такая... – он запнулся, подбирая слово. – Железная. Я даже испугался вчера.
– Кто-то должен быть железным, когда границы семьи проверяют на прочность, – улыбнулась Марина. – А теперь давай починим этот чертов кран. Он меня с ума сводит.
Жизнь вернулась в привычное русло. Галина Петровна звонила редко, в основном чтобы пожаловаться на скуку в деревне и на сестру, которая, как оказалось, тоже обладала не самым простым характером. Про деньги за аренду она больше не заикалась, но Марина знала: урок усвоен. Отношения остались натянутыми, но честными. И это было гораздо лучше, чем фальшивая «семейная идиллия», построенная на терпении одного и наглости другого.
А та премия, про которую Марина соврала для красного словца, действительно пришла через неделю. Марина купила на нее новый, красивый замок на входную дверь. Так, на всякий случай.
Если история показалась вам жизненной и интересной, буду рада видеть вас в числе подписчиков. Жмите лайк и пишите в комментариях, как бы вы поступили на моем месте.